Когда я вернулась домой, то сразу пошла в магазин и купила продуктов, заодно прихватив бутылку вина. Я помылась, переоделась в лёгкий ярко-жёлтый свитер и джинсы, приготовила ужин, а потом, глянув на часы, накинула длинное пальто и прогулочным шагом направилась к станции. Уже стемнело. Я взглянула на телефон. Сообщений не было.

– Ждёте кого-то, леди? – послышался рядом со мной мягкий баритон. Напротив меня стоял Лео, опустив руки в карманы своей просторной куртки. На нём были чёрные спортивные штаны и модные кеды.

Я напряглась. Его вид всё ещё смущал меня. До сих пор с трудом верится, что этот молоденький сногсшибательный парень – мой любовник.

– Да, но, кажется, уже дождалась. Мой принц как раз вовремя, – ответила я игриво и улыбнулась. Он склонил голову набок, выдыхая облако холодного воздуха.

– Принцу до́лжно целовать даму сердца при встрече, а я не могу. Как же быть?

Прикусив нижнюю губу, я пыталась сдержать смех. У нас уже вошло в привычку устраивать такие вот бессмысленные, но забавные словестные поединки. Его дурачество странным образом всё время заставляло меня улыбаться.

– Дама сердца прощает тебя, ведь отсутствие пылких приветствий – это проявление заботы. Ты ведь не хочешь накликать на нас ещё больше неприятностей? Потерпи. Мы скоро покинем людное место.

– Сударыня, ваш покорный слуга согласен на всё взамен на вашу благосклонность! – продолжил Лео валять дурака со слащавой моськой. Он вошёл в роль. Я легонько толкнула его локтём, останавливая поток остроумия и одновременно давая ему разгон.

– Пошли, принц Уэльский, а то холодно стоять на одном месте.

Лео без возражений двинулся за мной.

– А ничего, что я так одет? – спросил он спустя пару минут. Я только сейчас обратила внимание, как он встревожен. А ведь действительно – обычно он начинает придуриваться, когда пытается абстрагироваться от того, что его беспокоит.

– Не имеет значения, во что ты одет, – но явно не это было главной причиной его напряжения. Он нервничал оттого, что не знал, куда мы направляемся, – хотя, видимо, уже начал догадываться. В нашем районе не так уж много мест, куда мы можем спокойно сходить вместе, не оглядываясь всё время по сторонам и не переживая, что нас заметят.

Оставшийся путь мы преодолели молча, соблюдая дистанцию, но я все равно чувствовала между нами невидимый магнетизм. Он ощущался почти физически. Ладошки покалывало от желания взяться с ним за руки, а в животе разливалось тепло просто от мысли, что мы совсем рядом. Желание пронизывало нас, заставляло изнывать от тоски и притягивало друг к другу с сумасшедшей силой. Сопротивление только усугубляло эффект. Тут уже было не до слов.

От станции до моего дома ходьбы десять минут. Я так углубилась в поток ощущений, что чуть не прошла мимо. Когда мы остановились у подъезда, Лео замер и уставился на фасад здания.

– Ты… – он запнулся. – Ты живёшь здесь?

– Да, – ответила я тихо. Лео внимательно оглядывал небольшой жилой дом в три этажа. В нём находилось пять квартир. Постройка была новой и современной, с большими окнами и лоджиями, и, конечно, квартиры здесь стоили целое состояние. Моя была на самом верху. – Не против зайти? – спросила я на всякий случай. Глядя на окаменевшую фигуру Лео, я вдруг подумала, что пригласить его к себе было не очень хорошей идеей. Уже во второй раз я попадаю впросак. Похоже, планирование свиданий – не мой конёк. Мне сделалось совестно.

Лео очнулся от каких-то ему одному известных размышлений и произнёс:

– А точно можно зайти?

– Конечно, – ответила я, изображая невозмутимость. Идти на попятную было уже поздно.

