Как-то так получается: жизнь не идет размеренным ритмом – событий может быть очень много, а потом не быть совершенно. В дороге могут быть попутчики интересные или нет, на станциях может по нескольку дней ничего не происходить или наоборот события вертятся вихрем по приезду какого-нибудь ревизора или важного человека. Чем дальше едешь в глубинку, тем между станциями или деревнями можешь совершенно не встретить людей. Один лес сменяется полем, поле сменяется лесом, и так до бесконечности; поневоле начнешь разговаривать сам с собой или с лошадью.

Кобыла устала и довольно давно перешла на шаг, Андрей спал в седле на ходу. Вдруг лошадь остановилась, и он проснулся.

– Что, уже Карагай? – спросил Бежин спросонок. И тут до его слуха донесся женский не то плач, не то крик.

Андрей спешился, повод бросил на землю. Кобыла была смирная, послушная, и это его действие было молчаливым приказом «стоять здесь, пастись». Тем она и занялась, пока наездник пошел выяснять, в чем дело.

По округе стояло несколько крестьян. Поснимав свои шапки, они крестились, а баба в центре плакала и кричала не по-русски:

– Ыыы, беддям…(ой, горе, перм.) Ыыы, горькӧй беддям меным…(ой, горе мне горькое, перм.).

Крестьяне обернулись на Андрея, поклонились в пояс, а он спросил:

– Что здесь случилось?

Один из крестьян, что побойчее, ответил:

– Дык чо…детей кто-то подрал.

– Детей? – уточнил Андрей.

– Ага. Вон там далее еще Митка задранный. Палагиица придет, поглядит, дык тоже в плач. Господи помилуй!

– А ну отведи, – скомандовал Бежин.

Пермяк указал на место другого тела, но сам не пошел, снова перекрестился и встал поодаль, посматривая на странного барина издалека.

«Дитя совсем, – думал Андрей, осматривая тело, – но тело без следов поедания, как будто зверь играл. Напал на того мальчика, а этого догонял. Следы вроде бы волчьи, но больно уж большие».

Бежин вернулся и снова обратился к своему собеседнику:

– У меня там лошадь на пастьбе, может бабу того… на ней в деревню увезти?

Крестьянин запротестовал:

– Какой там. Ее сейчас никуда не уведешь, будет реветь, пока земля под ногами не затрясется. Мы к старосте пойдем, телегу справим, дитё повезем, а она сама за телегой пойдет. По-другому никак.

– А где староста? Где деревня ваша? – спросил Бежин.

– Вон тама, – указал направление пермяк.

***

Андрей подъехал к центру деревни, староста как раз проводил сход. Бежин слез с лошади, пошел в направлении старосты, расталкивая крестьян. Староста спросил по-русски:

– Ты кто такой?

– Андрей Владимирович Бежин. Еду с экспедицией через ваши земли.

– А у нас беда…

– Да видел уже. Был на том самом месте, где Митко подрали. Потому и приехал.

– Крестьяне толкуют, что Верса, злой колдун леса, вселился в волка, и не успокоится, пока у каждой семьи по ребенку не заберет, только нет там за оградой никакого зверя, волки стаей распоясались, вот и бегают.

– Тихо там, – скомандовал староста, и крестьяне поутихли, – сказывайте, кто что видел.

Гул затих, а затем из разных рядов донеслось:

– В подлеске я стаю волков видывал. Еле убег. Мать честная.

С другой стороны кричали противоположное:

– Один он. Большой такой. У леса я видел, погнался за мной, я во весь дух припустил. Еле до деревни добег и дома заперся, и пред иконой встал, так день не отходил.

В толпе появились возражения на это:

– Да брешешь ты все, креста на тебе нет. Тьфу.

А затем толпа сошлась на предании:

– Не иначе как Верса пришел детей наших забрать, да нас погубить.

Староста пригрозил:

– Ну полно вам чудь призывать. Не по-христиански. Вот вам батюшка явится и кадилом вас всех отходит.

Крестьяне заохали, и среди них пробежал гул, но никто ничего не высказал. Тогда староста сказал:

– Зверь это. Лихие дела творит. Поняли, суеложные? Не иначе. Зверь, и все. Кто пойдет ловить?

Селяне затихли совсем, никто не хотел идти на облаву и ловить зверя.

Тогда Бежин нетерпеливо сказал:

– Я пойду и посмотрю, что за чертовщина тут у вас.

Кто-то из крестьян ответил на это:

– Верма, лэччö приблуд öнöд, ыыы… (Правильно, пусть приблуда идет…, перм.)

