Белая молочная пелена, среди ночи накрывшая кусок жизни, забившейся в развалины разрушенного города, разорвалась посередине вспышкой молнии.

По убогим крышам сколоченных из всякого хлама хижин захлестал дождь. Его несли потоки отравленного ветра, рождающегося где-то в глубине Светящегося моря.

В одной из утлых лачуг на замызганном полу перед тускло чадящим масляным фонарем сидели двое. Мужчина с усталым, покрытым гарью лицом, кое-где отмеченным ожогами кислотных дождей и царапинами от чьих-то когтей. И молодая женщина с худыми перебинтованными руками и серыми глазами, в которых давным-давно высохли последние слезы.

Мужчина, казалось, спал, прислонившись спиной к жестяной стене. Руки его привычно и крепко сжимали старенький, видавший виды гатлинг-лазер.

Женщина молчала, терпеливо ожидая, когда Артур откроет глаза. Она знала, что он не спит, а только отдыхает после 4-часового перехода от ближайшей радиоточки.

Каждую неделю он приходил сюда с разведданными, и ее хижина была его первой остановкой. Она была в своем роде его связным, переписывала все данные с его планшета и относила начальнику ополчения. А он шел дальше – через мертвую, выжженную пустошь в Город.

Уж месяца три Нора почти не спала. Ей казалось, что, если она заснет, этот безумный мир, народившийся на смерти и костях мира старого, обрушится на нее всей своей жуткой мощью и раздавит, как она только что раздавила ползущего по ее рукаву таракана.

Нора тряхнула головой, отгоняя наползающую мглу страха. Всмотрелась в лицо Артура.

И поняла вдруг, что знает его уже полгода, но ни разу не прикасалась к нему. Она протянула руку и легко дотронулась до его щетинистой щеки. Но тут же отдёрнула руку. Артур очнулся. Внимательно посмотрел на нее.

– Ты заснул, – тихо сказал Нора. – Какие сегодня новости? – добавила она и приготовилась записывать. Наверняка возле старой фермы появился новый выводок Обугленных, а на заводе возле Фар-Лейк снова обосновалась банда рейдеров.

– Знаешь, какой сегодня день? – спросил вдруг Артур. Нора удивленно подняла на него глаза.

– Пятница. Ты всегда приходишь по пятницам.

– Сегодня День согревающего огня. На моей родине его отмечали каждый год 21 июля.

– Какие странные у тебя сегодня вести, – отозвалась Нора, прижимая к груди руку, словно хотела зажать вдруг открывшуюся в душе рану.

Артур подошел к старой жестяной печурке и, кинув туда пару поленьев, разжег огонек.

Они молчали. По крыше яростно хлестал ядовитый дождь, а где-то в глубине их душ рождалась крохотная искра надежды на то, что когда-нибудь огонь очага еще согреет этот в который раз умирающий мир.