В последующие дни слёзы лились рекой. Я выплакала все глаза. Этот поток было ничем не остановить. Откуда во мне бралось столько воды? Мне не стоило запирать свои чувства после смерти Кристофа. Чем больше терпишь и игнорируешь, тем хуже потом. Сейчас я пропускала через себя прошлые утраты, рухнувшие мечты и надежды и не отрицала, что бесследно это не пройдёт. Я не пыталась сопротивляться эмоциям, которые бушевали во мне. Душевные раны – не простуда. После них остаются рубцы. Мне было больно, и стыдно, и невыносимо горько. Тем не менее с каждым приступом рыданий слёзы приносили всё больше облегчения. Таким образом я отпускала прошлое. Конечно, воспоминания не сотрутся, они часть меня, но я больше никогда не вернусь к этим чувствам. Я обрету долгожданный покой.

Мы с Паулой виделись ещё несколько раз и набросали контракт, который отнесли адвокатам на проверку. Осталось показать его Бернду и Ингрит, ну и, конечно, рассказать о нашем знакомстве.

Через полторы недели я отправилась к ним. У нас был долгий и серьёзный разговор. К моему облегчению, мне не пришлось рассказывать, что случилось с моей рукой, потому что, как и ожидалось, это сделал за меня Лео. Они регулярно навещали его в больнице. Одним посещением всё не ограничилось. По интонации их голоса я сразу поняла, что Лео им очень понравился. Ингрит вскользь упомянула, как они столкнулись с его матерью, но развивать тему не захотела. Там явно что-то случилось. Во взгляде супругов читалось сочувствие, и Берд заметил, что парню изрядно достаётся. Меня это не удивило – я уже знаю, какой крутой нрав у госпожи Вебер. Кроме того, Бернд и Ингрит не переставали подчёркивать, как тяжело Лео переносит разлуку со мной, как сильно волнуется за меня, постоянно спрашивает и ждёт моего звонка. После выписки за ним присматривает Фабиан. Лео на время поселился у него. Конечно, я чувствовала сожаление, так как не могу сейчас поддержать его и быть на его стороне. Однако это не пошатнуло моей уверенности, что я всё делаю правильно. Я почти разобралась со своими проблемами, осталось совсем немного. Лео всё ещё не отказался от меня, это прибавляло мне энтузиазма. Скоро мы встретимся и поговорим. Я безумно ждала нашей встречи!

Ну а дальше речь зашла о моём разговоре с Паулой, о нашей сделке и о Кларе – внучке Бернда и Ингрит. Они слушали каждое моё слово с напряжённым волнением, хоть и пытались скрыть это. Когда я им сказала, что Паула не против их знакомства с Кларой и что девочка очень похожа на Кристофа, Ингрит начала плакать. Хоть я не хотела расстраивать их, мне пришлось поведать о болезни Клары. Смотреть на безутешную супружескую пару было настолько больно, что я тоже расплакалась, пусть и знала, что этим сделаю только хуже. Я обняла Игрит, а Бернд молча принёс бутылку виски и налил на троим, чтобы успокоить нервы. Когда мы перестали лить слёзы и я избавилась от заикания в голосе, мне наконец удалось внятно разъяснить условия нашего с Паулой договора. У меня на руках уже был черновик. Как только мы поставим на бумагах свои подписи и заверим их, договор вступит в силу. Судебное разбирательство отменится.

Минут десять они внимательно читали каждый пункт, а потом Ингрит схватила меня за руки и начала благодарить – но эта благодарность жгла сердце. Я всего лишь сделала то, чего требовала моя совесть и дала им надежду на новое светлое будущее. У них появился шанс на общение с внучкой, и скоро будет покончено с делёжкой денег, судами и адвокатами.

В конце я осторожно рассказала им свои планы на будущее. Бернд и Ингрит застыли на мгновение в немом ошеломлении. Не знаю, чему они удивились больше: тому, что я провернула огромную авантюру в столь короткий срок, или моему решению сжечь все мосты. Но никто из них не пытался меня вразумить и сказать, что я поступаю опрометчиво или поспешно. У Ингрит в глазах снова встали слёзы, а Бернд похлопал меня по плечу и заверил, что они поддержат меня в любом случае, как и всегда, – а потом налил нам всем ещё виски.