Старшина понял, но не стал переводить Бежину, сказал только:

– Боятся все. Не пойдет с тобой никто. Ты уж как-нибудь сам там… Трое их было, мертвецов-то, двоих ты видел, а третий от росстани ближней на запад. Там близко. Найдешь. Помощников тебе сыскать не могу, не обессудь.

Он перекрестил Андрея, как будто отправляя в один конец, а сельский сход проводил его, глядя вслед, бездействуя и безмолвствуя.

***

Умное все-таки животное лошадь. Покорно довезла Бежина до места, где третья жертва была. Андрей снова бросил повод на землю, но кобыла пастись не желала и от Бежина не отходила, траву не ела, воды не искала, плелась за ним. Андрей осмотрел место нападения, снова найдя следы лишь одного зверя, но для волка очень уж крупного. Андрей прикинул места всех трех нападений – первые два были не так далеко, почти в прямой видимости. Геометрически получался треугольник, вершина которого указывала, куда нужно идти. По полям, через траву. Андрей, до этого не вязавший лошадь, сейчас решил оставить ее у места, нашел древко, но глядя на нее, хотел отвернуться. Кобыла зафыркала, положила голову ему на плечо и как будто не пускала, говоря «не ходи». Он привязал к дереву аркан, завел его за удила, кобыла опустила голову. «Пффф», – сказала она на прощанье и замолкла, опустив голову к траве.

Андрей шел через луг, кусты были то там, то здесь. Тут было тепло, всякая птица, всякое насекомое тоже грелось. Опушка – место большой жизни леса.

Вот он вышел на поляну, где травы почти не было, осмотрелся, а на ней туша. Подошел ближе, а это волчица. Стал рассматривать вокруг, пятеро волчат давлены рядом, а сама волчица с кровавой шкурой и кровавыми сосцами. Не едена. Разодрали ее. Посмотрел вокруг – обычное место на лугу, волки на таком отдыхают, а тут давленная волчица с потомством. Сел над ней и услышал писк. Откуда идет – непонятно. Брюхо у ней звучит, тронул его, а там под ним еще волчонок, самый маленький, может, и слепой еще. Андрей полез в мешок, достал свой револьвер, который ему дали в экспедицию. Взвел. Затряслась рука, не стал стрелять. Слух его отвлек какой-то шум. Возня какая-то, то ли свист, то ли скуление, то ли бег. На волчонка плюнул, пошел на шум. Несколько шагов – и он увидел звериный танец: стая, точнее то, что от нее осталось, вокруг волчьи туши, хороводом сабель прыгали вокруг волка, который был огромен, и выпады оставшейся стаи его особенно не волновали. Волки прыгали вокруг монстра, пытаясь защитить остатки стаи, но он загрыз сначала одного, потом другого. Даже грызть не стал последнего, что молча умирал на лугу и раны зализывать не стал. Поднял голову, понюхал воздух и почуял Андрея, резко поворотился к нему и изобразил оскал. Бежина взял испуг, и тут зверь побежал на него.

Зверь приближался, ноги Андрея были охвачены ужасом и не двигались, зато страх заставил видеть картину мира ярче, все сделалось стремительнее, или время остановилось: Бежин выстрелил в бегущего монстра и промахнулся. Механически снова взвёл курок и снова выстрелил. Попал. Но Монстр продолжил движение. Андрей снова взвел курок, выбрав очередную камору, и снова грянул залп. И снова было прямое попадание. Монстр бежал, не остановившись. Расстояние сокращалось, так же, как жизнь Андрея висела на волоске. Новый выстрел, но зверь не остановился, лишь замедлил прыжки. Вот уже монстр был в паре прыжков от Бежина, и новый выстрел – «ба-бах». Зверь прыгнул на Андрея и стал наваливаться всем телом, которое перестало двигаться, когда они падали вместе.

Спустя какое-то время Бежин очнулся под тушей зверя, ощутив ее тяжесть, еле выбравшись, он попытался что-то сказать. Его рука была разодрана когтями, шла кровь. Пытаясь не потерять сознание, Андрей завопил: «Пока жив, пока жив!» Он присел на траву, чтобы не упасть совсем, ожидая головокружения, а затем нащупал в кармане пузырек Крезьгура, достал его и стал лить на свою рану. После обработки раны замотал остатками рукава, подвернул под себя, и свет мира для него погас.

***

Черань уже давно сидел на ветке, переступая лапками и глядя во все стороны во все свои восемь глаз, намечая жертву. Поднялся ветер, Черань что-то увидел, сконцентрировался и выпустил ниточку паутины. Стал опускаться: сначала быстро, потом приостановился – ветер начал качать нить, но Черань был непреклонен. Избранный лежал внизу на траве. Совсем немного, и можно будет плести мост через огненную смоляную реку.

