Мне было трудно дышать, грудь сдавило, словно в тисках. Запах гари, жжённой резины и бензина обжигали дыхательные пути. Я с большим усилием разомкнула тяжёлые веки. Моё маленькое, хрупкое детское тело повисло на ремне безопасности, и я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Боли не было, лишь липкий ужас сковал всё моё естество.

– Мама… папа! – попыталась позвать я, но мои губы образовали лишь неразборчивый хрип.

Снова этот сон. Он не снился мне уже много лет, и вот опять…

Вокруг было темно и страшно. Салон машины был ужасно покорёжен, стёкла разбиты. Мы перевернулись. Со своего места я видела мамину голову, которая неестественно свисала с сидения вбок, как у марионетки. Её волосы слиплись от крови, я хотела дотянуться до неё, но не могла.

– Мама, папа! – снова прохрипела я, но они не отозвались. Мне хотелось плакать, но не получалось даже этого.

Через какое-то время послышались чужие встревоженные голоса. Они кричали:

– Сюда, сюда, скорее!

Одну из помятых дверей начали вырезать. Эти ужасные громкие звуки, казалось, взорвут мою голову изнутри.

– Здесь ребёнок! Здесь ребёнок! Выньте её скорее!

Чьи-то осторожные руки освободили меня от ремня и вытащили наружу. Небо было тёмным, и лишь полная луна ослепляла меня своим ярким светом. Жгучая боль прокатилась по всему моему телу. Она напомнила мне о том, что я всё ещё жива и, наверное, это не ад, хотя казалось, что происходящее ещё хуже.

– Девочка ещё дышит! Где врачи?!

– Вертолёт уже вылетел! – сообщил другой голос где-то рядом. – Они прибудут с минуты на минуту.

Я не хотела врачей, мне никто не был нужен, мне нужны были только мама и папа. Я хотела попросить этих незнакомых людей, чтобы они привели их, но мой голос не слушался. Ни одна часть моего тела мне больше не принадлежала.

– А родители малышки? – послышался снова чей-то голос.

– Они мертвы, оба!

– Какой ужас!

Издалека приближался громкий звук, я слышала вращающиеся лопасти вертолёта, заходящего на посадку. Вдалеке выли сирены.

– Мама, папа! – кричала я про себя снова и снова в отчаянии, но они не отвечали на мой зов.

Эти люди врут! Мои родители живы! Они не могли умереть и оставить меня! Я просто сплю, и это сон! Мы ехали из отпуска домой. Мы провели столько хороших дней вместе, и папа был с нами. Он снова стал внимательным и заботливым и совсем не говорил о работе. Я возвращалась домой такой счастливой и задремала в своей эйфории, зная, что, когда открою глаза, Карина встретит нас на пороге нашего дома… но этого не произошло…

– Мама, папа! Не бросайте меня одну!!!

Я подскочила в кровати, обливаясь холодным потом. Сердце стучало так сильно, что, казалось, оно расколется на части. Мне не хватало воздуха. В эту минуту в мою комнату, словно ураган, ворвался Лоурен.

– Что случилось?! – он подлетел ко мне, как молния. Его руки потянулись ко мне.

– Не подходи! – закричала я, забиваясь в угол кровати и натягивая на себя одеяло.

– Лина! – пробормотал он ласковым тоном, пытаясь успокоить, и снова протянул ко мне руку, как к напуганному зверьку.

– Не трогай меня! – я отмахнулась от него, мой голос сорвался, и слёзы градом хлынули из глаз. – Уйди! – взмолилась я.

– Ни за что! – спокойно ответил он. – Я не оставлю тебя в таком состоянии!

– Это просто сон! Я в порядке. – Но я была не в порядке, далеко не в порядке.

В той машине, в которой погибли наши с Кариной родители, была и я. После того как спустя полгода меня наконец выписали из больницы, мне ещё очень долгое время снился этот сон. Я сильно пострадала, не только моё тело, но и психика. Каждую ночь раз за разом я просыпалась с дикими воплями и вся в слезах. В какой-то момент я стала отказываться ложиться спать. Даже психотерапевты не могли ничего с этим поделать. Лишь терпение и забота сестры со временем вытеснили ужас происшедшего из моего подсознания. Я думала, что справилась с кошмарами, но я заблуждалась.