Мы поднялись по мраморной лестнице; Лео молчаливо следовал за мной. Я открыла ключом входную дверь, и мы вошли в квартиру. Включив свет, я сняла пальто и повесила его в гардероб. Лео нерешительно топтался на месте. Он казался потерянным. Я протянула руки, чтобы взять его куртку, и только тогда он начал поспешно снимать её с себя. Под ней был чёрный свитшот. На тренированном теле Лео всё сидело превосходно, но спортивная одежда делала его как будто ещё мощнее. Мы разулись.

– Проходи.

Я привела Лео в просторную кухню-гостиную. Барная стойка из тёмно-серого камня отделяла кухню от остального помещения, где лежал дизайнерский ковёр и стояла мягкая мебель. На дальней стене, среди навесных полок и шкафчиков, висел плоский телевизор. К этой комнате примыкала большая терраса с видом на парк. Прозрачное ограждение визуально расширяло панораму. Но сейчас было темно, и я не стала выводить Лео наружу, потому что полюбоваться пейзажем всё равно не получится. Ближе к кухне стоял небольшой обеденный стол, только мне хотелось более уютной обстановки. Охлаждённую бутылку вина и бокалы я поставила на журнальный столик из красного дерева, стоящий возле огромного дивана. Вокруг царил полумрак. Я не люблю яркий верхний свет, поэтому включила лишь кухонную подсветку и подсветку под шкафчиками и полками в гостиной.

Лео огляделся и присвистнул:

– Шикарно, и так много пространства.

– Да. Здесь ещё пять комнат наверху, два балкона и три ванные комнаты. Одна внизу и две на втором этаже.

– Тут как-то холодно, – произнёс Лео задумчиво, и я вздрогнула. Я знала, что он имел в виду не тот холод, от которого мёрзнут, а тот, который исходит от безликих помещений. Интерьером занимались дизайнеры. Всё было подобрано предельно точно и аккуратно – так, как хотел Кристоф. Он сказал, что у меня нет вкуса и я просто загромождаю пространство несочетаемыми разноцветными вещами. У нас было разное представление об уюте. Возможно, он был прав, но я так и не сумела полюбить эту квартиру. Если бы Кристоф был жив, какими бы стали для меня эти стены? Смогла бы я однажды назвать их настоящим домом? Моя мысль оборвалась, когда я вспомнила о его любовнице и дочери. Вряд ли мы с Кристофом остались бы вместе. Когда-нибудь я всё равно узнала бы о его измене. Правда всегда вылезает наружу. А потом… конец. Я не смогла бы отбросить столько лет обмана. Нет ничего страшнее, чем жить во лжи, по крайней мере, для меня.

Лео заметил мою отрешенность и вернул меня в реальность:

– Подойти ко мне, Кесси.

Я медленно приблизилась, поднимая на него взгляд. Лео безмолвно наклонился и начал меня целовать. На удивление он был крайне сдержан. Его руки легонько обхватили мою талию. Поцелуй прервался на секунду, а потом продолжился – уже сильнее, глубже, жарче. Прикосновения и поцелуи Лео делали меня зависимой. Он снова и снова попадал по струнам моей души. Его руки словно знали, где и как меня трогать, чтобы пробудить во мне спящие сексуальные инстинкты. Когда мы всё же прервались, он слабо улыбнулся, пропуская сквозь пальцы мои волосы. Они его почему-то очень притягивали.

– Любишь яркие вещи? – Лео провёл ладонями по моим плечам и рукам, ощупывая и осматривая ткань свитера.

– С чего ты взял? – слукавила я.

– Просто мне так кажется. В университет ты, конечно, ходишь всегда строго одетая, но на нашем первом свидании на тебе был красивый яркий платок и красная блузка, а сегодня на тебе этот почти неоновый жёлтый свитер. Тебе идут и пастельные тона, но в ярких вещах ты другая.

Он деликатно выпустил из списка моё красное нижнее бельё, хотя я знала, что он об этом точно подумал.

– Уже в который раз должна заметить, что ты наблюдательный. И что же в твоём понятии «другая»?

– Такая, какой я тебя ещё не знаю.

Лео описывал меня, опираясь на догадки, но я слушала его с замиранием сердца. Почему он так тонко чувствует меня? Чем глубже он проникает мне в душу, тем больше меня обуревает страх… Хочется сбежать, только не выходит, и в итоге я просто наблюдаю за тем, что будет дальше, – словно зритель, который смотрит остросюжетный фильм.

