На город опустились осенние сумерки, и на фоне свинцового неба ветви деревьев казались чёрными. Порывистый ветер трепал плащи поздних прохожих, унылый дождь оставлял витиеватые узоры на стекле, а грохот экипажей звучал приглушенно, словно все звуки скрадывала эта бесконечная густая морось…

В кабинете дома Эристави было тепло и уютно. Огонь, горящий в камине, отбрасывал оранжевые блики на натертый пол, на котором лежала шикарная борзая. Ее глаза лениво следили за маятником напольных часов, и она периодически протяжно зевала.

Давид читал послание от Елены, сидя за столом, когда в дверь настойчиво постучали.

— Войдите, — громко сказал князь, пряча письмо под стопку бумаг. Он уже догадывался, кто стоял по ту сторону двери.

Старая Кэто вошла первой, а из-за ее спины показалась госпожа Хатуна. Женщины остановились в центре комнаты, и Давид указал им на диван.

— Прошу, присаживайтесь. Что-то случилось? С отцом все в порядке?

— С ним все хорошо. Он почти здоров, — ответила старая Кето, не двигаясь с места. — Мы пришли поговорить с тобой. По поводу женщины, на которой ты собрался жениться. Это ведь ее слуга принес тебе письмо четверть часа назад?

— Я не вижу смысла обсуждать одно и то же. Мое решение не изменится, — холодно произнес князь. — Вы зря теряете время. Займитесь лучше своими делами.

— Мы лишь хотели сказать тебе, что такие женщины ни перед чем не остановятся, чтобы…

— Чтобы что? — грубо оборвал ее Давид. — Бэбиа, вы должны быть осторожнее с выражениями, когда говорите о моей женщине!

— Она уже успела стать твоей женщиной? — ахнула госпожа Хатуна, а старая Кето язвительно усмехнулась.

— Как раз это меня и не удивляет. А ты знал, дорогой, что ты не единственный мужчина у «твоей женщины»? — она специально сделала акцент на этих словах. — Подозреваю, что нет.

— Объяснитесь, — угрожающе процедил князь, медленно поднимаясь. Он уперся кулаками в стол и уставился на своих родственниц тяжелым взглядом. — Немедленно!

— В последнее время Елена Федоровна предпочитает компанию графа Загорского, — в глазах Кэто появилось торжество. — Она наносит ему частные визиты! А сегодня, буквально пару часов назад, уехала с графом в его экипаже в неизвестном направлении!

— Мне кажется, ты слишком идеализировал госпожу Волкову, — Хатуна с жалостью взглянула на внука. — Похоже, Елена Федоровна использует состоятельных мужчин в своих целях… Я тоже не верила, что такое возможно, но факты упрямая вещь.

— Вы устроили слежку за ней? — стараясь говорить спокойно, спросил Давид. Ему хотелось смеяться, но он сдерживал себя. — Бэбиа, вам не кажется, что это чересчур?!

— Ты слышишь, о чем мы говорим?! — старая Кэто осуждающе посмотрела на внука. — Твоя парикмахерша связалась с мужчиной, который в отцы ей годится! А ты был готов жениться на ней!

— Я и сейчас готов жениться на этой женщине, — князь устало опустился в кресло.

— Даже после того, как мы открыли тебе глаза на нее?! — госпожа Хатуна замолчала, не в силах подобрать правильные слова, чтобы выразить свое негодование.

— Вы не открыли мне глаза, а, не разобравшись, в очередной раз наговорили гадостей. И в очередной раз оскорбили женщину, которая снова выиграла этот бой, даже не участвуя в нем, — голос Давида звучал бесстрастно, и от этого безразличного тона женщины совсем растерялись.

— Что ты имеешь в виду, Датико? — Хатуна наконец-то начала понимать, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

— Елена и есть та девушка, которую искал граф Загорский. Она его дочь, — Давид окинул родственниц осуждающим взглядом.

