– Игра в рулетку. На зеро – адмирал Соболев. Цель номер один без изменений. Время – пятнадцать минут.

Голос Горевски не то что вывел из ступора, обстановку Лазовски держал, но заставил насторожиться. До этого мгновения группы работали автономно.

– Игру в рулетку принял. Пятнадцать минут. Шнурка он тоже узнал, даже без идентификатора, вспыхнувшего на командном.

Задуматься, что бы это значило, Ровер не успел: по личному вышел на связь Шторм.

– Готовность!

– Приказ?

Вячек у себя на Таркане вздохнул. Не тяжело, а словно пряча смех.

– Будет тебе приказ.

Как отошел от адмирала, Лазовски успел сделать пару кругов по огромному залу, где были выставлены действующие модули систем жизнеобеспечения. Аварийные капсулы, отсеки с замкнутым циклом, мини-станции и средства индивидуальной защиты.

Не будь его голова занята другим, многого бы не пропустил, а так взгляд скользил, вырывая из контекста описаний отдельные фразы, да запоминая совершенно ненужные ему цифры.

– Вячек…

Хотелось выругаться, но одного срыва хватило.

– Какие тебе дать гарантии, что она жива?

Шторм точно пытался не смеяться!

Списать все на истерику… Не получится! Если есть в этой жизни что-то несовместимое, так Шторм и истерика.

Впрочем, Лазовски было известно об еще одном «несовместимом» друга. Они были еще пацанами, а Вячек уже тогда являлся убежденным холостяком. Вот только как гарантия не катило. Свербило на душе, стоило хотя бы мысленно допустить, чтобы поставить одно и другое рядом…

Качнув головой на вопросительный взгляд Куиши, вышедшего из-за угла в компании Соболева и мужчины в штатском, лицо которого что-то смутно напоминало, огрызнулся;

– А не проще объясниться?

– Проще, – с усмешкой согласился Шторм, – но не так интересно.

– Вячек! – прорычал Лазовски, реагируя на ироничный тон полковника. Настроение у того было подозрительно беззаботным.

– Да понял, понял, – хмыкнул тот. Добавил обиженно; – Уже и поиздеваться нельзя.

И на этот раз отреагировать соответствующе Ровер не успел. Продолжение было настолько неожиданным, что даже он, знавший о талантах Шторма, не нашел, что сказать.

– За ее жизнь Исхантель пообещал кругленькую сумму. И личную месть, если кто тронет хоть пальцем. Сам понимаешь, этим отморозкам-жрецам никто дорогу переходить не будет, чревато… Кстати, – продолжил он через мгновенье, – курьер, который должен забрать Лиз, уже в комплексе.

Задохнуться гневно от услышанного не пришлось. Чего-то подобного и стоило ожидать. Если уж Шторм брался за дело, то доводил его до логического абсурда.

– Ну, ты и тварь, Вячек! – Должная оценка, ничего более. – Сам Исхантель об этом, естественно, не знает.

Полковник хмыкнул и с искренним сочувствием заметил:

– Не будем же мы ему добавлять проблем к тем, которые он уже имеет.

– А раньше сказать не мог? – Дожидаться ответа не стал и сам был способен ответить. – Не мог.

Шторм вздохнул… с раскаянием, во что Лазовски нисколько не поверил. Жаль, лица не видел да предвкушающего блеска в глазах…

– Она в «куполе». Где именно, не знаю, но точно там.

Верить на слово Ровер не стал:

– Откуда такая уверенность? – Допрос – не допрос, но заслужил.

Полковник это тоже понимал.

– Когда сработали три тройки, мои сканеры уже стояли вокруг.

– И когда успел?

К сканерам вопрос отношения не имел, интересовался Лазовски идентификатором Шторма, который оказался у Лиз. Не зря же друг уточнил, что речь идет именно о «его» аппаратуре.

– На Зерхане! – Полковник явно был доволен. – Особисты ментальную кальку посадили поверх моего чипа. Так что…

К чему относилось это «так что…», тоже было ясно. Элизабет вошла в круг «своих». А своих…

Да, своих Шторм не бросал, правда, и использовал частенько без ведома, но это были уже издержки службы и его понимания ответственности перед людьми. Не теми, кто представлял махину под названием Галактический Союз, перед теми, кто ими являлся.

– Осталось выяснить, что означает игра в рулетку? – не то чтобы успокоившись, но хотя бы вернув себе возможность рассуждать более-менее здраво, полюбопытствовал Ровер.

Ответа не услышал, да тот оказался и не нужен.