Я не стала отвечать. Я элементарно не знала, что ему сказать. Удариться в описания того, какая замечательная я была в прошлом? Что любовь к яркому и цветному – пожалуй, единственное, что ещё осталось от меня прежней? Между той, кто я есть, и той, кем я была раньше, пролегает пропасть. Думаю, Лео понял после нашего похода в картинную галерею, что я стою на распутье и до сих пор пытаюсь обрести себя заново. Со смерти Кристофа прошло уже много времени. Да, его предательство усугубило моё шаткое душевное состояние – но это не причина до сих пор шариться в потёмках и делать вид, будто бы я не знаю, где выход. Мне нужно двигаться вперёд, а я купаюсь в неопределённости, словно она может меня защитить. Если подумать, выходов много, надо только выбрать – но здесь возникает другое препятствие. Мне сложно определиться в своих целях и желаниях – ведь тогда уже не получится оправдывать себя, если что-то пойдёт не так. И винить, кроме себя, будет некого. Сама не знаю, с каких пор перемены стали даваться мне тяжело. Раньше мне было не занимать авантюризма. Я путешествовала и не задумываясь порхала по жизни, меняла обстановку, знакомилась с людьми, познавала новое. Меня ничто не останавливало, и я ни секунды не сомневалась, что у меня всё получится. А теперь? Я цепляюсь за прошлое: никак не могу продать эту квартиру, хотя она мне не нравится, не могу уехать из Берлина, хотя я задыхалась в этом городе, и отказываюсь смотреть в лицо правде: Кристоф, возможно, и не любил меня вовсе. Меня охватывает ужас от одной мысли, что проведённое с ним время ничего не значит, что оно потрачено впустую. Почему меня всё ещё так задевает эта мысль? Кристофа больше нет, и теперь мне должно быть всё равно, но куда там… Пробелы в истории с его любовницей не дают мне покоя. Из-за обмана рухнули все мои представления о том, кем я являлась для него. Но отчего-то я нуждаюсь в неопровержимых доказательствах, что наше ушедшее счастье было не призрачным, а реальным.

– Ужин готов. Давай поедим, – предложила я, отворачиваясь от Лео. Я хотела забыть о Кристофе хотя бы ненадолго. Долой грустные мысли. Их и так слишком много в моей голове.

Лео поддержал мой резкий уход от темы и начал потирать ладони в предвкушении ужина. Когда я пошла на кухню, он увязался за мной. Зорко Лео наблюдал из-за моего плеча, как я достаю еду из духовки и раскладываю по тарелкам, а потом помог мне отнести все на столик в гостиной. Я не стала мудрить и приготовила лазанью, которая всегда удавалась мне особенно хорошо. Мы уселись на ковёр друг напротив друга. Взяв пульт, я включила тихую медленную музыку.

– Ты пьёшь вино? – спросила я, указывая на бутылку на столе. Он сразу схватил штопор и начал открывать её.

– Не ценитель и не любитель, но за компанию с тобой с удовольствием выпью, – он обворожительно улыбнулся, стрельнув в меня взглядом исподлобья. Вот же обольститель! Его раскованность в поведении со мной неизменно наводила на мысль, что у него уже был опыт отношений с более взрослой женщиной.

Когда Лео разлил вино в бокалы, мы чокнулись и выпили за приятный вечер, а потом приступили к еде. Лео не переставая нахваливал мои поварские навыки. Он явно преувеличивал, но мне нравилось слушать его голос, поэтому я не возражала. Мне не хотелось, чтобы он замолкал.

– У тебя есть родные братья и сёстры? – плавно перешёл он на личное.

– Да. У меня два брата. Один старший, другой младший.

Лео поперхнулся.

– Меня сожрут с потрохами, – буркнул он с набитым ртом.

– Ну, восторгом они к тебе не воспылают, но не такие уж они и страшные. Твоя молодость вызовет здоровый скепсис. Мой младший брат того же возраста, что и ты.