В этот момент на ветку села Чикыш. «Чирик», – сказала она. И это могло означать: «Не трожь». «Чирик», – снова повторила Чикыш, и это уже значило: «Он живой. Не трогай его». Только ветер казался достойным соперником, стоящим между охотником и его жертвой. Внезапно ветер стих, а Чикыш улетела. Паук продолжил спуск, все еще машинально подрагивая на своей нити. Больше не было препятствий: впереди долгий, сложный ритуал провода души из мира живых в мир мертвых. Надежда покидала эту юдоль вместе с жизнью. Чикыш снова вернулась, неся что-то в клюве. Она села на ветку рядом с паутиной Чераня и прикрепила насекомое к паутине. Сеть задергалась, колебания передались вниз, и Черань почувствовал их. Сомнения остановили спуск. Еще мгновение, и паук стал возвращаться к своей ловушке.

Чикыш слетела вниз, села на ветку куста. «Чирик», – сказала она Андрею. И означало это: «Еще рано». «Чирик», – снова сказала она, и значило это: «Спасен».

Недалеко послышалась людская речь:

– Тани. Сийо эстон (Тут. Он здесь, перм.).

***

После того как доброволец для охоты или для жертвы (это как посмотреть) был найден, крестьяне хотели расходиться. Возбуждение в толпе угасало, русский авось восторжествовал – вроде что-то сделали, авось поможет.

Староста, мужик неглупый, решивший, что один в поле не воин, попытался образумить непутевых селян пламенной речью:

– Православные! Недобрый час собрал всех нас. Пришло в нашу деревню лихо. Что же мы, как тараканы, по углам разбежимся? Айда на подмогу охотнику!

В толпе зашумели:

– Братцы, чужака Версе отдадим, он и успокоится.

Другие вторили:

– Ага. Своя рубашка ближе к телу.

Третьи соглашались:

– Не пойдем. Чертовщина там.

С толпой было бесполезно разговаривать, староста решил прибегнуть к последней хитрости и объявил:

– Сам пойду.

Среди сборища молчала тишина. Староста хотел выругаться, мол, «ну и черт с вами», смолчал, поворотился к сыну, стоявшему за его спиной:

– Собирайся, сын, – а затем обратился к деревенскому охотнику, – пойдешь со мной, Авдей?

Тот, пожав плечами, ответил, недолго думая:

– Ну, коли и ты пойдешь, с тобой пойду. Поглядим вместе, что за лихо такое завелось, охоте мешает.

Долго ли, коротко ли, снарядились. Староста с дробовым ружьем и топором на поясе, его сын с вилами и пестерем за спиной, а охотник преобразился: кремневое ружье, нож, рог с порохом да собака, – умелец, одним словом.

Дошли до места, куда отправил Бежина староста, там лошадь на привязи. Ну, эка невидаль – в лес коня не возьмешь, у опушки привяжешь, коли местность знаешь. Натоптано у привязи. Следов копыт много, когда лошадь топталась, и человеческих много. Взяли след, дело за малым.

За работой мастера приятно наблюдать – охотник и его собака работали, как будто были одним целым. Собака не издавала ни единого лишнего звука, а Авдей понимал ее сигналы мгновенно. Шли, шли, шли и пришли на бойню.

– Матерь Божья, – сказал староста, увидев растерзанную волчицу.

Сын старосты воскликов не делал, приметил живого волчонка и замахнулся на того вилами. Посмотрел недолго и воткнул вилы рядом в землю, снял с себя пестерь да схватил животное за шкирку, посадил внутрь короба. Сказал:

– Жалко так убивать. Сестре его возьму.

Староста поглядел вопросительно на сына, но ничего не стал говорить. Пошли дальше по следу. Снова шли, снова траву мяли родственники, один лишь охотник с собакой ступали мягко, не оставляя следов. Выслеживание продолжалось какое-то время и наконец пришли в еще более лютое место.

Тут уже перекрестились все, даже охотник. Староста с сыном начали произносить отрывки из молитв, а собака показала охотнику, что там дальше есть еще что-то. Они удалились, а оставшиеся принялись выяснять, жив ли Андрей.

Сын наклонился над телом и сказал:

– Дышит. Живой пока.

Пришел охотник, махнул головой назад и сказал:

– Там еще волки. Мертвые все. Этот живой?

– Живой, – ответил староста, – ранен, но живой.

Староста обратился к сыну:

– Пестерь сымай, тащи его, а я короб понесу.

Сын кивнул, стал снимать ношу с плеч. Охотник рассматривал вокруг, увидев револьвер, сказал: «Бывает же», – но к оружию не притронулся, взял в руки лежавшую недалеко от Бежина склянку, понюхал и сказал: «Пахнет резко. Какими-то травами. Зелье, наверное. Вон у него рука вся в нем».

