Минодора, нахохлившись, сидела в экипаже и пыталась сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. Но пока ей это плохо удавалось. Матушка что-то причитала, расположившись напротив, и от этих горестных стенаний у девушки начинала раскалываться голова.

— Да хватит уже! Будто преставился кто-то, ей Богу… — проворчала Минодора, заплетающимся языком. — Чего убиваться-то так?

— Молчи! Молчи, бесстыжая! — всхлипнула Степанида Пантелеймоновна. — Так опозорить! Уму непостижимо! Всё! Не быть свадьбе! Что я Василию Гавриловичу скажу?! Он ведь хороших вестей ждет!

— Скажите, что отказался жених… что ж его, силком под венец тащить? — Минодора икнула и растянула губы в довольной улыбке. — Пущай другую невесту ищут… А мы пока и без кавалеров обойдемся… Не велика потеря!

— Ежели батюшка узнает, что ты устроила, то так осерчает, что никого не помилует! Ни тебя, ни меня! — купчиха снова залилась горючими слезами. — Натворила дел! А расхлебывать кто будет? Я?!

— Нечего было мне этого Павлушу подсовывать! — зло воскликнула девушка, обмахиваясь веером. — Сказала: не люб он мне! Не пойду и все тут! И за других не силуйте! Мучители!

Степанида Пантелеймоновна охнула, хватаясь за сердце уже который раз за день.

— Ничего, батюшка с тобой поговорит, как приедет! Только ко мне за помощью не беги! Я и бровью не поведу!

— Обойдусь! — фыркнула Минодора, отворачиваясь. — Сама себе помощница!

После этого разговора до самого дома они ехали молча, лишь иногда это гнетущее молчание прерывали жалобные всхлипы Степаниды Пантелеймоновны.

Минодора поднялась к себе в комнату и упала на кровать, раскинув руки. Все плыло перед глазами, хотелось смеяться, и она, не выдержав, расхохоталась. Эх, хорошо… Пока батюшка домой вернется, много воды утечет… Она не заметила как уснула, довольно улыбаясь и причмокивая губами. Через минуту по комнате разлилось мягкое похрапывание, медленно превращаясь в звук хорошо отлаженного мотора…

Проснулась Минодора от жажды. Пить хотелось неимоверно и, поднявшись с кровати, она, покачиваясь, подошла к графину. Девушка поднесла его губам, жадно напилась, а потом вдруг услышала тихий голос:

— Минодора Васильевна! Минодора Васильевна-а-а!

Сначала она подумала, что ей показалось, но когда увидела в окне чью-то голову, всполошилась. Это еще кто?! В девичьи покои?! Через окно?!

— А ну, прочь! Иначе слуг позову! — рявкнула она, толкая незваного гостя. — Срамник!

И лишь в тот момент, когда Минодора увидела лицо мужчины, ее осенило: да это же сыщик!

Но было уже поздно… Бедняга взмахнул руками и полетел вниз, глядя на нее испуганными глазами.

— Матерь Божья… — прошептала девушка, вывалившись по пояс из окна. — Неужто в этот раз точно убила?

Она выскочила из комнаты, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице и выскользнула во двор. Мужчина лежал в палисаднике, раскинув руки и ноги, а его широко раскрытые неподвижные глаза были устремлены в небо.

— Мама… — Минодора закусила губу, испытывая все оттенки страха. — Ой, мамочки-и-и…

Девушка присела рядом с сыщиком и легонько похлопала его по щекам, надеясь привести в чувство.

— Эй! Очнитесь же! Ну прошу вас!

Хорошо, что ночь была лунной и светлой. В ее серебристом сиянии все виделось словно днем. Мужчина несколько раз моргнул, а потом его голова медленно повернулась в сторону Минодоры. На бледном лице заиграла слабая улыбка, и он восхищенно протянул:

— Минодора Васильевна, как же вы хороша под лунным светом… Будто ангел…

Девушка вспыхнула, отворачиваясь от сыщика. Таких слов ей еще никто не говорил. Сердце бешено заколотилось, предательская дрожь охватила тело, и Минодора выдохнула:

— Да что ж вы, в окно ко мне полезли, чтобы сказать, как я хороша?