Я вспыхнула, представив, как оглашу новость, что встречаюсь с молодым парнем, который в придачу ещё и мой студент. Если до такого дойдёт, то случится маленький армагеддон, хотя не думаю, что Лео спасовал бы перед моими родственниками. Это навеяло на меня воспоминания. Арне, мой младший брат, был привязан ко мне больше всех. Пока он был маленьким, я много с ним играла и нянчилась. А вот Олав, старший брат, вызывал во мне трепетное уважение. Он был для меня настоящим авторитетом. Пусть он постоянно гонял с друзьями на улице, но успевал опекать меня и Арне. Олав поистине образцовый старший брат, на которого всегда можно положиться. Когда я болела, он был рядом. Когда плакала, он вытирал мои слёзы. Когда падала, лечил мои ссадины. Потом он поступил в университет в городе и почти не казал нос домой. Мне было ужасно грустно. У меня как раз начался подростковый период, и я жутко ревновала его ко всему, что движется. Но вскоре нас с Арне отправили на продолжительный срок в Америку к дедушке и тёте. С того времени главную роль в моей жизни занял младший брат. С той же ревностью, с которой я относилась к Олаву, Арне относился ко мне. Он ненавидел всех моих парней и стучал Олаву о том, кто за мной приударяет. Тот читал мне морали по телефону и запрещал связываться с сомнительными типами. Самых настойчивых моих ухажёров ловко отваживал Арне. Например, он врывался в мою комнату в самый пикантный момент или демонстративно лип ко мне, когда я была с парнем. Ох, я бесилась в то время! Постоянное вмешательство братьев в мою личную жизнь злило до безумия! Когда мы с Арне вернулись домой в Норвегию, Олав заканчивал университет. Буквально через год он запаковал чемодан и смотал к тёте в Америку, чтобы пройти стажировку. В итоге он там и остался. Ему сразу предложили работу. Я же, вкусив американской жизни, тоже не захотела сидеть в деревне и начала принимать участие во всех школьных программах по обмену. Таким образом, я побывала во Франции, Англии и Испании. Меня неделями, иногда месяцами не бывало дома. И вот я попала в Германию, познакомилась с Кристофом и покинула родные края насовсем. Мой младший братишка очень переживал из-за этого. Не только он, но и старший брат был против моих отношений. Впрочем, скорее всего, они не столько испытывали неприязнь к Кристофу, сколько пытались помешать моему переезду в незнакомую страну. Если бы я, как Олав, слиняла в Америку, никто бы и слова не сказал. Вот так постепенно и опустело наше дружное шумное семейное гнёздышко. Арне пару лет назад тоже пришлось уехать в город, чтобы посещать университет; но в отличие от нас со старшим братом он остался в Норвегии и присматривает за родителями. Я знаю, он больше всех ждёт моего возвращения. Мама постоянно говорит об этом. После смерти Кристофа они донимают меня и убеждают, что самое время вернуться. Моя семья очень тревожится за меня. Я понимаю их чувства, и тем не менее пока не могу уехать. Кроме того, я не представляю, как рассказать им всю правду о Кристофе. От одной мысли об этом разговоре мне делается нехорошо. Я не удивлюсь, если Арне тут же прыгнет в самолёт и силком утащит меня обратно в Норвегию. Лео стал первым, с кем я могу поговорить о своих чувствах, не притворяясь, что у меня всё в порядке.

Лео хмыкнул, а потом улыбнулся.

– Подумать только, вот это совпадение. Хотя, возможно, у нас получится быстрее поладить, раз уж мы ровесники.

Я одарила Лео взглядом, полным скепсиса, намекая, что ему не стоит быть слишком оптимистичным, но он проигнорировал это и спросил просто:

– Твой младший брат – он тоже студент?

– Ага. Арне учится на ветеринара в Осло и каждые выходные ездит домой к родителям, хоть дорога неблизкая. Мои родители живут почти за сто километров от столицы в небольшой деревеньке. Арне у нас очень семейный. Но не только в этом дело. Родителям нужна помощь. У нас большой дом и участок. Это очень живописное место. Рядом озеро и лес. В детстве у нас было раздолье для игр.