После выпитого алкоголя домой пришлось ехать на такси. По дороге ко мне пришло чувство, что ещё один узел в моей несчастной истории развязался. Я улыбнулась сама себе, хоть мне и было немного грустно. На этом наши пути с Берндом и Ингрит расходятся. Однако радость за них перевешивала лёгкую печаль. Дальше они справятся и без меня.

Дома я устроила себе приятный вечер. Заказала пиццу и открыла бутылку вина. Лёжа на диване, я смотрела фильмы и расслаблялась. Стены квартиры больше меня не теснили. Ничто не угнетало. Очень скоро сюда вселятся другие люди и будут жить тут счастливо, не как я. От безмятежного спокойствия в душе меня быстро сморило. Я уснула в почти опустевшем зале и сладко спала до утра.

На следующий день я решила съездить на кладбище. Там в маленькой цветочной лавке я купила букет гвоздик и пошла на могилу Кристофа. День был замечательный. Светило солнышко и пели птицы. Чувствовалось приближение лета. Это заряжало оптимизмом. Время так быстро летит! Почти месяц прошёл с момента нападения Марисы. Но, несмотря на мой позитивный настрой, улегшиеся чувства были ещё свежи, и поэтому я ощущала себя немного уязвимой.

Я неспешно шла по узкой тропинке между аккуратных, невысоких каменных надгробий, пока не дошла до могилы Кристофа. Небольшой неогороженный кусочек земли был очень ухожен, гранитная плита из чёрного мрамора начищена до блеска. На ней мерцали зажжённые свечи в закрытых красных подсвечниках, а рядом стояло несколько вазочек, в одной был свежий букет хризантем. Бернд и Ингрит приходили сюда почти каждый день, а вот я с похорон так ни разу и не навестила могилу. Я не могла себя пересилить. Пережив похороны, я избегала приходить на кладбище из страха потерять над собой контроль.

Я глубоко вдохнула и присела на корточки, чтобы поставить свои цветы в пустую вазу, и провела пальцами по золотой надписи с его именем и фамилией.

– Ну, здравствуй, Крис. Давно не виделись, – произнесла я тихо. – Прости, что меня так долго не было. Я скучала.

Мне пришлось сделать паузу, прежде чем говорить дальше. Во рту стало горько. Я сглотнула ком в горле.

– Может, это и странно, но, несмотря на то, что ты меня так ужасно обманывал, мне всё равно тебя не хватает. И твоим родителям тоже. А ещё твоей дочери. Она такая прелестная девочка и на личико вылитый ты! Когда я её увидела, мне стало очень больно. Я всё ещё недоумеваю, как ты мог так хладнокровно обойтись со всеми нами, ведь я знаю, каким заботливым ты был, но тут ничего уже не поделать. Я как могла исправила последствия от твоих безответственных поступков. Теперь мы будем жить дальше. Счастливо жить. И я тоже…

Я всхлипнула. На грудь навалилась тяжесть. Я вытерла слезинку, скатившуюся по щеке.

– Сегодня я пришла в последний раз. Попрощаться. У меня появился кое-кто. Он мне очень важен. Я совсем сбилась с пути после твоей смерти, и вот, кажется, я нашла дорогу. Больше я оглядываться назад не буду.

Приложив ладонь к холодной надгробной плите, я добавила:

– Я очень тебя любила. Надеюсь, там наверху ты обрёл покой. Спи спокойно.

Смахнув слезы, я поднялась на ноги. Порыв ветра растрепал мои распущенные волосы, и я подняла голову к ясному небу.

– Со мной всё будет хорошо, – прошептала я. На секунду закрыв глаза, я увидела улыбающееся лицо Кристофа. Мимолётное видение ушло так же быстро, как и пришло. На душе стало очень тепло, я в последний раз взглянула на могилу и пошла прочь.