— Я каждую ночь готов падать с вашего окна, лишь бы слышать ваш голос и видеть ваше милое лицо… — прошептал мужчина, беря ее за руки. — Прошу вас, скажите, что ни с кем не связаны обещанием?

— Каким обещанием? — Минодоре не хватало дыхания от волнения.

— Обещанием стать чьей-то супругой…

— Нет… Нет! — девушка почувствовала как кружится голова. — Прошу вас, встаньте… Вы не расшиблись?

Сыщик сел, поправил волосы, после чего широко улыбнулся.

— Я в порядке. Не переживайте обо мне… Мне приходилось столько падать в этой жизни, что вам и не снилось, Минодора Васильевна!

В этот момент из дома послышался взволнованный голос Степаниды Пантелеймоновны:

— Минодора! Ты куда запропастилась?! Отвечай немедля!

— Уходите! — девушка поднялась на ноги и оглянулась. — Сейчас же!

— Пообещайте, что я увижу вас еще раз! — взмолился пылкий сыщик, окидывая Минодору жадным взглядом.

— Завтра у озера в семь вечера! — быстро сказала она и, не оглядываясь, пошла к дому.

* * *

— Что ж ты глаза на все закрыла, а, Хатуна? — старая Кэто хмуро смотрела на свою невестку, которая курила, сидя у открытого окна. — Давид не в ту сторону поглядывает… Чтобы беды не вышло!

— Вы это о чем? — госпожа Хатуна сдвинула брови, поворачиваясь к свекрови.

— О том, как твой внук на брадобрейку, тобой нанятую, смотрит! Глаз не сводит! И это не просто страсть, это что-то большее! — старуха раздраженно толкнула тростью стул и тот упал. — Если бы он ее желал, то смотрел бы как на чабанский шашлык, приготовленный на виноградной лозе! Но наш Давид смотрит на нее рассеянно, с теплом! Он пьян от нее! Э-э, Хатуна, он готов ради этой парикмахерши на битву с тигром!

— Что вы говорите, дэдамтили?! Давид и эта маленькая рыжая девчонка?! — возмущенно протянула госпожа Хатуна. — Да разве он когда-нибудь обращал внимание на таких девиц?! Вы уж меня простите, но вкус своего внука я знаю! Видела его любовницу!

— Поэтому я и говорю, что он влюблен, а не испытывает всего лишь быстропроходящую страсть! — фыркнула старуха. — И да, его любовницу я видела тоже… Кроме выдающихся форм, никакого содержания! Она глупая кукла!

— Вай Ме-е-е-э! — охнула госпожа Хатуна, делая большие глаза. — Вы не должны так говорить!

— Это еще почему? Мне столько лет, что я могу говорить что угодно! — недовольно возразила старая Кэто. — Это ты еще не доросла, что перечить мне! И вот что я тебе скажу! Рыжая девица совсем не глупа. У нее острый ум и такой же острый язык. Она опасна!

— Чем? Даже если Давид и почтит ее своим вниманием, это закончится через месяц! Нельзя любить того, кто никогда не будет тебе соответствовать!

— Значит, ты тоже глупа, Хатуна! — процедила свекровь. — Хотя ты и по-молодости не отличалась сообразительностью!

Женщина резко поднялась, но ничего в ответ не сказала, сдержав свои эмоции. Да и неприлично было спорить со старшими. Госпожа Хатуна вышла из комнаты, а старая Кэто проводила ее прищуренным взглядом, не скрывая улыбки. Она подошла к окну и увидев пачку египетских папирос «LeCair»[16]. Оглянувшись, Кэто достала одну и закурила, с удовольствием затягиваясь ароматным дымом. Ей так хотелось стать хотя былет на шестьдесят моложе… Эх… Она вспомнила, как Давид смотрел на рыжую пигалицу. Господи… отведи от греха…