– Хотелось бы посмотреть, где ты родилась и провела большую часть детства.

Я притихла. Когда речь заходила о будущем – о том, каким оно может стать, если мы с Лео будем вместе, – меня в какой-то момент заклинивало. Будущее с ним по-прежнему казалось запретным и нереальным. Но Лео слишком увлёкся расспросами, чтобы обратить внимание на моё замешательство.

– А твой старший брат? Сколько ему и где он сейчас?

– Олаву тридцать четыре. Он живёт в Америке. Работает замдиректором в фирме. Он всегда был классным. Год назад он женился, но детей пока нет. Мои родители очень хотят внуков, только вот мы со старшим братом в этом плане сплошное разочарование, – я посмотрела на свой бокал и горько скривила губы. – В последний раз мы с Олавом виделись на похоронах Кристофа. У нас редко получается пересекаться дома у родителей, хотя оба стараемся летать к ним каждый год. Я очень люблю своих братьев. Иногда бывает одиноко, когда вспоминаешь, как нам было весело вместе.

Лео шумно вздохнул от моего рассказа и рассеянно посмотрел в сторону.

– Скучаешь по дому? – выдал он вдруг.

Я покосилась на него, пытаясь понять, почему он спрашивает.

– Немного. Раньше сильно скучала, а сейчас уже привыкла, но всё равно люблю ездить в гости.

Я пригубила вино и посмотрела на Лео внимательней. Что-то мне нашёптывало, что моё образцовое семейство совсем не похоже на его.

– А у тебя большая семья? Почему живёшь отдельно?

Лео почесал затылок, решая, как лучше ответить.

– Нет. Я единственный ребёнок, а жаль. Родители носились со мной как с писаной торбой и никогда не давали свободно вздохнуть. Мама душила меня своей чрезмерной заботой, а отец – ожиданиями. Когда-то мне это казалось нормальным и я очень старался не разочаровывать их, но в итоге всё равно отбился от рук. Так уж вышло. Был бы у меня брат или сестра, может, родителям было бы проще принять моё отщепенство. На самом деле они не виноваты. Я доставил им много неприятностей. Впрочем, может и виноваты, но я тоже хорош. Не хотел больше сидеть у них на шее и мозолить им глаза, поэтому нашёл себе отдельное жильё. Да и жить с ними под одной крышей невыносимо. Отношения у нас, мягко сказать, не клеятся. А так они тоже живут в Берлине.

Я нахмурилась, пока слушала его. Мне не показалось. С семьёй у него действительно напряжённые отношения. Единственное, чего я не понимала, – чем могут быть недовольны его родители. Почему Лео считает себя проблемным отщепенцем? Он один из лучших студентов: умный, находчивый, смекалистый, хоть порой слишком своевольный и дерзкий. Нет никаких оснований переживать за его будущее. Я бы гордилась таким сыном. Рассказ Лео был слишком размытым, сделать однозначные выводы я не могла. И всё же мне хотелось его подбодрить.

– Ты слишком строг к себе. Уверена, всё однажды образуется. Некоторым родителям сложно принять самостоятельность своих чад и взгляды, которые не совпадают с их собственными. Ты ещё тот упрямец, но с возрастом станешь терпимее. Когда у тебя всё сложится, твои отец с матерью перестанут довлеть над тобой и поймут, что тоже были по-своему неправы. Лео, ты большой молодец! Поверь мне! Я уже долго преподаю и повидала много студентов, но редко кто в твои годы так по-взрослому оценивает жизнь и сам без посторонней помощи прокладывает себе дорогу в будущее.