На визуальном секторе сместились позиции, его вымпел вспыхнул рядом с адмиральским, пылающим алым.

На выполнение ушло секунд двадцать, Соболев находился неподалеку, у одного из рабочих стендов с миниатюрной аварийной капсулой, рассчитанной на одного человека. Да и то Лазовски слегка помедлил – не стоило привлекать к себе внимания слишком быстрым перемещением.

А взгляд, пока шел, наметанно отмечал все происходящее вокруг.

Рядом с адмиралом находились два офицера сопровождения да три техника с флагмана армады – у них со спецами «Ханри Сэвайвил» (тех было аж шестеро) наметился высокоинтеллектуальный спор.

Куиши стоял шагах в десяти, что-то просматривал на планшете. Во внешнюю расслабленность командира группы дознания не очень-то верилось, но это потому что приходилось сталкиваться. А так…

Мужчина в цивильном… Его лицо Лазовски точно где-то видел и, что важнее, в соответствующем ракурсе. Единственное, в чем был уверен: по его ведомству этот тип не проходил.

Дать запрос? Вряд ли уже имело смысл, что-то назревало, и он ощущал это всей своей сущностью. Просто не успеет получить ответ.

Находится за спиной Соболева, но тот прикрыт. Господин Ханри хоть и декларировал безопасность своих гостей, но адмирал – фигура достаточно видная, чтобы согласиться на использование средств защиты и эсбэшников.

Импульсник, волновик… Это из серьезного, что попроще даже рассматривать не стоило, везде детекторы на оружие. Их еще можно скрыть, совершенно иной принцип действия, остальное… маловероятно даже в том случае, если внутренней охране дана команда не замечать.

Импульсник отпадает, ударный класс ниже генерируемого защитного поля. Волновик… От активации до выстрела не меньше трех секунд, за это время несложно среагировать на угрозу, уж больно специфичный звук, не обманешься. Да и нет необходимости подходить настолько близко, прицельная дальность высокая.

Плазменный нож? Просто и безотказно… Но – глупо. В охране Соболева не идиоты, к тому же эмпаты, намерения засекут. На скайла, чтобы настолько контролировать себя, незнакомец не похож, даже с учетом их способности подстраиваться под окружение.

Да и зачем скайлам труп адмирала?!

А если удар будет не точечным…

Сканеры Лазовски тянули на пределе возможности, но… ничего не брали. Будь он прав, хоть что-то, да показали бы…

Мысли метались, опережая друг друга…

Все встало на свои места, когда между неизвестным и Соболевым вклинился Шнурок. Не появись отметка на командном, взглядом бы и не заметил – работал тот под многоуровневой защитой.

Провокация?! Вполне в духе Шторма!

Вымпел адмирала замигал, с трех пошел отсчет…

Когда двойка сменилась единицей, Ровер, переведя искажающее поле на максимум, шагнул вперед.

По полу, к самым ногам Соболева прокатился шипящий шар…

Резкий толчок (опять невидимый Шнурок) откинул адмирала на одного из парней из СБ. Тот сработал грамотно: принял, крутнулся, укладывая Соболева на пол, чтобы прикрыть собой. Купол активного отражения заструился всеми цветами радуги… Но опоздал, проявившуюся на лице адмирала бледность Лазовски успел заметить.

Шторм предпочитал действовать на грани! Широкополосный электромагнитный импульс должен был вырубить систему Соболева, вызвав хоть и легкую, но контузию.

Ноги чувствительно обдало холодом – сброс низкотемпературной защитной оболочки! Пошла вторая стадия: переключение режима на детонацию микроволнового заряда! Еще одна – активация, и те самые три секунды…

Лазовски другу верил. Сомневался бы в его способности вывернуть все так, как нужно именно ему, кинулся бы сейчас к адмиралу… Подыхать на пару!

Вместо этого перехватил незнакомца выстрелом парализатора, опередив второго из СБ с его более кардинальным методом.

– Служба Маршалов Союза! Волновая граната!

Как ни странно, его услышали. Не про гранату, с этим успели и до него – адмирала прикрыли, как по инструкции, – про Службу Маршалов. С прицела не сняли – быстро сориентировались, но повторять его трюк с парализатором вроде как раздумали.

Взгляд метнулся по полу. Почему они еще живы – понятно, жертвы не были предусмотрены планом, но еще бы найти и причину…

Управляющую сферу, почти полностью скрытую телом незнакомца, он заметил одновременно с Куиши. На того охрана вроде как и не обращала внимания – жетон розыскника сделал свое дело.

