Наталью привезли около девяти утра. С ней приехал и Стафей Ефремович. Пока слуги выгружали вещи девушки, мы немного поговорили с ним.

— Знаете, я уже давно потерял надежду на то, что моя дочь станет жить нормальной жизнью. Мне и сейчас очень трудно в это поверить… Но я уверен в одном: если мы не используем этот шанс, то мне не избавиться от чувства вины до конца жизни, — взволнованно сказал ректор. — Вверяемся в ваши ручки, дорогая Елена Федоровна.

— Надеяться нужно всегда. Дай Бог, чтобы у нас все получилось, — ответила я. — По крайней мере, я постараюсь сделать для этого все возможное.

— Я стану приезжать к вам каждый день. Вы не против? — мужчина нервничал, его руки, сжимающие шляпу, немного подрагивали.

— Нет, конечно! Здесь вам всегда рады! Думаю, Наташа тоже захочет видеть вас как можно чаще, — я с болью в сердце наблюдала, как девушку заносят в дом. — Посмотрите комнату, в которой будет жить ваша дочь?

— Благодарю вас, — он подал мне руку, помогая взойти на крыльцо. — С удовольствием взгляну.

Наташа не выглядела расстроенной или смущенной. Девушка улыбалась, с интересом рассматривала свое новое жилище, знакомилась с моими домочадцами. При виде Машутки и Танечки в ее глазах появилась затаенная грусть, и я поняла, что она страдает оттого, что не может испытать радость материнства. Скорее всего, у них с мужем давно не было близких отношений из-за ее состояния.

Когда Стафей Ефремович уехал, и мы остались с Наташей наедине, я начала рассказывать ей, что нам предстоит. Чтобы она хотя бы примерно знала, через какие манипуляции придется пройти.

— Наталья Стафеевна, думаю вы понимаете, что процесс вашего восстановления займет немало времени. Мы с вами должны заняться лечебной физкультурой и массажем. Который, кстати, станем делать с эфирными маслами.

— С эфирными маслами? — девушка слушала меня с интересом. — Вы разбираетесь в этом?

— Как раз в этом я и разбираюсь, — заверила я ее. — Например, масло можжевельника улучшает кровообращение, согревает, устраняет боль. Масла сосны и мяты обладают теми же свойствами… В общем, будем пробовать всё!

— И когда же мы начнем? — нетерпеливо поинтересовалась Наташа. — Мне очень хочется уже что-то делать!

— Сегодня и начнем. Вечером первый сеанс, — пообещала я и показала на небольшой колокольчик с ручкой, стоящий на столе. — Наталья Стафеевна, если вам захочется на свежий воздух или еще чего-то, позвоните в этот колокольчик. Хорошо?

— Благодарю вас, Елена Федоровна… — она вдруг схватила меня за руку. — Вы мой последний шанс! Мне так жаль супруга… Я обуза для него! Меня в последнее время посещают грешные мысли… Я иногда думаю, что ему станет легче, если меня не станет.

— Не смейте так говорить! Чтобы ни случилось, нужно бороться! Уйти из жизни добровольно — это проявление слабости! — я обняла ее, ощущая под руками острые лопатки. — Все будет хорошо. Мы справимся.

А к обеду пришло долгожданное известие. Судья Алпатов прислал мне письмо.

«Уважаемая Елена Федоровна, спешу обрадовать Вас чудесной новостью. Мануфактурный совет при Департаменте мануфактур и внутренней торговли Министерства финансов, приняло наше прошение. Сразу хочу попросить у Вас прощения за самоуправство: я оплатил пошлину за весь срок действия предполагаемой привилегии и получил охранное свидетельство о приеме прошения и уплате пошлины на Ваше имя. Теперь очередь за Госсоветом, который примет окончательное решение. И если оно будет положительным, Вам нужно представить в министерство заверенные данные о внедрении в производство Вашего изобретения. Это нужно сделать в течение одной четвертой срока действия привилегии. Поэтому я настоятельно Вам советую, заранее озаботится всеми тонкостями этого вопроса. С уважением судья Алпатов Роман Данилович. Р. S. Ждем Вас к завтрашнему ужину».