Цепкий взгляд Лео встретился с моим. В его тёмных глазах мерцали искры от искусственного света. Моё сердце начало пропускать удары от этой безмолвной игры. Его взгляд выражал так много, но мне было не под силу разгадать, что в нём кроется. Лео сказал однажды, что я кажусь ему загадочной. Но кто по-настоящему загадочный, так это он. Лео просто и незатейливо выражает свои мысли словами, однако в его голове и душе творится много того, что не доступно никому. Я не одна это замечаю. Другие девушки наверняка тоже. Всем хочется завладеть его тайной и получить его сердце, но он никого к себе не подпускает близко… кроме меня. Что особенного он во мне нашёл, я не знаю. Возможно, он сам этого не знает. Но сейчас, несмотря на близость с ним, я чётко чувствую: есть что-то, что мне пока тоже недоступно. Это меня не задевает – скорее, распаляет моё любопытство. Я хочу пробраться во все потайные уголки его мыслей и позволить ему забрать меня с собой на край той пропасти, у которой он балансирует сам. Это так волнительно! Всё внутри меня трепещет и наполняется жизнью от непредсказуемости Лео.

– Не хочется тебя разочаровывать, но я не настолько хорош, как тебе кажется. Хотя твоя идеализация моего образа мне по душе, – он загадочно улыбнулся и, обогнув стол, подполз ко мне. – Но кое в чём я всё-таки весьма неплох, – его лицо оказалось так близко, что дыхание обжигало мою кожу. В комнате в одну секунду стало жарко. От вина немного кружилась голова, а близость Лео опьяняла ещё сильнее. Он медленно протянул руку и погладил меня по щеке. Мои глаза закрылись от приятного касания. Потом я ощутила короткое прикосновение его пальцев к моим губам, и он накрыл мой рот своим. Его умелый язык играл со мной, дразнил меня. От опытных поцелуев голова шла кругом. Поддерживая мою спину, он опрокинул меня на пол. Первоначальная ласковая осторожность потихоньку уступала место напористой страсти. Я не пыталась остановить Лео. Позвав его к себе домой, я знала, что будет после ужина.

Большие, тёплые, сухие руки Лео забрались ко мне под свитер, провели по животу, целенаправленно перемещаясь к груди. Их давление было не слишком грубым, но и не слишком нежным. Я выгнулась дугой, когда он через тонкое кружево бюстгальтера начал теребить мой сосок. Всё это время он не прекращал целовать меня, поглощая тихие стоны, срывающиеся с моих губ. Все мысли куда-то исчезли из головы. Я даже перестала слышать музыку на заднем плане, и меня совсем не тревожила мысль, что он возьмёт меня прямо на полу. Нам никто не помешает, никто не застукает. Мы вольны делать всё, что захотим и как захотим. Но неожиданно Лео прервал свои ласки. Я растерянно открыла глаза. От возбуждения моя кожа горела, дыхание стало предательски глубоким и частым, а вот Лео был спокоен. По крайней мере внешне. Всё ещё лёжа на полу, он нависал надо мной, плотно сжав губы. Глубоко в его глазах горела дикая жажда. Это вызывало мелкую, сладкую дрожь по всему телу, только сейчас Лео зачем-то подавлял в себе вожделение. Что-то его сдерживало.

– Зачем ты привела меня к себе, Кесси? – спросил он серьёзно. Я оторопела. Вдруг до меня дошло, почему он весь вечер казался немного отстранённым. Он искал потайной смысл в моём приглашении из-за нашего первого свидания. Но не всё, что я делаю, я делаю с умыслом. Я побывала у него дома, и мне захотелось позвать его к себе. Но я упустила из виду важную вещь. Мне стоило лучше подумать о чувствах Лео.

– Тебе неприятно находиться здесь? – задала я ответный вопрос. Он не станет говорит неправду только ради того, чтобы пощадить мои чувства. По крайней мере, не в этом случае.

– Не то чтобы… просто это было неожиданно. Не думал, что ты так быстро решишься впустить меня в свою квартиру.

Вот оно что… я провела рукой по его волосам.

– Возможно, теперь мне будет легче приходить сюда, ведь тут побывал ты, а значит, останутся хорошие воспоминания.

– Вы с женихом не жили вместе, но я всё равно как будто чувствую его присутствие. Не знаю, как себя вести. Может, я просто немного ревную, – признался он, усмехаясь, и снова посмотрел на меня.

– Этот дом проектировал Кристоф, но эта квартира куплена не только на его деньги. И не всё здесь его, – я отодвинула Лео в сторону и поднялась на ноги, а потом протянула ему руку. Подмигнув ему, я сказала: – Хочу показать тебе кое-что.