Подойдя – его попытались остановить жестом, но Куиши кивнул: со мной, – ногой отбил устройство дистанционного управления. Гадать, чьи биологические следы на нем обнаружат, не стал. Ребята Шторма всегда работали чисто, да и виновный в покушении на адмирала вот он, лежит не дергаясь.

Наклонившись, помог розыскнику перевернуть лицом вверх обездвиженное тело. Отстегнул с его руки комм, проигнорировав ненависть в глазах. Когда встретились взгляды, положил рядом. Туда же последовал и браслетный волновик.

Вот тебе и тщательная проверка вместе с гарантиями безопасности!

– Поздравляю, господин Лазовски, – произнес Куиши, спустя пару секунд, которые потребовались, чтобы система переварила запрос. – Капитан Ивар… Не ожидал, что столь известная на Окраинах личность может оказаться здесь.

Удержаться, чтобы не вспомнить Шторма не самыми ласковыми словами, оказалось трудно. Но он справился. Не время!

Ответил хрипло:

– К сожалению, я тоже не сразу узнал. Информация была, но…

Импровизация чистой воды, но, кажется, он выглядел убедительно.

К ним подошел один из старших офицеров группы, обеспечивающей безопасность Соболева.

– Майор Ромин. Прошу подтвердить ваши полномочия.

Высказываться; не долго ли они «просыпались», Ровер не стал. Был уверен; о том, кто он такой, эти ребята знали еще до прилета на Маршею. Сейчас же оставалось лишь соблюсти «приличия».

Лазовски протянул руку, позволяя «снять» информацию с идентификатора. Даже не видя поля сканера, догадывался, чье имя стояло под требованием оказывать ему всяческое содействие.

– Как адмирал? – поинтересовался Ровер, как только в глазах офицера изумление сменилось подчеркнутым равнодушием.

Давнее противостояние… Не СБ и контрразведка, а Шторм и Воронов… Неймется им…

– Легкая контузия. – Подумал. Добавил; – Благодаря вам.

Что именно… благодаря ему, Лазовски уточнять не стал. Для собственного спокойствия.

– Необходимо обеспечить его охрану, – кивнул на Ивара. – На Окраинах он – второе лицо.

Ромин присвистнул, еще раз посмотрел на вольного, начавшего подавать признаки жизни, обернулся на мгновение к Соболеву. Тот уже поднялся, хоть и выглядел немногим лучше прежнего.

– Сделаем в лучшем виде. – Опять помолчал… Вряд ли плохо соображал, скорее, переступал через собственное нежелание связываться с контрразведкой. – Чем-то могу еще помочь?

Куиши не вмешивался. Правильно делал. Зачем добавлять событиям лишней нервозности?

– Можете! – Взгляд Лазовски стал жестким. – Мне нужно сопровождение. – Ромин приподнял бровь, прося разъяснений. Ровер и хотел бы избежать подробностей, но это был не тот случай. – В одном из корпусов комплекса находится в качестве заложника моя сотрудница.

– Известно, в каком? – Тут же сменил тон офицер. Еще один… волкодав.

Сдержаться Лазовски не удалось. Выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

– Да!

Ромин расщедрился: не только отправил с ним и Куиши четверых, но подбросил оружия. Противостояние – противостоянием, но когда речь шла о жизни и смерти…

Мелькнувшая мысль заставила остановиться и окликнуть Ромина.

– Майор! – Тот оглянулся нехотя, вроде как свое дело он уже сделал. – Увидишь Ханри, можешь арестовать. – Теперь молчал не только эсбэшник, но и все, кто слышал его слова. На это можно было и наплевать. – Настоящий Дайрис Ханри уже мертв.

Если не ошибался, то он только что вписал еще одну страницу в книгу славы Славы Шторма. А рядом – свое, мелким шрифтом. Но, готов был поклясться собственной душой, все это он поменял бы на то, чтобы Элизабет была рядом.

* * *

Горевски посмотрел так, что было понятно и без слов: «Приказ!» Спустя секунду соответствующий код вспыхнул и на командном Валанда.

Шторм даже в этом остался верен себе. Свои и…

Еще один намек? Шторма становилось так много, что мысль о капитуляции возникала все чаще.

Впрочем, если судить по последним событиям, это того стоило. То, что не удалось полковнику из особого отряда военной разведки, получилось у… простого контрразведчика. Было над чем поломать голову. Но… не сейчас.

Машинально посмотрев на табло, Марк усмехнулся… Двадцать три минуты. Семь они выиграли… еще бы понять, у чего.

Или… для кого!

– Так, саблезубые…

Валесантери хмыкнул.