– Ты звала родителей, – сказал Лоурен.

Я зажала уши, и меня всю начало трясти. Я не могла себя контролировать.

– Это я виновата! Я виновата, что они погибли! Если бы не я, они были бы живы! Я всем приношу только одни неприятности!

Холодные ладони Лоурена сомкнулись на моих запястьях. Он отнял мои руки от ушей.

– Не неси чепуху, дурочка! – его голос был мягким и пронизан состраданием. – Никто в этом не виноват! Это был несчастный случай!

Но я уже не могла остановиться, моё отчаяние поглотило меня полностью, и чувства фонтаном били наружу.

– Мы бы не поехали так поздно вечером, если бы я не попросила! Я хотела увидеть Карину и уговорила их вернуться раньше домой. Если бы мы только выехали не ночью, а утром, этого бы не произошло!

– Ерунда! Это тут совсем ни при чём! Прекрати винить себя! Иди ко мне! – Лоурен потянул меня к себе, чтобы обнять, но я упёрлась, мотая головой в разные стороны.

– Нет! Я всегда во всём виновата! От меня всем плохо! Я всегда мешаю! Даже тебе! Ты злишься, ругаешься и избегаешь меня, потому что я тебе надоедаю и ты меня ненавидишь!

Я почувствовала, как Лоурен замер, – а потом он взял мой подбородок в свою ладонь и поднял моё лицо так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза и не могла избежать этого. Два изумруда пронзали мою душу насквозь. В них смешались боль, нежность и печаль.

Я всхлипнула. От этого взгляда слёзы снова ручьями покатились по моим щекам.

– Глупышка, неужели ты не видишь, что делаешь со мной?! Не говори такого больше никогда, поняла?! Не смей решать и делать выводы за меня! – его большой палец мерно скользил по моей щеке, вытирая слёзы.

Моё сердце больно сжалось, но я не могла прогнать его. У меня больше не было сил – не было сил сопротивляться этому настойчивому чувству, что уже давно ходило за мной по пятам. Я хочу быть с ним и не хочу отпускать!

– Не смотри на меня так! – его голос прозвучал как предупреждение.

– Как? – спросила я робко. Всё моё лицо горело от слёз и его холодной руки, которая всё ещё удерживала мой подбородок.

– Выжидающе! – он провёл пальцем по моей нижней губе, вожделенно наблюдая, как мой рот при этом инстинктивно приоткрылся.

Мы не могли оторвать взгляд друг от друга, и моё сердце стучало так громко, что я слышала его гул в ушах. Я всем телом ощущала близость Лоурена, и воздух между нами бешено искрил.

А ведь он любит мою сестру до сих пор, но вот мы снова оказались в только нам принадлежащем параллельном мире – как тогда, на День святого Валентина. Разница лишь в том, что не он нуждается в утешении, а я.

«Ну и пусть, всего один разочек, – убеждала я себя. – Ещё раз забыть о том, что мы никто друг другу, разве это плохо? Потом всё вернётся на круги своя, и мы сделаем вид, что ничего не было. Сейчас мне так плохо и одиноко, а он может исправить ситуацию».

Я сама сделала первый шаг. Сначала я нерешительно протянула пальцы к его открытой шее и осторожно провела ими по смуглой коже – до сильной мускулистой груди, которая виднелась в разрезе чёрного халата, небрежно запахнутого на нём. Лоурен, наверное, в спешке накинул его, когда прибежал на мои вопли.

Он всё ещё неподвижно сидел напротив, не отрывая взгляда от моего лица.

«Ну же, смелее!» – скомандовала я себе.

Во рту у меня от волнения совсем пересохло. Я сейчас пытаюсь соблазнить своего злейшего врага! Что я только делаю?!

Одним рывком я преодолела несколько сантиметров, что разделяли нас, и прильнула губами к его губам очень осторожно, я впервые пошла на подобное. Лоурен шумно вдохнул через нос и отшатнулся.