Дело понемногу, но начало продвигаться. Вот только теперь мне нужно было серьезно поразмышлять над всеми нюансами производства духов.

Сергей Фролов прибыл ровно в двенадцать. Он вел себя спокойно, дружелюбно, но я видела, что он нервничает. Ему очень хотелось заполучить дом Минодоры.

— Итак, что же вы решили? — спросил Сергей, переводя взгляд с меня на Дору. — Надеюсь, вам хватило времени на раздумья? Сумма, предложенная мною, устраивает?

— Мы согласны, — подруга протянула ему документы. — Я уже подписала бумаги.

В его глазах тут же вспыхнул огонек ликования. Фролов просмотрел документы и довольно произнес:

— Приятно иметь с вами дело, барышни. А это от меня, — Сергей поставил на стол небольшой саквояж и достал из него тугие пачки банкнот. На его губах играла улыбка. — У вас есть три года, чтобы или вернуть деньги, или отписать мне ваш дом вместе с землями, на которых он стоит, Минодора Васильевна.

Фролов был уверен, что уже заполучил желаемое, и я на минуту засомневалась в правильности принятого решения. Что, если у нас не выйдет? Но потом отогнала от себя тревожные мысли. Если взялись за дело, нужно идти до конца.

Сергей ушел, а мы некоторое время молча смотрели на деньги. Вот они, лежат перед нами, а в голове полный сумбур.

— Ну что, пора обрадовать Артемия? — наконец весело произнесла я. — Он ведь еще не знает, что ему предстоит долгое путешествие.

— О да… но он не знает не только об этом, — усмехнулась Дора. — О том, что я в тягости, Артемий тоже ни слухом ни духом. Нам повенчаться надобно до его отъезда.

— Матушке и брату когда скажешь?

— Сегодня Артемию, а завтра их обрадую, — вздохнула Минодора. — Пора ставить точку.

* * *

Мария Петровна уже который день не находила себе места. От Николя не было никаких новостей. А ведь уже и прием в доме князя прошел, но ее никто так и не пригласил.

— Может, по-другому что-то пошло? Оно ведь всяко может быть… Завертелось, закрутилось… Николя поди уж нам квартиру в Европе у Загорского выбил, — успокаивала себя женщина. Потом она весело рассмеялась, качая головой. — Да зачем она нам? Глупости… У графа наверняка такой дом, что мы там все поместимся. У каждого будет по десять слуг и личный экипаж… А еще мы обязательно отправимся на целебные воды в Баден-Баден…

Настроение у Марии Петровны тут же поднялось. Она откинулась на спинку мягкого кресла и приготовилась вздремнуть на радостях. Но тут в дверь ее комнаты постучали. В комнату заглянул слуга.

— Барыня, к вам посыльный.

— Сейчас спущусь, — Мария Петровна почувствовала облегчение. Ну, вот же! Николя прислал весточку! Нужно будет к вечеру собрать вещи, которые понадобятся в Москве. Или не стоит брать много? Там по модным салонам пробежаться… Сватья графа должна выглядеть не как провинциальная барыня, а как столичная штучка!

Теша себя приятными мыслями, женщина спустилась в гостиную. Строгий посыльный с холодным выражением лица передал ей письмо. И Мария Петровна проводила его удивленным взглядом, когда он уходил. Странный какой-то…

Распечатав конверт нетерпеливым движением подрагивающих пальцев, она пробежала глазами по сухим казенным строчкам. Улыбка медленно сошла с ее лица.

— Дунька… — слабо позвала женщина, хватаясь за сердце, которое сжалось от внезапной острой боли. — Сюда… сюда… тварь окаянная…

Но ее никто не услышал. Мария Петровна покачнулась и упала, ударившись головой об угол голландской печи. Ее последняя мысль была о том, что им с Николя уже никогда не побывать в Баден-Бадене…