— Вы зачем его пригласили? — недовольно поинтересовалась я у дядюшки, когда молодой человек растворился в толпе. — Он в таких местах точно не стрижется.

— Так я его не на стрижку пригласил. Это ведь сын самого Фролова! — Тимофей Яковлевич не на шутку возбудился после этой встречи. — Что если он на тебя глазом накинул? Ишь, как! И проведу, и вы не ушиблись? И рад знакомству… Не зря, видать, в заграницах учился!

— Чего-о-о? — я хмуро посмотрела на него. — Не надо мне его глаз! Пусть на других накидывает!

А часом, не тот ли это Сережа, о котором говорили Минодора с матерью? Недавно вернувшийся в отчий дом, после долгого отсутствия.

— Кто он такой? — спросила я у дядюшки. — Богач какой-то?

— Сын купца Фролова Иван Ивановича! У него фарфоровый завод, магазинов по Москве штук пять! — затараторил Яковлевич, потирая руки. — Доход такой, что нам и не снилось!

— Ясно. А ты бы успокоился, дядюшка. Таким женихам невест других подавай, чтобы одного поля ягода была! — засмеялась я. — Да и мне он не нужен. Своих проблем хватает!

— Вот ты дура, девка! — раздраженно произнес Тимофей Яковлевич. — Нет бы вцепиться в такого парня руками да зубами, а она нос воротит!

— Да не собираюсь я ни за кого цепляться! Я мужа недавно похоронила, у меня ребенок маленький, а ты меня уже другому подсовываешь! — мне не нравились такие разговоры. Тем более что все это вообще нереально. Ни один уважающий себя купец не позволит своему отпрыску жениться на вдове с ребенком, причем без гроша в кармане!

— Эх… а как хорошо было бы… — обреченно вздохнул Яковлевич. — Зажили бы на широкую ногу… Стала бы интеллигенцией… Настоящей барыней!

Ага, как же… Я вспомнила старый анекдот и тихо засмеялась.

«— Ида Казимировна, вы же интеллигентная женщина! А ударили нашего старшего научного сотрудника утюгом! — Не случилось, знаете ли, веера под рукой.».

Селиван, идущий следом за дядюшкой, лишь покачал головой.

Как только мы завернули к почте, Тимофей Яковлевич резко притормозил.

— Ты чего это? — я услышала голоса и поднялась на носочки, чтобы увидеть, что происходит. Возле парикмахерской собрались мужчины, а Прошка что-то объяснял им звонким голоском. — Что за сборище?

Мальчишка увидел нас и весело крикнул:

— Да вот же она! Говорил ведь, скоро придёт наш Стриж!

Он подбежал ко мне, и я поймала его за шкирку.

— Как ты меня назвал?! А ну, отвечай!

— Это не я! Это они! — ничуть не испугавшись, захихикал Прошка. — Ты же им бороды стрижешь! Вот они тебя так и прозвали!

— Елена Федоровна, вы не серчайте, — к нам подошел Яичкин. — Это ведь по-доброму… Я тут сына привел. Пора ему шевелюру укоротить, а то скоро косы плести станем!

— Ну, батя! — паренек лет тринадцати густо покраснел. — Ты чего говоришь такое!

— Я с кумом! — раздался знакомый голос. Это был Афанасий с модной бородой «утиный хвост». — Примите, а?

Значит они меня теперь на «вы» называют, а за глаза Стрижом? А и пусть! Это означало лишь одно — признание.

— Меня уже не зовут, бороды стричь? — надулся как сыч Тимофей Яковлевич. — В своей парикмахерской не нужен стал?!

— Почему же не нужен? Можно и вместе работать, — я понадеялась было, что дядюшка согласится, но он вдруг взбрыкнул.

— Не стану я с девкой инструмент делить! Это мое последнее слово!

Он гордо прошествовал мимо собравшихся и громко хлопнул дверью.

— Разобиделся, Яковлевич… — с грустью произнес квартальный надзиратель. — Вы бы его научили, Елена Федоровна, а? Он всех под одну гребенку болванит!

— Ладно, разберемся. А сейчас давайте я вас под свою гребенку оболваню! — засмеялась я. — Кто первый?

— Архипа моего подстригите, — мужчина подтолкнул сына к дверям парикмахерской. — Чего-нибудь эдакое ему!

— Сейчас сделаем, — я окинула оценивающим взглядом волосы парня. — Иди, Архип, садись в кресло.