– Что ты творишь, чертовка?! Не испытывай судьбу! – предупредил он серьёзным тоном.

– Тебе неприятно? – прошептала я и снова потянулась к его губам, проявляя настойчивость, но промахнулась. Он отвернулся в сторону, и я уткнулась ему в плечо. Послышался его мучительный стон.

– Прости, крошка! Я не могу воспользоваться твоим состоянием! – Лоурен крепко прижал меня к груди.

Может, мне показалось, но он произнёс эти слова с огромным трудом. Только от этого было не легче, меня отвергли. Я пошла на безумие, и мне явно дали понять, насколько жалкие мои умения в соблазнении мужчин. Мне стало жутко стыдно.

Всё же я безнадёжная дура. Наивно было надеяться, что он ни с того ни с сего увидит во мне женщину, если я даже веду себя как назойливый подросток. Да ещё и разница в возрасте. У него наверняка большой опыт в любовных делах. Вокруг него столько красавиц вроде Жасмин. Сдалась ему безмозглая, ничем не примечательная студентка. И всё-таки…

– Не оставляй меня одну! Не уходи, пожалуйста, хотя бы сейчас! Ты мне нужен! – пропищала я.

Какая же я ничтожная! Наверняка наутро я пожалею о сказанных словах, но мысль о том, чтобы остаться одной в темноте, была невыносима.

Лоурен оторопел. Я поняла это по тому, как сильно напряглись мышцы на всём его теле, но его рука тем не менее снова и снова гладила меня по голове. Потом я почувствовала лёгкое прикосновение его губ к моей макушке, и его щека прижалась к моим волосам.

– Я защищу тебя от всего, даже от самой себя, только не убегай от меня. Позволь о тебе позаботиться. Ничего не бойся! Со мной ты в безопасности. Пока я нужен тебе, я буду рядом, обещаю!

Он качал меня на своих коленях, как дитя, и в этот раз я была не против показать ему свою слабость и беззащитность. Мне было хорошо и тепло на душе в эти минуты. Я сама не заметила, как уснула под стук его сердца и звук мерного дыхания.

Я открыла опухшие от рёва глаза на рассвете. Слабые лучи пробивались сквозь задёрнутые занавески. Моя здоровая щека покоилась на чём-то твёрдом и тёплом. Я приподнялась и обнаружила, что это грудь Лоурена. Он спал в моей кровати, подложив руки под голову. Его глаза были закрыты, и он тихо посапывал. Неожиданно Лоурен вытянул одну руку и, обхватив мои плечи, уложил обратно. Я снова плюхнулась на него.

– Спи. Ещё рано, – пробурчал он заспанным голосом, не открывая глаз. Его тяжёлая рука осталась лежать на моей спине, не давая снова подняться.

Моё сердце опять начало отплясывать чечётку. Я стала судорожно вспоминать, что произошло ночью, и, когда одна картина за другой начали всплывать в моей памяти, мне захотелось провалиться сквозь землю.

Как я теперь должна смотреть ему в глаза?! В придачу к этому он провёл ночь в моей комнате и в моей постели! Хорошо, что мы не зашли слишком далеко! Если бы это произошло, то винить бы я могла только себя, потому что сама полезла к нему.

Я попыталась тихонечко выползти из-под его руки. Дальше оставаться с ним было нельзя, но мои попытки оказались безуспешны. Как только Лоурен почувствовал моё ёрзание, то запустил пальцы другой руки в мои волосы и начал массировать и гладить мой затылок. Я затаила дыхание. Мелкие искорки побежали по телу. Меня парализовало.

Что делать, что делать?! Его руки и ощущения, которые они дарят мне, невыносимо приятные!

– Спи! – приказал он строго. Мне пришлось подчиниться. Я расслабилась и не без труда закрыла глаза, вытесняя всё лишнее из головы, а потом, странное дело, я снова уснула глубоким сном.

