– Адам, Адам…

Адаму казалось, он находится в машине, которая движется по шоссе, высвечивая перед собой небольшой отрезок асфальта, все остальное, невидимое, погружено во тьму. В салоне тихо, только приемник шипит, пытаясь уловить радиоволны. Он словно плывет в темной воде. Все, что было похоже на твердую почву, осталось сзади, в сотнях километров, в очень далеком теперь «вчера».

Кто зовет его, зачем?

Адам вздрогнул и открыл глаза.

В темноте лицо мужчины. «Умытое лицо», – пришло в голову Адаму забавное словосочетание. Почему «умытое»? Думать лень, но логический вывод быстрее мысли: «В прошлый раз ты видел это лицо неумытым».

– Здравствуй, Миша!

– Ага. Мозг – великая загадка, – засмеялся Миша и его умытое лицо поплыло вверх и в сторону.

Падение в Нирвану оборвалось, туман в голове рассеялся. Грязно-желтые больничные стены, старая плитка с выщербленными кусками на полу в комнате в виде пенала, четыре кровати, на кровати напротив него – железной, уродливой как сама ситуация, в которой он оказался, Миша. Где-то сзади должно быть и окно, но на нем по- всему решетки, совсем не интересно.

– Я в раю? – должен же он что-нибудь сказать.

– Хе-хе! Так и есть, милый, здесь рай и четырехразовое питание. Не надо думать ни о чем, да захочешь подумать – не сможешь, на таких-то колесах. Свобода!

Миша, с лицом не опухшим, и слишком каким-то обыкновенным, сильно уступал в значительности самому себе, встреченному Адамом при других обстоятельствах и показавшимся ему чуть ли не Диогеном.