Ещё несколько недель ушло на окончательное оформление договоров, встречи с юристами и нотариусами. Потом нашлись первые люди, интересующиеся покупкой моей квартиры. Маклер проводил с ними осмотр помещений. Я почти всё освободила. Мебель и книги из моего кабинета перекочевали в новое жилище, остальное я потихоньку распродавала. Ничего сохранять на память я не хотела. Я основательно расчищала свою жизнь, как эту квартиру. Когда на осмотр пришла третья пара потенциальных покупателей, события завертелись ещё быстрее. Квартира им так понравилась, что они на месте были готовы взять её. Настал следующий этап бумажной эпопеи. Счётчик дней до моего отъезда из Берлина включился и начал обратный отсчёт. Пришло время посвятить Лео в мои планы. Буду медлить дальше – он меня точно не простит. Если после всего, что я ему скажу, Лео всё же согласится остаться со мной, ему придётся отказаться от многих привычных вещей. Я не могу навязать ему своё благо. Вполне может быть, что оно его задушит. Вот только, если он отступится от меня, я пока не знаю, как буду справляться и забывать его. У меня не хватало смелости рассматривать плохой исход. Я всем сердцем желала будущего, в котором мы сможем быть вместе.

За день до выхода на работу я наведалась в галерею, чтобы напоследок полюбоваться на свою любимую картину «Монах у моря». Вряд ли я в ближайшее время ещё попаду сюда. Несколько часов подряд я просто сидела и смотрела на неё. Мне вспомнились слова Лео в день нашего первого свидания, и я невольно усмехнулась. Как ни странно, теперь я рассматривала эту картину глазами Лео. Действительно, что я в ней нашла? Столько черноты и мрачности – абсолютно никакого очарования. Она потеряла для меня свой страдальческий шарм. Я перестала видеть себя в этой темноте. Мучения закончились. Не верилось, но это действительно всё. Потом я прокрутила в памяти все хорошие события, связанные с Лео: наше первое знакомство, разговор и неожиданный поцелуй, его тёплые руки и осторожные утешительные касания, моменты, когда мы начали встречаться и он осмелел, пробуя звериный натиск. Скорее бы уже вернуться в его объятья, закрыть глаза и вдыхать его запах! Я предвкушала это событие и наслаждалась им, хотя оно ещё не настало.

Покинув галерею, я поела мороженного и прогулялась по парку. В этот раз я была не на машине. По дороге к станции я наткнулась на антикварную лавочку. Одна вещица, выставленная на витрине, приковала моё внимание. На синем бархате лежало украшение в виде прямоугольной пластины, на которой было выгравировано расколотое сердце. К нему прилагалась толстая цепочка. Подвеска была довольно грубо обработана и плохо отшлифована. Или там был какой-то дефект. Но мне это показалось оригинальным.

Недолго раздумывая, я зашла в магазинчик и спросила продавщицу, сколько стоит эта подвеска и из какого она металла. Продавщица ответила, что это серебро и что работа ручная. Украшение делал начинающий ювелир, и оно не удалось. Ювелирные магазины отказались брать на продажу, поэтому подвеску отдали сюда в надежде, что хоть кто-то купит. Я покрутила довольно увесистую вещицу в руках. Действительно, никакого изящества. Тем не менее было в этом украшении что-то необычное и особенное. Я не могла выпустить его из рук, поэтому в итоге купила.

Довольная приобретением, я спрятала подвеску в сумочку и поспешила домой. На самом деле я купила её не для себя, но новый владелец тоже наверняка оценит подарок и будет беречь. И пусть украшение не понравилось специалистам, зато понравилось мне. Они поспешили избавиться, а другой человек будет любить. В жизни всему можно найти замену – как вещам, так и людям. Горько, но это правда. Ничто не вечно, но в этом непостоянстве мне хотелось обрести стабильность, а ещё родную душу, которая будет со мной до конца моих дней. И я была готова пойти на риск. Не рискуя, не обретёшь своего счастья, а жить в тени однозначно не моё.

В понедельник утром после долгого больничного я размышляла, как мне выловить Лео в университете для разговора. Там я, естественно, не собиралась обсуждать серьёзные темы, но мы увидимся и сможем договориться, когда и как нам лучше встретиться. Несколько раз я брала в руки телефон, чтобы позвонить или написать ему, но не смогла. Я жестоко поступила с ним, исчезнув почти на полтора месяца. Он наверняка чувствовал себя брошенным. Мне хотелось смягчить его обиду. По телефону мои возможности будут ограничены. С глазу на глаз проще.