Когда я проснулась в следующий раз, было уже далеко за полдень. Я чувствовала себя невероятно отдохнувшей. Ничего не болело, и голова была ясной. Лоурен ушёл. По крайней мере, в комнате у меня его не обнаружилось. Я встала, умылась и переоделась, а потом спустилась вниз. Лоурен перелистывал какие-то бумаги, сидя в кресле.

– Привет, – поздоровалась я первой. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся.

Лоурен улыбнулся?! Я зажмурила глаза и снова открыла их, но он по-прежнему улыбался приветливой улыбкой.

– Ты что, нанюхался чего-то? Такой довольный! – выпалила я невольно.

– И вот опять двадцать пять! Узнаю прежнюю Лину! Нахалка и грубиянка, но я рад, что тебе лучше, – он вздохнул и снова уткнулся в свои бумаги.

Интересный, а он что думает: в рай попал и я теперь буду всё время доброй и пушистой после случайно нахлынувшего на меня чувства нежности? Да ни за что! Даже если ад замёрзнет!

– Чай хочешь? – спросила я просто, и не подумав извиниться. Он кивнул.

Я продолжала внимательно наблюдать за Лоуреном, ставя чайник на плиту. Но, кроме его хорошего настроения, всё в нём было по-прежнему. Вчера я почти переступила границу, которая была абсолютным табу, а ему хоть бы хны.

Вдруг он небрежно бросил бумаги на стол и посмотрел на меня серьёзно.

– Поговорим?

– О чём? – поинтересовалась я с замиранием сердца, налив чай в чашки, ставя их на журнальный столик и усевшись напротив него.

– Самое время разрешить все недоразумения между нами, не находишь?

– А ты уверен, что, если это произойдёт, я ещё смогу тебя ненавидеть, как ты того хочешь?

Лоурен саркастично ухмыльнулся:

– Любишь же ты использовать мои слова против меня, но и я владею такими приёмами! Напомнить тебе, как ты сказала, что твоя ненависть ко мне прошла, или ты меня обманула?

Я невольно покраснела. Он помнит всё до мелочей. Глупо было надеяться, что его память неожиданно откажет.

– Не обманула, но ты всё ещё бесишь своей манерой общения!

– Это взаимно, дорогая! – Лоурен улыбнулся, обнажая оба ряда белоснежных зубов. Его выпады умника заставили меня театрально закатить глаза.

– Не делай так! – предупредил он.

Ему очень не нравится, когда к нему относятся небрежно, но вот если наоборот, то всё как надо. Ущемлять права других у него получается просто превосходно! Может, он мизантроп, поэтому всё время так себя ведёт? Хотя нет, скорее, это только моя персона вызывает у него эти приступы.

– И что произойдёт, если я не послушаюсь? – поинтересовалась я деловито.

– Можешь сама догадаться. Ты уже примерно знаешь, на что я способен, – он устремил на меня свой убийственный взгляд.

Ладно, пора завязывать с шуточками. Это не значит, что я капитулировала, но не хочется из-за такой мелочи нарываться на неприятности.

– Так что ты хотел сказать?

Лоурен сразу посерьёзнел:

– Поговорим о тебе.

– Обо мне? – удивилась я. Почему-то я занервничала.

– Да. Хочу узнать кое-что. Можно задать тебе пару вопросов?

Я неуверенно кивнула. Если он начал говорить в таком тоне, вряд ли речь пойдёт о приятных вещах.

– Почему ты так яростно отрицаешь красивую жизнь? Обычно люди стремятся к богатству. Ты же отвергаешь не просто роскошь и людей, которые в ней живут, но и обычные мелочи, такие как модная одежда, косметика и украшения. Это подростковый протест или, может, я имею какое-то отношение к этому?

Я возмущённо соскочила с места. К таким откровениям я была не готова.

– Я не подросток, если ты не заметил, и, вообще, это не твоего ума дело!

– Я так не считаю, – он преспокойно закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, – особенно после твоего вчерашнего срыва. Я хочу знать причину, почему ты так мучаешься.

– А при чём тут мои вкусы и моё мировоззрение?! – оскалилась я ещё больше.

– Я всего лишь решил начать издалека, чтобы тебе было легче. И одно явно связано с другим. У меня есть теория, но я хочу услышать всё от тебя.