У меня уже появилась идея. Сделаю ему стрижку «шторку»! В двадцать третьем году она очень популярна у молодых мальчишек.

«Шторкой» называют стрижки, которые распадаются от прямого центрального пробора по обе стороны от лица. Она симметричная, подходит такому как у него типажу и придает волосам объем. Архипу точно должно понравиться!

Вращаясь в основном в мужском обществе, я давно научилась понимать, что парням по душе, что им идет, и часто помогала навести «красоту». У парня были прямые волосы, высокий лоб, широкие скулы и треугольная форма лица. Идеальная внешность для «шторки».

После всех манипуляций Архип, как и его отец, после стрижки усов долго таращился в зеркало, не в силах поверить, что это он.

— Ба-а-атя-я-я… — наконец, протянул он. — Ты только гля-я-янь…

— А я тебе говорил! Говорил ведь! — сидящий на стуле у окна, Семен Степанович хлопнул себя по коленям. — Вот что девка эта делает! Ой, вы меня простите, Елена Федоровна…

— Да ничего, — я смахнула короткие волоски с шеи парня. — Теперь вон жених какой!

— Кум, давай, садись, сейчас и из тебя жениха сварганят! — захохотал Афанасий. — Вдовушка Панкратова твоею будет, как только красоту такую узрит!

Тут я особо не заморачивалась, превратив мужчину в «канадского лесоруба» с эффектной, слегка угловатой бородой и чуть-чуть подкрученными усами.

— За бородой ухаживать нужно! Заботиться о ней! — напутствовала я клиентов, пересчитывая деньги. — А у вас один уход — в щах ее полоскать!

— Как же за ней ухаживать надобно? — Афанасий пригладил свой «утиный хвост». — Ежели вы расскажете, будем делать, Елена Федоровна!

— Во-первых, ее нужно мыть почаще! Во-вторых, не тереть абы как, а аккуратно промокнуть, пригладить полотенцем сверху вниз! — я расхаживала перед ними, заложив руки за спину, а они провожали меня завороженными взглядами. — В-третьих, нужно пользоваться маслом, чтобы борода мягкая была, приятная на ощупь!

— Сливочным, что ль? — удивленно поинтересовался Афанасий, а остальные вытянули шеи в ожидании ответа. — Как в кашу класть?

— Так… забудьте о масле. С этим я тоже разберусь. Дайте мне время, — у меня даже руки зачесались, стоило представить, как я смешиваю эфирные масла. — А пока мойте бороды и расчесывайте правильно, ясно?

— Ясно! — щелкнул каблуками Яичкин. — Елена Федоровна, мы же не прощаемся! Теперь чаще видеться станем!

— И знакомых приглашайте к нам в парикмахерскую, — я провела мужчин до самой калитки. — Мы всем рады.

— Всенепременно! — заверил меня Афанасий. — Я на рынке и так вас расхваливал, как мог!

Я слушала его, а мой взгляд не мог оторваться от пары, стоявшей в начале переулка, рядом с магазином, на котором красовалась яркая вывеска: «Модный магазин Мейхера». Мужчина показался мне, очень знакомым… Он слегка повернулся, и я узнала Давида Эристави. Офицера, сопровождавшего нас со своим другом до самой парикмахерской. С ним рядом стояла молодая женщина в пышном платье приятного розового цвета. На плечах незнакомки лежала кружевная накидка, а в руках был белоснежный зонтик. Ее светлые кудри под кокетливой шляпкой трепетали под ласковым ветром, и я скривилась. Кукла.

— Вы не знаете, кто это? — спросила я у квартального, кивая на пару.

— Это сын князя Нузгара Эристави, — ответил Яичкин. — Служит в императорском полуэскадроне. Видать, на побывку приехал к родителям. Его сиятельство сейчас в Москве со всей своей семьей. А с ним дочь генерал-майора Туманова, Софья Андреевна.

Я кивнула, мол, спасибо, поняла. Ага… так он княжич… Вот это дела… Недосягаемая высота. Что ж, каждому своё. Но мне почему-то стало немного жаль. Так, где-то в глубине души слегка кольнуло, но тут же прошло.

— Прошка! — крикнула я, входя во двор. — Ты волосы с пола смёл? Инструменты почистил?!

— Бегу! — мальчишка вскочил со ступеньки, на которой сидел, закинув ногу за ногу, и хрустел яблоком. — Я мигом!

Вот засранец!