Проскакивает ли у меня временами мысль, что он страдает «синдромом влюблённости в учительницу»? Переживаю ли я по этому поводу? Может быть, немного. Но моя вера в его чувства не сломалась, напротив – она стала крепче. Пусть даже его первая любовь поспособствовала тому, что ему стали нравиться зрелые женщины, но он любит именно меня и только меня. Время, которое мы провели вместе, пожалуй, было самым бурным, ярким и интенсивным в моей жизни. И, несмотря на всё плохое, стоит Лео оказаться рядом, и я сразу чувствую защищённость. С Лео на моей стороне я не боюсь преодолевать препятствия. Проблема лишь в том, что мне особо нечего дать ему взамен, кроме моих чувств. Из-за меня у него будет куча неприятностей, особенно с родителями. Но я хочу, чтобы Лео сам выбрал, что для него лучше. Я уже много раз оставляла его в стороне, лишая равноправия. Этого больше не повторится. Каким бы ни было его решение в итоге, я пойму. Либо он примет изменения, либо нет. Третьего не дано.

На работу я поехала на машине, хотя, как показал опыт, садиться за руль на взводе – опасная затея. Но мне не хотелось нарваться на Лео в электричке. Совсем неподходящее место для первой встречи. Я ненадолго застряла в пробке, но, к счастью, доехала вовремя и без приключений.

Уже подзабытая суета университетской жизни навалилась на меня разом. Со всех сторон сыпались вопросы, куда я пропала, почему и что случилось. Слава богу, моя рана была не на видном месте. Я отговаривалась, что меня не было по семейным обстоятельствам. Студенты с чего-то пытались меня морально поддержать, хотя не имели понятия, почему я не появлялась в университете. Но в моё отсутствие слухи плодились и размножались, как болезнетворные бактерии, при этом доходя до нелепостей. Что только не напридумывали: что у меня рак, что я беременна, что я выхожу замуж за миллионера, что в Норвегии я нашла другую работу и там у меня богатый спонсор. Откуда всё это? Я что, дива какая-то или звезда, чтобы меня кто-то спонсировал? Откуда взялся миллионер? И почему у меня рак? А ребёнок вообще с чего? Фантазия людей потрясала! Как бы то ни было, настоящей правды среди этого бреда не обнаружилось, иначе и для меня, и для Лео в университете настали бы тяжёлые времена.

Про пересуды меня предупредил один из наших профессоров – из тех, что особо активно участвуют в жизни студентов. В обеденный перерыв он, совершенно не стесняясь, выложил всё за чашкой кофе, словно предоставляя отчёт. Хмурые взгляды и молчание коллег, в присутствии которых всё это происходило, его не остановили. В учительской все уже давно были в курсе пикантных слухов. На вопросительные взгляды учителей я ответила то же, что и студентам. Я никому не обязана рассказывать подробности своей личной жизни. Даже директору. Но тот и не спрашивал – даже когда я прислала заявление на увольнение, указав в качестве причины переезд. А вот коллеги заметно расстроились, что я оказалась такой скупой на подробности. Похоже, за моей спиной, забавы ради, они делали ставки, какая из сплетен окажется правдой.

Когда пауза закончилась и учительская опустела, я почувствовала досаду и раздражение. Меня будто поставили в центр круга в хороводе против моей воли. И с Лео я так и не увиделась. Пока не уйду из университета с концами, нужно вести себя втройне осторожно, чтобы не навести особо любопытных шакалов на настоящий след. Меня тут скоро не будет, а Лео ещё учиться и терпеть последствия. Поэтому крайне важно не вызывать подозрений. В итоге я всё же решила, что разумнее будет связаться с ним по телефону. Но в этот момент в преподавательскую ворвался запыхавшийся Дирк. К счастью, я находилась там одна. У меня было окно, зато потом лекции и семинары шли подряд до самого вечера.

– Профессор Грин! Помогите! Там беда!

Я подскочила с места.

– Что случилось?

Дирк был настолько взволнован, что я даже не успела удивиться, что он пришёл просить помощи именно ко мне. До происшествия с Марисой он игнорировал меня, так как был в ссоре с Лео.

– Там…– он запнулся. – Там Гидо с Лео вот-вот подерутся! Остановите их!

У меня сердце в пятки бухнулось. Лео с Гидо? Почему? Только я решила избегать скандальных ситуаций, чтобы не дискредитировать Лео, как скандальная ситуация сама меня настигла.