Я отвернулась от Лоурена. Во мне всё кипело. Я никогда ни с кем не говорила о своих мыслях и переживаниях. Даже Карина не решалась начинать подобные разговоры – наверное, потому, что жалела мои чувства или просто ждала, пока я сама ей откроюсь. Но я не из тех людей, которые так просто могут излить душу другому. И Лоурен точно видит это, потому что сам такой же, и всё равно поднял столь деликатную тему. Он должен был понимать, что я ощущаю, когда мне задают вопросы, которые задевают самые потайные глубины души.

– Лина, эти кошмары никогда не уйдут, пока ты не посмотришь правде в лицо и не произнесёшь всё вслух.

– Иди ты, мистер Невыносимость, со своим всезнайством знаешь куда?! – взорвалась я окончательно, поворачиваясь к нему. – Хочешь правду?! Всё очень просто! Папа всегда хотел очень многого, но до твоего появления всё это ограничивалось лишь мечтами, и мы жили скромно, как нормальные люди, и были очень даже счастливы! Он любил нас, у него было время на меня, маму и сестру! А потом появился ты со своими миллионами и всё сломал! Как только он начал у тебя работать, то стал получать много денег. Меня запихнули в приватную школу с тупоголовыми, жестокими, богатенькими, избалованными принцами и принцессами, которых я терпеть не могла! Отец стал пропадать на работе или являлся с тобой домой! За столом были одни разговоры о тебе: где ты купил себе новую квартиру, дом или машину и что было бы неплохо и нам обзавестись этими вещами! Вы всё время проводили вместе, и он совсем потерял интерес к нам, к своей семье! И толку, что у нас появились побрякушки, которых не было раньше?! Мне они были не нужны! Я всего лишь хотела больше времени проводить с отцом, как в раннем детстве! Поэтому я ломала все красивые вещи и подарки, рвала дорогие платья, портила дорогую мебель и даже нарочно поцарапала папину новую машину ключами. Может, это и было бунтарство, но я надеялась, что так он заметит, что все эти блестяшки нам не нужны, а нужен он! В отличие от тебя, папа терпеливо выносил мои выходки, но один раз, когда я в порыве злости сказала, что ненавижу его, он накричал на меня, обозвав неблагодарной малявкой, и ушёл. В том, что отец вконец зациклился на богатстве, был виноват только ты! Мама хотела нас помирить, поэтому мы и отправились тогда в тот отпуск втроём. Я снова оказалась как в раю! Вдруг всё вернулось и стало прежним, когда мы уехали из города и рядом больше не было тебя и его дурацкой работы! Папа болтал, смеялся и играл со мной. Мы молча простили друг друга, но на обратном пути произошла авария. Я не успела сказать ему самого главного: как сильно я его любила… – Пока я рассказывала, слёзы невольно покатились у меня из глаз. – Вся эта фальшивая роскошная жизнь отняла у меня радость и родителей! Мне не нужно всего того, что хотел отец! Деньги приносят одни лишь несчастья и страдания! Мне достаточно жизни обычного человека, в которой нет ничего особенного! Хочу отучиться и работать на хорошей работе, иногда путешествовать, а ещё заботиться о сестре, не доставляя ей неприятностей, и быть рядом, когда я буду нужна. Тебя устраивает такой ответ?! – я посмотрела на Лоурена с вызовом. От непрерывной речи я часто дышала и не могла усмирить свою злость.

Лоурен глубоко вздохнул и опустил глаза, собираясь с мыслями. Мои слова его заметно проняли. В глубине души я понимала, что нельзя валить всё на Лоурена, но это были те самые чувства, с которыми я жила всё это время. Именно поэтому я ненавидела его.