— Но как… как это возможно? — женщина опустилась на диван, держась за сердце. — О Боже…

— Давид, может, ты объяснишь? — старая Кэто держалась намного сдержан, но все же и она побледнела.

— Я не имею права что-то объяснять, ибо это не моя тайна, — князь гневался, это было заметно по тому, как двигаются его скулы. — Но у меня есть что сказать именно вам.

— Датико… — Хатуна протянула к нему руки в умоляющем жесте, но он так взглянул на бабушку, что та замолчала.

— Датико я был в пять лет. Сейчас я князь Давид Эристави, дорогая бэбиа. Пора бы вам привыкнуть к этому. А теперь: о главном… Я долго сомневался в правильности этого решения, но сегодняшний случай укрепил мою уверенность.

— О чем ты говоришь? — старая Кэто стрельнула в него настороженным взглядом.

— Завтра вы отправляетесь в деревню. Вместе с Нино, — тоном, не терпящим возражений, продолжил Давид. — Там вы будете находиться до самой свадьбы сестры.

— Нет! — Кэто ударила тростью об пол. — Нет! Я не собираюсь сидеть в загородном доме, который скоро занесет снегами!

— Бэбиа, вы, наверное, позабыли, что в этом доме мужчиной являюсь я, — процедил князь. — И только мне решать, как поступать в том или ином случае.

— Дорогой, может это ты забыл, что твой отец еще жив, — зло произнесла старая Кэто. — И пока только он вправе решать!

— И он решил, что Давиду пора взять все дела в свои руки, — раздался еще один голос, и все головы повернулись к двери.

— Отец… — Давид поднялся навстречу мужчине. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, сын. Со мной уже все хорошо… — князь повернулся к застывшим от неожиданности женщинам. — Только ваша вина в том, что происходит в этом доме. Вы оказались не в состоянии правильно воспитать Нино. Уже второй раз наша семья чудом избежала позора. Если бы София хоть словом обмолвилась кому-то, кто стоит за постыдной сценой в спальне Нино, нашу фамилию трепали бы на каждом углу! А побег? Если бы Нино кто-то обидел на улице? Надругался над ней? Я был слишком беспечен, доверив вам воспитание дочери. И вот что из этого вышло!

— Ты не можешь так говорить! Мы всегда заботились и о Давиде, и о Нино! — всхлипнула Хатуна. — Я прошу тебя…

— Вы и продолжите заботиться о ней в загородном доме, — отрезал князь. — И надеюсь, вложите в ее голову то, что должны были вложить много лет назад.

Мужчина присел в кресло у очага и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Старая Кэто покинула кабинет, гордо подняв подбородок, а Хатуна на минуту задержалась. Она подошла к князю, положила руки ему на плечи и тихо сказала:

— Прости меня, сынок.

— Я прощаю, дэда, — он похлопал ее по руке. — Прощаю…

Когда мужчины остались одни, Давид сел напротив отца в большое мягкое кресло. Ему хотелось поговорить с ним, рассказать обо всем, что мучило его. Но князь первым обратился к нему:

— Приведи свою женщину. Я хочу познакомиться с ней.

— И вы примите мой выбор? — Давид, не скрывал своего удивления. — Каким бы он ни был?

— Я доверяю тебе. Это самое лучшее, что я могу сделать для своего сына. Но если ты хочешь сказать, что она не принадлежит к дворянскому сословию…

— Тогда что? — Давид с интересом ждал продолжения.

— Старая Кэто тоже не всегда была дворянкой, — усмехнулся князь. — Но это было так давно, что она и сама об этом не помнит. Нашу Кэто мой дед и твой прадед увидел, когда она несла кувшин с водой. Она была очень красивой в молодости… Это случилось, когда он проезжал мимо одной из деревень. Кэто — дочь пастуха. Князь украл ее, а потом женился, несмотря на то, что родители были против. Так что наша кровь не такая уж чистая, сынок… Вот так.