Учитывая то, что ООО ставит акцент на независимости объектов от всех их отношений, у нее есть выраженное сродство с так называемым эстетическим формализмом, хотя оно оказывается более сложным, чем может показаться на первый взгляд. Поскольку в разных интеллектуальных контекстах у «формализма» обнаруживаются разные и даже противоположные значения, стоит объяснить, что мы здесь имеем под ним в виду. Формализмом иногда называют акцентуацию «формы» в ущерб содержанию. В таких случаях формализм обозначает теорию, которая пытается «формализовать» структуры системы или ситуации, которые сохраняются независимо от того, какое именно содержание может в тот или иной момент времени содержаться в таких формах; удачным примером представляется теоретическое направление, известное под названием структурализма. В архитектуре «форма» обычно противопоставляется «функции» или «программе», поэтому архитектурный формализм часто уделяет основное внимание внешнему виду здания, нивелируя при этом его социальные цели, что можно видеть, к примеру, в работах и проектах Питера Айзенмана¹. Но формализм в искусстве всегда значит по крайней мере то, что произведение искусства считается независимой и самозамкнутой единицей, в целом автономной в отношении к своему биографическому, экономическому, культурному и социально-политическому контексту. Вот почему многие критики формализма занимают политические позиции, ведь обычно это леваки, которые любят погружать эстетику, да и всю культуру, в тот или иной социальный антагонизм, который считается более фундаментальным. Например, часто утверждают, что только люди, обладающие надежным или привилегированным положением в обществе, могут позволить себе формалистические игры в искусстве; тогда как другие люди, с менее устойчивыми позициями, должны обращать особое внимание на произведения искусства, требующие социальной справедливости или же созданные представителями ущемленных групп. С точки зрения ООО нет причин априорно исключать социальное или политическое содержание из произведений искусства, и в этом отношении она не является формалистским учением в традиционном смысле слова. С формализмом мы, однако, соглашаемся в том, что произведение искусства, как и всякий объект, должно в общем и целом рассматриваться в качестве автономной единицы, отделенной от своей среды. Оно не раскрывает объятия всем аспектам своего контекста, однако позволяет некоторым проникать в себя, скрупулезно исключая при этом другие. Если бы это было не так, мы бы существовали в холистическом космосе, в котором все отражалось бы во всем и все проникало бы во все остальное. Говоря конкретнее, произведения искусства не могли бы перемещаться между разными странами и галереями, доставаться от одного столетия другому или даже сохраняться при переходе от одной минуты к следующей, поскольку любой такой переход сотрясал бы само их существо. Я не вижу причин соглашаться с такой онтологией катаклизмов, независимо от того, какие бы верные или ложные политические идеи за ней ни скрывались.

В формализме ООО оспаривает один определенный аспект учения, который разделялся Кантом, а после него – Гринбергом и Фридом. Я имею в виду формалистический тезис об одной определенной автономии, а именно о независимости человека от мира и наоборот. В этом пункте ООО следует латуровской акторно-сетевой теории (аnт), утверждая, что очень многие объекты на самом деле являются гибридами человека и мира, а потому не могут претендовать на чистоту. Трудно отнести к природным или культурным объектам такие вещи, как озоновая дыра, животные, снабженные устройствами для их отслеживания, наконец, река Миссисипи, углубленная и открытая для судоходства по всей своей протяжности. Наше важное отличие от аnт связано с тем, что последняя обычно склонна предполагать, что все объекты являются гибридами, а потому в них обязательно должно присутствовать что-то от человека. Это порой приводит аnт к совершенно антиреалистическим выводам, с которыми просто нельзя согласиться. Так, утверждалось, что фараон Рамзес iii не мог умереть от туберкулеза, поскольку в Древнем Египте эта болезнь еще не была открыта². Тем не менее Латур прав в том, что в мире есть бессчетное количество гибридных объектов, даже если не все объекты соответствуют этому описанию, хотя я соглашусь с тем, что искусство само всегда является подобным гибридом. Мы вернемся к этому моменту, когда будем обсуждать то, что эстетика Канта, как и остальная его философия, требует искусственного разделения людей и объектов, как и то, что этот предрассудок пронизывает собой эстетический формализм критики периода высокого модернизма.