– Где они? Веди меня! – проговорила я ровно.

Дирк кивнул, вышел в коридор и быстрым шагом направился в другой конец корпуса. Мы шли очень быстро, временами переходя на бег. На ходу Дирк спросил тихо:

– Как ваша рука?

Я не удивилась, что он в курсе.

– Уже хорошо.

– То, что с вами случилось… Мне очень жаль, правда. Я по глупости ляпнул о вас с Лео Марисе, но я не думал, что так получится.

Я вздохнула. Наверняка за эти три недели уже многое успело выясниться и проясниться, хоть я пока и не знаю, чем закончилась вся эта история.

– Я тебя не виню. Что было, то прошло.

– Всё равно я должен попросить прощения. Сам не знаю, почему себя так вёл. Именно я должен был помочь Марисе. Я должен был её остановить, ведь видел, что с ней что-то не то, но всё равно не слушал ни Лео, ни Фабиана. Я люблю её. Мне казалось, что я предам Марису, если начну сомневаться в её словах и в ней самой. Моя тупость обернулась трагедией.

В голосе Дирка слышалась вина, и я видела его неподдельное сожаление.

– Сделанного не воротишь, поэтому убиваться нет смысла. Надеюсь, ты поговорил с Лео.

Дирк резко замолчал. Я на ходу коротко посмотрела на него. По его виноватому виду сразу стало понятно, что не поговорил. Эх, мальчишки. Неужели из-за чувства вины смелости не хватило? А ведь Лео наверняка ждёт, что Дирк попросит прощения. И я нисколько не сомневаюсь, что обрадуется и тут же простит ему всё.

Мы преодолели крытый переход в другой корпус и спустились по лестнице на цокольный этаж, где находился спортзал. Я услышала вопли уже издалека.

– Сюда, – Дирк пропустил меня вперёд. В этот момент я услышала крик Гидо:

– Госпожа Грин увольняется из нашего универа, и чья это, по-твоему, вина, козёл?!

Я вздрогнула. Откуда Гидо стало известно об этом? О своём увольнении я сообщила пока лишь директору университета. По крайней мере, я так думала, но каким-то образом информация уже успела просочиться в ряды студентов.

– Что за ересь? Слушаешь всех подряд без разбора! Прежде чем на меня налетать, хоть бы убедился сначала в правдивости слухов! – парировал Лео, хотя выглядел растерянным и удручённым. В глазах светилась неуверенность, он силился понять, что происходит.

– Она уходит! Это факт! Зачем ты так поступаешь с людьми? Зачем рушишь их жизни?

С чего это Гидо вдруг печётся о моей судьбе и предъявляет такие нелепые претензии? Когда я шла сюда, то даже подумать не могла, что ссора возникла из-за меня. Не дай бог у нас появятся зрители, тогда начнётся нечто.

– Дирк, следи, чтобы сюда никто не зашёл, – шепнула я вполголоса. Он сразу исполнил мою просьбу и встал у двери. Фабиан на всякий случай стоял рядом с Гидо, приготовившись сдерживать его.

– Брейк! – скомандовала я до того, как Лео успел ответить, и хмуро посмотрела на участников стычки. – Что за цирк вы тут устроили! Немедленно разойдитесь!

Когда я подошла ближе, на мгновение скандальная ситуация отодвинулась на второй план. Моё сердцебиение резко участилось, стоило перевести взгляд на Лео. Меня одолел приступ тоски по его объятьям. Как же хотелось, спустя столько времени, иметь возможность прижаться к нему без всяких свидетелей, но вместо этого я буду разнимать его с другом. Когда уже все конфликты наконец разрешатся? Эта напасть постоянно преследует нас.

Я приняла суровую позу и ждала объяснений. Гидо только сильнее раскипятился, когда я появилась на сцене. Он вытянул руку, указывая в сторону Лео:

– Вы не можете всё бросить из-за этого бабника! Неужели вам плевать на карьеру?!

Тут Лео всё же сорвался.

– Да заткнись уже! – рявкнул он. – Не лезь к Кассандре! Ты вообще тут левый!

Взгляд Лео коснулся меня, и от одного этого по телу пробежала дрожь.