Чего касалась усмешка Горевски, Валанд догадался. Тот уже слышал, как Марк называл своих головорезов, но тогда еще рано было бить копытом землю, а вот сейчас… самый раз. Да и не забыл, как он скалился над Роликом и Ноликом…

Разведя руками, мол, не в этот раз, Красотка прошла мимо Горевски, остановилась напротив Валанда. Двумя пальцами тронула свои губы, коснулась опущенного щитка Марка, оставив чуть влажный след.

Ничего романтичного, всего лишь вызов: ты и… я, но Валанд, уже сумевший оценить действенность подобных методов доведения до кондиции, перехватил руку демоницы, откинув шлем, прижал ее затянутую в тонкую перчатку ладонь к своей щеке.

Горевски в ответ пожал плечами, словно он был тут ни при чем, и спрыгнул с галереи, на которой они стояли. Метров десять, для БАЗа ерунда, в отличие от ориентированного на другие задачи «Миража», но этот отработал идеально. Показатели на контрольном секторе даже не дернулись.

Красотка, на мгновенье замерев на узком ограждении, сиганула, как в воду, крутнувшись в воздухе пару раз и успев мягко спружинить на ноги.

Своим бы Валанд надавал по шее за неразумное позерство, но тут пришлось смолчать. Вроде как «машина для убийства», да и не его демоница – Горевски, вот пусть и разбирается.

Да и хороший стимул для его ребят задуматься о том, кто здесь лучший? Вопрос, конечно, не принципиальный, но в таких делах, как это, важна не подоплека, а результат. А результат был. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно оценить подлетевшее на порядок «воодушевление» ребят.

– Вперед! – выдохнул Валанд, чувствуя, как отпускает напряжение. Все, ни сомнений, ни вопросов…

Саблезубые отреагировали слаженно. Первый исчез под защитой, оставшись лишь значком на экране, второй последовал за ним. Парни уходили один за другим, сливаясь с песчано-каменной пустыней. На точке оставался лишь один, создавать впечатление для остальных мобильных групп охраны Ханри, что у них все в порядке.

Цинично, но у них действительно было в порядке.

Что же касалось оставшихся после них трупов – в душе если и свербило, то лишь о тех двоих, кого он привел с собой. Но и они знали, на что шли.

Канал связи переключился на личный, когда до нужного корпуса оставалось пятьсот двадцать три метра.

Шли они четко по намеченному маршруту. Датчики и детекторы, установленные хаотично, игнорировали напрочь, мощность на них была минимальная – Горевски с Красоткой постарались. Освободившиеся излишки энергопотребления сбросили на зарядку пары мини-полировщиков, которые по этой части оказались проглотами. Когда Валесантери добрался до аккумуляторов, питающих установку электромагнитного контура, весьма темпераментно возмущался, утверждая, что за подобную криворукость расстреливать надо.

Прав был или нет, судить не Валанду – он в этом вопросе понимал что-то чисто теоретически, но принципиальная схема машины у них теперь была. Пусть и не самый главный, но дополнительный бонус к их пребыванию на Маршее.

Прежде чем ответить на вызов Валесантери, Валанд сбросил команду второй группе, целью которой была информация из технических серверов. Те застоялись не меньше, действовать всегда проще, чем ждать.

– Собираешься еще в чем покаяться? – БАЗ тянул нагрузку на себя, не давая расходовать собственные силы. Те им должны были еще пригодиться.

– В точку, – отозвался Горевски, пристраиваясь рядом. И ведь не было нужды, да и понятие «рядом» воспринималось относительным, «видели» они друг друга лишь благодаря собственной системе визуализации на внутренних экранах шлемов тактических костюмов. – Только не убивай сразу.

С шага Марк не сбился, но причиной было не его самообладание, а способность БАЗа отрабатывать по заданной программе, что он и продолжал делать, приближая Валанда к зданию лаборатории.

Чтобы Валесантери на полном серьезе произносил подобное… Нужна была особая причина.

– Она мертва? – Голос не сорвался. Уже его заслуга. Или просто предчувствие…

– Тьфу ты! И как язык повернулся?! – рявкнул Горевски, возвращая Валанду надежду. Ненадолго. – Девять часов назад сработали три тройки. Потом ее командный лег.

– Девять из десяти, что мертва, – отозвался Марк, мысленно откатывая время назад. В это время они уже вышли на рубеж и были готовы к броску.

Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

– Молчать приказал Шторм? – глухо спросил Валанд, прежде чем переключиться на общий.

Находились они уже в тридцати метрах от первого из четырех контуров внутренней охраны.