– Прости, что всё так вышло. Мне и в голову подобное не приходило. Я всегда считал тебя избалованной, испорченной девчонкой. Твоя ревность к отцу из-за меня была очень логична, но взрослые – слепцы в отношении самых простых вещей. Я лишь недавно стал понимать тебя лучше, но могу сказать с уверенностью – Стефан, твой отец, очень любил вас и готов был пойти на любые жертвы, чтобы сделать вас счастливыми! Он не учёл лишь одного – что ваши представления о счастье не совпадали с его. Он старался дать вам всё, о чём другие могли только мечтать, и я поощрял это стремление. Я всегда был амбициозен и эгоистичен, особенно в начале своей карьеры, и наши взгляды на жизнь и на вещи во многом совпадали, – Лоурен скрестил пальцы, опустив на них подбородок. Несмотря на то, что я забросала его обвинениями, он оставался крайне спокоен. Впервые у меня появилось ощущение, что он говорит со мной на равных и воспринимает меня всерьёз, хотя я повела себя не особо по-взрослому, выплеснув на него столько хаотичных эмоций. – Ты столько вытерпела, – продолжил он, – и, наверное, мне нет оправдания. Время я вспять повернуть не могу, чтобы что-то изменить, но одно я знаю точно – Стефан знал, что ты его любила, даже если ты и не успела сказать ему об этом в последний раз!

Я болезненно сглотнула, чтобы не разрыдаться вконец. Не хотелось терять самообладание.

– Спасибо, что сказал это, и прости. На самом деле ты ни в чём не виноват. Мне просто нужно было кого-то винить, чтобы не сломаться и идти дальше. Я была в отчаянии. А ты был подходящим козлом отпущения.

Лоурен горько улыбнулся:

– Я польщён, что ты в этом так открыто призналась! Не переживай, я привык к тому, что люди меня ненавидят. Как бы то ни было, копание в прошлом сейчас не даст никаких результатов. Ты уже выросла, и всё есть как есть. Единственное, о чём я тебя прошу – не грызи себя по поводу аварии! Тут ты была абсолютно ни при чём!

– Но если бы я не повздорила с отцом, мы бы никогда не поехали в эту поездку, и они были бы живы! – заявила я горячо.

– С таким же успехом вы могли поехать ещё куда-нибудь и могло произойти то же самое! Прекрати приписывать себе волю судьбы! Такие вещи люди не решают! – возразил он твёрдо. – Карина мне говорила, что ты склонна к самобичеванию. Я раньше в это с трудом верил, пока сам не убедился. Есть кое-что, что я хотел бы сегодня рассказать тебе, но сейчас я уже не уверен, что это хорошая идея. Мы с Кариной держали это в секрете много лет. Она хотела уберечь тебя от дополнительных потрясений.

– Раз начал, выкладывай до конца! Не надо меня жалеть!

Так вечно получалось. Карина всегда щадила мои чувства в ущерб себе. Несказанно злит, что она строит из себя мать Терезу! Может быть, у меня иногда есть плохая привычка искать причину неудач в себе, но это не значит, что я не умею держать себя в руках!

– Хорошо, только не нервничай! – попытался успокоить меня Лоурен, видя, как я начинаю заводиться, а потом продолжил: – Поскольку ты была маленькой, ты не всё знаешь об отце. После того как Стефан начал работать на меня, он со временем сколотил небольшое состояние. Но ты не могла не заметить, что после смерти ваших с Кариной родителей вы стали жить очень скромно. Ты ещё была ребёнком и долго пролежала в больнице, поэтому тебя это вряд ли удивило… – А ведь он прав! Я никогда не задумывалась над тем, куда вдруг делся наш огромный дом и три папины машины, а ещё квартира в Париже, а потом я снова пошла в обычную школу. Это были приятные перемены, поэтому я не придала им особого значения. – Твой отец был очень талантливым, трудолюбивым и харизматичным человеком. Правда, была у него одна слабость. Он играл в казино и проигрывался, поэтому на нём всегда висела куча долгов. Ко всему прочему, он скупал всё подряд и по уши увяз в кредитах. После его смерти всю вашу недвижимость, машины и другие ценные вещи забрали банки в уплату долга. Но даже этого было мало, чтобы погасить все задолженности.

Я ошарашенно плюхнулась на диван. Я действительно обо всём этом понятия не имела. Карина даже не упоминала ни о чём подобном. У меня внутри всё похолодело. Как же у неё получилось выпутаться из всего этого?! Хотя ответ очевиден – Лоурен.