Потрясенный староста в такой ситуации детали-то не больно разглядывал, но теперь по наводке все увидел и стал собирать в поставленный пестерь.

Шли молча. Молодец только ступал тяжело, но не кряхтел – покорно делал свое дело. Один раз староста сказал:

– В деревне помалкивайте. Звериные тела надо сжечь здесь, в деревню этот страх не тащить. Не ровен час еще зараза какая.

Так дошли до лошади, погрузили Андрея да в деревню вернулись.

***

Через несколько дней Андрей пришел в себя. Староста был здесь, да дочка его играла в углу. Дал больному пить, затем еще воды. От нехитрой деревенской еды он отказался. Какое-то время приходил в себя. Все молчали. Первое, что сказал Бежин, было:

– Зверь. Зверь. Огромный волк. Четыре залпа в него. Бежал на меня, не останавливался.

Староста сказал:

– Все видели. Я, сын и Авдей. Сын тебя нес, охотник нашел, а я, стало быть, вывел подмогу. Страху-то сколько: и зверь, и стая, и волчица. Ружо твое маленькое в пестере лежит. И склянка эта твоя. Что за зеллё (зелье, перм.)?

– Дед Гур сказал, что лекарство, снадобье, что от болезни, от раны убережет, – ответил Бежин.

Староста не стал спрашивать, что за Гур такой – дед и дед. Андрей снова зашевелился и сказал:

– Там возле волчицы был волчонок…

В этот момент девочка навострила уши, а староста подтвердил:

– Был.

– Я нашел его возле нее, – рассказывал Андрей, – хотел убить, револьвер навел, а выстрелить не смог. Да и шум этот, бой волков. Да потратил бы на него пулю, тотчас зверь меня задрал бы. Пять выстрелов, один пустой, – не попал я.

Староста заулыбался:

– Вот и сын у меня не смог вилами его заколоть, пока тот маленький. Сунул в пестерь, принес домой и дочке подарил. Вон она с ним играет.

Девочка насупилась, но сидела там же, где была. Староста троекратно перекрестился, перекрестил Андрея и завершил разговор, указывая пальцем вверх:

– Видно кто-то за тобой приглядывает там. Лежи, пока не поправишься, выздоравливай.

***

Так и лежал несколько дней больной, иногда приходила бабка-знахарка, давала для питья какую-то гадость. Но в основном молитву читали над ним. Один раз хотели кровопускание учинить в оздоровительных целях, но Бежин воспротивился, мол, читайте молитвы, гадость тоже буду пить.

В один день, когда выздоровление было уже совсем-совсем близко, к нему подошла девочка, дочь старосты. В руках у нее были кутенок и кукла. Она подошла и сказала:

– Бура асыв (доброе утро, перм.).

Андрей закашлял и ответил:

– Дай Бог.

Девочка стояла поодаль от кровати и смотрела сосредоточенным взглядом на лежащего, затем подошла и положила поверх него свою куклу, а далее сказала по-русски:

– Это Перя-богатырь. За волчонка.

Андрей, поняв цель ее прихода, ответил, сглотнув:

– Годится.

Она тут же просияла, покачала своего только что выменянного зверя и поспешила удалиться.

***

Наконец Андрей пришел в себя и смог ходить, хотя рука все еще болела, но теперь он мог держать поводья. Пора было возвращаться домой, условия пари вроде как были выполнены: у Андрея была история Американца, камень «кровь быка» и описание пермского быкобоя, и даже кукла этого Перя-богатыря вместе с жутковатой историей охоты на монстра. Крестьяне починили платье Андрея, как могли, а за лошадкой ухаживали, пока тот был на лечении.

Бежин вышел из избы старосты на улицу и увидел почти всю деревню во дворе. Мужики поснимали головные уборы и вместе с бабами низко-низко поклонились. Затем нестройный хор произнес: «Спасибо тебе, Кудым-Ош».

Андрей спросил у стоявшего рядом старосты:

– Кто такой этот Кудым-Ош?

– Сказочный богатырь. Хранитель пермяков и земли Пермской. Теперь ты, видьма, он.

– А как же Перя? – снова спросил Андрей, показав куклу, выменянную на волчонка.

– Перя – это его сын. Тоже герой сказок. Моя дочь отдала тебе самое дорогое, что у нее было, за этого зверя. Трудно сказать, что из этой ее затеи выйдет. Может, волк, выросший среди людей, станет защитником деревни, а не лесным зверем. Посмотрим. Спасибо тебе. Ступай с Богом.