Надеяться, что удастся проскочить просто, не было смысла: по их данным, работали сканеры отражающих поверхностей. И БАЗы и «Миражи» они фиксировали по использованию напыления мелкодисперсной пыли кротоса.

Техника редкая, что радовало, с оценочной точностью всего лишь около десяти процентов, что радовало еще больше, но лезть напролом не хотелось.

– Приказал, – отозвался Горевски, стараясь не думать, что чувствовал сейчас Марк.

Впрочем, что чувствовал он все эти девять часов, думать тоже не хотелось.

– Тогда будем считать, что этого разговора не было, – жестко бросил Валанд, сбрасывая личный. – Двойка, готовность!

– Есть готовность! – довольно проурчал помощник Валанда, командовавший второй группой. – Ждем отмашку.

Застоялись парни, застоялись… Этим политика на хрен не нужна, как и многоуровневые игры. У этих все проще; есть приказ – нужно выполнить. А все рефлексии – на долю сидящего в кабинетах начальства.

В чем-то Валанд был с ними согласен. А в чем-то… со Штормом. Знал ведь, что если бы ему стало известно…

Под трибунал не хотелось, если уж сдохнуть, то не потому, что загнали в угол. А помочь он тогда уже ничем не мог. Даже если бы и очень захотел.

– Ролику и Нолику. Двадцать секунд. Всем! Игра! Начинает фейерверк.

– Принято, – опять с восторгом. – Игра! Двадцать секунд! Отсчет…

По земле тряхнуло, когда перескочило за сороковую. После команды градуировщику потребовалось еще двадцать секунд, чтобы угробить генератор антиграва. Уйдя в резонанс, тот рванул так, что ошметки посадочного стола взлетели выше корпусов.

Зло усмехнувшись (не зря пошел на поводу у Горевски, зрелище, действительно, оказалось потрясающим), Валанд врубил систему постановки активных помех и вторым – опередила Красотка – ринулся к агрессивно мерцающей алым линии.

– Здесь – двойка. Мы на дренажном уровне!

Сделав себе пометку, что те начали секунда в секунду, оттер Валесантери и обогнал демоницу. У «Миражей» режима ускорения не было.

Парни шли вровень. Третью линию проскочили. Метрах в пяти от него вякнул датчик, взметнув вверх светящийся конус. Тут же заглох. Скрываться особо уже не имело смысла, так что элекгромагнитый импульс «уложил» предателя. Сигнал, конечно, в систему ушел, но…

Валанд никогда раньше не думал, что такое возможно. Все четко и выверено, а над всем этим ураган чувств. Вера, неверие, похожая на выжженную пустыню ярость…

– Третий стол готов!

Это был уже Горевски.

– Вошли на минус четыре. Кажется, нам не рады…

– Воздух. Два катера. Сближение три и пять…

Поздно: они уже входили в корпус!

– Всем! Работаем на среднем.

Вздохнула одна Красотка. Горевски усмехнулся, получилось так, словно стоял рядом. Потом пояснил:

– У нее принципы – за спиной никого не оставлять.

Кто-то из саблезубых заржал – у них тоже были принципы, но против приказа не попрешь: средний уровень заряда, так средний, – и тут же заткнулся.

Охрана среагировала… не на них, на общий шухер, на них просто не успела. Легли там, где и стояли, вызвав недоумение у немногих, кто находился в холле корпуса. Защиту никто не снимал, просачивались невидимками, пусть и оставляя за собой следы.

– И нам не рады… – Опять двойка…

Юморист доморощенный…

Тамбур осыпался мелкой крошкой – сработали волновые мины, разрушая структуру материала.

Демоница опять была впереди. Повела рукой, внешне показалось, что небрежно – тревожная панель рухнула осколками. Фильтры щитка переключились на пылевую завесу.

– Взял доступ в систему. Веду поиск!

Стоило признать, что о Валесантери он уже успел забыть.

– На минус два. Мы у входа в хранилище. – Заминка… – Прости, первый, но на среднем не удалось. Нас тут неправильно поняли.

То ли слишком долго ждали, то ли присутствие штормовских выкормышей вселило бесов в его саблезубых, но привычная и выверенная четкость действий была пропитана легким озорством.

Кураж…

Валанду нравилось.

Если бы еще она была жива…

Верить он себе запрещал, но не верить не получалось.

– Поддержке! Вышли на исходную, готовы к изъятию данных.

Крейсер висел на орбите в ожидании передачи информации. Что-то парни унесут на себе, что-то перекачают по высокоскоростным каналам связи на борт. Что не успеют или не утянут… просто уничтожат.