– Ты ведь расплатился со всеми долгами отца? – уточнила я тихо, косясь на Лоурена.

Как я могла быть настолько наивной дурой?! Всё это время я ненавидела человека, который нас спас в буквальном смысле этого слова. Что бы с нами стало, если бы он не оказался рядом?! Вот почему Карина всегда относилась к нему с таким глубоким уважением. Раньше мне казалось, что она преувеличивает со своей благодарностью, потому что я и представить не могла, насколько сильно он нам помог.

Сейчас я себя ощущала по-настоящему неблагодарной эгоисткой. За меня решили все проблемы, и я жила спокойненько на всём готовеньком.

– Это так. Не смотри на меня таким виноватым взглядом! Я это сказал не для того, чтобы ты чувствовала себя мне чем-то обязанной! Я хотел и мог помочь, потому что ваша семья для меня много значит! Я не самый надёжный человек и редко к кому-то привязываюсь, но даже у меня есть слабости. Когда я находился у вас дома, то всегда ощущал тепло, которого мне так не хватало. С вами я понял, что такое иметь настоящую семью!

– Ты меня терпеть не мог. От такого члена семьи ты бы с удовольствием избавился. Ты всегда отчётливо давал это понять, – напомнила я не без сарказма.

Лоурен печально улыбнулся:

– Не преувеличивай. Мне всего лишь хотелось тебя проучить, так как мне казалось, что ты отбилась от рук. В принципе, так оно и есть, хотя часть твоих проблем в общении с людьми лежит в твоём своенравии. Ты не умеешь уступать и даёшь отпор, а я к этому не привык. Поэтому нам всегда было непросто общаться.

– Интересное же ты нашёл оправдание нашим вечным конфликтам! – я не удержалась от злорадной улыбки.

Лоурен любит послушных, покладистых милашек, но всё-таки он сумел примириться даже с такой неконтролируемой штучкой, как я.

– Значит, ты меня не ненавидишь? – уточнила я на всякий случай.

– Должна бы уже была догадаться. Как ты думаешь, стал бы я столько нянчиться с человеком, которого ненавижу?

– И что теперь делать? – спросила я растерянно.

Конечно, я уже сама давно не ненавидела его той лютой ненавистью, как раньше. Логично, что все наши многочисленные встречи, разговоры и даже разногласия и ссоры проложили нам путь друг к другу и помогли выяснить отношения, но в моём случае всё обстояло гораздо сложнее.

После всего, что Лоурен сегодня мне рассказал, ситуация ещё раз кардинально поменялась. Если он, возможно, выработал ко мне определённую симпатию и толерантность, то я вдобавок к этому попала в его вечные должницы. Я никогда не буду в состоянии расплатиться с ним за то, что он сделал для нас с Кариной.

Лоурен состроил задумчивую мину, обдумывая, как лучше ответить на мой дурацкий, бессмысленный вопрос.

– Можешь сесть ко мне на ручки, – предложил он в итоге, задорно улыбнувшись. – Было бы совсем неплохо!

Краска хлынула мне в лицо.

Что это сейчас было?! Очередная его излюбленная шуточка или же настоящий флирт? После моих откровений и приставаний к нему ночью несложно разрисовать, как он истолковал произошедшее. Мне стало жутко стыдно.

– Размечтался! – ответила я грубо.

– Значит, спать в моих объятиях – это в самый раз, а на ручки не хочешь? – он многозначительно поднял бровь, не сводя с меня своего орлиного взгляда.

Да в конце концов, чего он разошёлся? Я надеялась на то, что, как и после Дня святого Валентина, тема моего неадекватного поведения останется неоглашённой, – но, похоже, начав разговоры начистоту, он уже не мог остановиться. Меня это как-то совсем не устраивало.

– У меня было мимолётное помутнение рассудка! – заявила я. – Этого больше не повторится! Забудь, не вспоминай!

Я залпом выпила остывший чай и пошла на кухню мыть стакан. Мне послышалось, что за моей спиной он произнёс:

– А жаль…

Но мне точно примерещилось.