Гидо обозлился ещё больше:

– Сам ты левый! От тебя одни беды! Все, кто с тобой рядом, только страдают! Марису ты довёл до психушки, профессора ранили из-за тебя, а теперь она уходит с работы из-за интрижки с тобой!

– Молчать! – громко прервала я его. – Хватит демонизировать друга и валить всю вину на него! И почему ты так нагло обсуждаешь мою жизнь? Кто тебе давал право лезть в мои дела? Ты всего лишь мой ученик. Моё решение об уходе из университета никак не связано с Лео, и моя рана тоже не его вина…

К моей речи неожиданно подключился Дирк, который всё ещё держал караул возле двери. Его голос гулко раздался в большом помещении:

– Мариса болела уже давно. Лео тут ни при чём.

Гидо во все глаза уставился на Дирка, вставшего на защиту Лео. Похоже, коммуникация между друзьями сильно повредилась ввиду последних событий: многое недоговаривалось, умалчивалось, задвигалось в сторону.

– Почему ты сейчас его защищаешь? Ты же сам говорил, что он аморальный ублюдок!

– Да, говорил, – признался Дирк со скрипом. – Но люди меняются. Даже если он раньше прыгал из одной постели в другую, это не значит, что всегда так будет. Его отношения с госпожой Грин – не наше дело.

– Это потому что теперь он тебе больше не соперник? Я тебя поддержал, а ты, значит, от меня отворачиваешься?

– Ой, ребят, ну хватит уже, – простонал Фабиан. – Ну сколько можно! Вам не надоело? Детский сад Ромашка, как будто машинку не поделили! Вам самим не стрёмно перед профессором?

– Умолкни! – крикнули Дирк с Гидо в один голос и стали собачиться дальше. Я устало вздохнула. Мы с Лео тихо отошли в сторону, а эти трое продолжили кудахтать между собой.

– Так ты правда уходишь из университета? – спросил Лео с нажимом, пристально глядя мне в глаза.

– Да, – ответила я честно. Не так я хотела сообщить ему об этом, но выбора мне не оставили. Часть моих планов разболтал Гидо. Я опустила глаза, не в силах смотреть на Лео.

– Почему, чёрт побери, я узнаю эту новость от других? Ты пропала больше чем на месяц. Я как верный пёс всё это время ждал и терпел, а теперь всплывают такие подробности? – он продолжал буравить меня взглядом. Я чувствовала его отчаяние и негодование. Лео сдерживался из последних сил.

– У меня есть на это объяснение. Поэтому давай не здесь, хорошо? – я подошла к нему близко-близко. – В ближайшие дни я собиралась сказать тебе об этом, и не просто сказать. Я подготовила кое-что для тебя, но не знала, что сплетни опередят мои планы! Поезжай сейчас домой, – добавила я шёпотом. – Постарайся сильно не думать об этом. Вечером приходи ко мне. К шести я буду дома. Очень прошу, обязательно приди, и мы всё обсудим!

Я наконец снова решилась посмотреть ему в глаза. Его лицо оставалось спокойным, но внутри он рвал и метал. Я заставила его ждать слишком долго и сейчас была совсем не уверена, что он действительно придёт.

– Я устал от происходящего, Кесси. Очень.

После этого он просто прошёл мимо и скрылся за дверью. Я болезненно выдохнула. Больше всего мне сейчас хотелось немедленно пойти за ним и рассказать всё, что собиралась, но у меня осталась впереди ещё половина рабочего дня и нерешённое недоразумение. Я взглянула на ссорящихся парней.

– Ты, – грубо прервала я их, указывая пальцем на Гидо, – идёшь со мной. Понятно? Вы двое тоже… – я зыркнула на Фабиана и Дирка. Они наконец-то замолкли и без протестов повиновались.

Про себя я молилась, чтобы мне удалось разрешить всё как надо. Особенно я переживала за наши с Лео недомолвки. Если слишком долго молчать, потом возникают подобные ситуации, в которых не так просто выйти сухой из воды. Лео мог утратить уверенность в моих чувствах, если она у него вообще была. Вдруг он не даст мне объясниться? Нашему шаткому союзу вечно что-то мешает и, как правило, именно он остаётся в проигрыше. Это и правда начинает походить на какое-то проклятье.