Горевски передал слова Шторма: «Нас там должны запомнить надолго». Валанд собирался им последовать.

– Завалили последний! – Судя по голосу, Ролик… или Нолик (совершенно не важно!), был счастлив.

Если по поводу двух столов для малого транспорта сомнений не было, то по среднему определенные опасения присутствовали. Его потому и оставили на закуску. На тот момент уже не имело принципиального значения; ляжет он или нет, но ведь – убеждения. Работа должна быть сделана качественно и в срок! Еще одна отличительная черта тех, кто прошел через руки Шторма…

Кажется, Марк начинал им завидовать.

– Первый… – Молчание. – Нас тут по-хорошему не понимают. – Красотка обернулась к нему – переговоры шли в открытом режиме, вытянула руку с поднятым большим пальцем. – Если нам сейчас же не дадут коды допуска…

Командир второй группы еще что-то говорил, но Валанд его уже не слышал – тот свои проблемы мог решить и сам, а вот то, что бросил в «эфир» Горевски… оно было значительно важнее.

– Есть! Четвертый уровень, правое крыло, сектор четыре четыре два…

Объяснять, кому и что делать, нужды не было.

Лифты и ленты эскалаторов вырубили сразу, как только Горевски подключился к системе управления. Все помещения заблокированы…

Гуманность, мать ее! Командование настаивало на отсутствии неоправданных жертв.

Валанд был не то что против, но помнил цифры, которые озвучивала Лиз. О Шаевском он тоже помнил. И про те восемьдесят пять процентов уничтоженных ботов, благодаря которым он пока еще был жив…

Визуальную защиту Валанд отключил уже на этаже, отметив, что Красотка и тут успела опередить. И с одним, и с другим. Вот тебе и БАЗы… с усилением. Девчонка нарывалась. То ли на комплимент, то ли… на драку.

А вот в камеру, где находился Виктор, Марк влетел первым, барышня вынужденно отвлеклась на двух придурков. Как раз то, чего не хватало для чувства самоудовлетворения. Бойцы в форме внутренней охраны, и, кажется, еще не до конца оценили ситуацию.

Самоубийцы! Ну кто в здравом уме полезет с парализаторами на штурмовика в боевке и демоницу…

Аптечку из фиксатора Марк вырвал, когда панель еще отходила в сторону. Можно было и выбить, но получалось не быстрее. Сорвал перчатки, те прилипли к боковым щиткам.

Инъектор с реанимационным набором, подготовленным Горевски (был он у всех в команде, мало ли кто доберется быстрее), впился между ребрами: скорее разнесет кровью. Второй, с антидотами, ушел в бедро. И только после этого пальцы легли на шею, проверить пульс.

Словно именно этого прикосновения и не хватало, чтобы Шаевский открыл глаза. Красные, мутные…

– Жив…

– Жив, – подтвердила Красотка. Обернутый вокруг запястья диагност-анализатор уже начал выдавать данные.

– Как Лиз? – прохрипел Виктор, будто и не замечая предостерегающего жеста Валанда.

Показатели были такими, что про «жизнь» пока стоило говорить весьма условно.

Семь минут… Всего лишь семь минут, но Марк был доволен, что они у них оказались.

– Все нормально, – довольно убедительно отозвалась Красотка, спасая Валанда от необходимости произнести то, во что он почти не верил…

Чтобы дважды, да чудо…

Опровергая, в уши ударил вопль Горевски. Похоже, забылся…

Имел право!

– Ровер нашел Лиз. Жива!

Хоть так…

Ради этого, второго чуда, Валанд был готов уступить… Не ее, ее спасение…

* * *

Раздумывать; рискнуть или продолжать рассчитывать на помощь, я не собиралась. Раз уж все шло не так…

Все шло не так уже далеко не в первый раз. За годы службы мне стоило к этому привыкнуть.

Когда покинули комнату, Тэдри свернул направо, а меня повели… налево. Признать данный факт предзнаменованием оказалось непросто, но почему бы не поверить, что судьба на твоей стороне. Душа требовала хоть капли позитива, я решила ей не отказывать.

Меня не тащили, не подгоняли, позволяя идти самой. Еще одна едва уловимая странность в череде таких же, которые я мимоходом отмечала. Сейчас, если она меня и интересовала, то лишь с одной точки зрения; давала возможность создавать впечатление, что я слабее, чем была на самом деле.

Один впереди, второй – сзади. Вольные, не наемники. У тех с дисциплиной серьезнее, да и «работали» обычно без излишней самонадеянности. Большинство из бывших вояк.

Эти же, что такое порядок, может, и знали, но не в такой обстановке. Расхлябанность полная. Оружие в набедренных фиксаторах, плазменные ножи за голенищем высоких ботинок. О правилах сопровождения им не было известно даже теоретически.

Я подсказывать не собиралась. Если до сих пор жизнь не научила, будем считать, не повезло!

Шла я медленно, хоть и старалась держать осанку. Небольшая демонстрация гордости мне точно не могла повредить. Но чем дальше уходили от комнаты Тэдри, тем чаще сбивалась с шага, с явным усилием удерживая себя от того, чтобы не сдвинуться ближе к спасительной стене.

Окриков тоже не было. Только второй, который шел за мной, все время что-то бурчал себе под нос. Я слишком не прислушивалась, и без этого загадок хватало.

Поворот… еще один. Я пыталась сообразить, где мы находимся, но пока не выходило. Без сомнений – купол мы не покидали. Светопроводящий стеклопластик, отделка стен, пола… все убеждало именно в этом. Да и по логике получалось: не стоило Тэдри надолго оставлять Ханри и его сына без присмотра.

Но логика – логикой, а действовать, пока не ответила на этот вопрос, было глупо.

Снова поворот… Похоже на лабиринт. А сил все меньше, даже играть ни к чему, да и боль, притупившаяся после укола, вновь напоминала о себе. Пока еще тупо, только предостерегая, но если так будет продолжаться…

К демонам, все к демонам!

Про судьбу я оказалась права. Слева показалась знакомая дверь… Не выломай ее Грегори, вряд ли узнала бы.

Мысль тут же перескочила на другое, словно признав, что с одной задачей я справилась.

Сколько их еще было!

У обоих парализаторы. Вроде и хорошо, не убьют, но не в этом случае. Я была нужна Тэдри живой, сомневаться в этом не приходилось. Но… будь у них импульсники или что-то из огнестрельного, применять бы не стали – побоялись гнева хозяина, а тут… заряд на минимум – решение всех проблем. Один плюс – узкий коридор. Впрочем, не только для меня. Если эти из вольных, то в ограниченном пространстве действовать тоже умеют…

Не позволив себе запугать саму себя, споткнулась в очередной раз. Упала.

Пора!

Сопровождающих это не смутило. Один презрительно засмеялся, а второй еще и расщедрился на ядреное замечание…

Теперь хоть стало понятно, о чем бормотал.

Да хоть два! Самолюбие – к демонам. Я предпочитала, чтобы меня недооценивали.

Очередной урок Ровера: «Маршал обязан вернуться с задания. Если для этого всего-то и нужно – ударить первым, значит, нужно ударить первым».

Как же давно это было…

Неконструктивно!

С трудом встала на одно колено, опираясь на него руками. Рваное дыхание, взгляд в пол…

Тот, что был сзади, сделал второй шаг (один – машинально, когда я растянулась на полу), ногой грубо, но сдержав себя в последний момент, толкнул в поясницу.

Расцеловала бы, но не лобызать же труп… пусть он об этом еще и не догадывался.

Пролетела вперед, упала, застонав.

Первый заржал. Стоял, широко расставив ноги и заложив пальцы за ремень, и ржал…

Я же говорила… не наемники.

Стиснув зубы, «заставила» себя подняться. Получилось «плохо», сил хватило лишь на то, чтобы вновь опереться на колено. Но теперь уже лицом к «обидчику».

Процедила чуть слышно;

– Тварь!

Кажется, мое замечание вольному не понравилось. Лицо искривилось смесью злобы и брезгливости.

Не стоило ему пытаться доказать, что из нас двоих мужик – он, я это и так знала. Прямой удар ногой в лицо блокировала левой рукой, правой… врубила кулаком в пах, вложив едва ли не всю свою ненависть. К Тэдри, Ханри, обстоятельствам, заставившим меня оказаться здесь.

Время! Спрессованные в мгновения тысячелетия… Ладонь первого уже выдирала парализатор из фиксатора.

Следующий удар, выпрямляясь навстречу складывающемуся второму, нанесла в трахею. Нет человека… Левой перехватила его правый рукав, крутанула вокруг себя.

Выстрел пришелся уже в мертвого вольного, задев меня разрядом вскользь. Тело дернулось в руках, судорожно затрепыхались мышцы предплечья… Боль была пронзительной, но сейчас было не до нее.

Мозг лишь фиксировал, отказываясь оценивать… Его проблемы!

Толкнув труп на первого, шагнула вперед, ударив ногой в колено. Доли секунды… мне их хватило, чтобы выхватить нож из-за голенища и вонзить ему в глаз.

Опять в глаз… Это становилось привычкой.

Струя плазмы… Воняло паленым, но, что было важнее, необратимо.

На передышку себе дала не больше минуты, пусть и хотелось упасть на пол и лежать не шевелясь. По большому счету мне очень повезло, слишком многое успело произойти меньше чем за двое суток.

Или это все-таки закономерность?!

Посчитав, что разбираться в собственных сомнениях буду позже, сняла с руки первого – он был ближе, наручный комм. Активировала с помощью его же пальца, прошлась по меню в поисках хоть какой-нибудь карты. Расслабляться рано, мне еще предстояло вытаскивать Шаевского.

Не вышло. Порнушка там была, а вот схемы комплекса – нет. Ошиблась, главным в этой паре я считала именно его.

Застегнув у себя на запястье – пригодится, наклонилась ко второму. Мертвые глаза смотрели на меня…

Отставить! Главное, что они были мертвыми.

У этого доступ оказался значительно выше. Не только довольно подробный план, но и расположение датчиков слежения. Эх! Будь у меня командный…

Командного у меня не было.

Обрезав ножом подол платья – теперь оно больше напоминало длинную кофту, закрепила фиксаторы. Сейчас бы что помощнее, но приходилось довольствоваться тем, что попало в руки. Оба парализатора перевела на средний уровень. Если что, мало не покажется.

Я уже собиралась продолжить путь в том же направлении, когда в голове мелькнула очередная «умная» мысль. От комнаты Санни, мимо которой мы прошли, меня отделяло всего метров двадцать…

Это был риск. Это был огромнейший риск! И для меня, и для Шаевского. Как только Тэдри узнает, что я сбежала…

Тут же возразила сама себе: «А, собственно, откуда он узнает?»

Оба комма у меня. Даже если на них контроль, максимум, на что будет грешить, так на парней, остановившихся, чтобы поразвлечься со своей пленницей. Вряд ли это сильно расходилось с внутренней подоплекой приказа «не трогать».

Комнату мальчишки обыскивала максимально быстро. Кроме существовавшей опасности, что Тэдри окажется не столь глуп, было еще и больно… Не физически, душевно. Умом понимала, что так, наверное, лучше – для самого Санни, для меня, для всех, но что делать с совестью, которая не стеснялась напомнить, что я обещала его спасти?! Не Ханри – себе.

В рабочую зону не полезла, помнила, какие коды выставлял мальчишка, работа для спецов. Единственное, что прихватила, – планшет, который прятался под кучей небрежно брошенных на дальнем столе рисунков.

Почти пропустила, остановилась, когда отметила, что женщин на них не было, только Грегори. Но каждое изображение – злой шарж. Не думаю, что надзирателю нравилось их рассматривать. Неплохое место спрятать что-нибудь именно от него.

Активировать, чтобы проверить догадку, тоже не стала. Все потом… Внутренний метроном стучал, отмеряя уходящие минуты. С того момента, как мы расстались с Тэдри, их прошло уже двадцать. Не сказать, что много, но это с какой стороны посмотреть.

Шум услышала, когда уже собралась уходить. Застыла на пороге коридора, не столько просчитывая возможные сюрпризы судьбы, сколько разбираясь в собственных ощущениях, возникающих на грани восприятия.

Опасности не чувствовала. Вопреки всему; опыту, оценке ситуации, убеждению, что рассчитывать стоило только на себя.

Шторм… волна… четкий ритм сильного сердца…

Ассоциации были странными, но такими понятными!

Сглотнув, по стене опустилась на пол, понимая, что встать уже не смогу. Предел!

Имела право! Уже имела…

Слеза скатилась по лицу. Вытерла ладонью, только теперь заметив обломанные ногти, сбитые костяшки пальцев, синяки на запястьях, царапины… На усмешку сил хватило; кто о чем…

Из тамбура, где находилась лестница, он появился первым. Не знаю, заметил ли трупы – на мой взгляд, экспозиция выглядело эффектно, – но меня увидел сразу. Бросив что-то Куиши, который шел следом, кинулся вперед.

Я даже вздохнуть не успела, как он оказался рядом.

– Как Виктор? – прошептала, чтобы разбить кажущуюся острой тишину.

Ровер действовал четко и без эмоций: диагност на руку, инъектор – к бедру, отшвырнув в сторону оба парализатора.

– Жив. – Шеф был немногословен.

Надеюсь, его не смущало присутствие четырех вояк, которые смотрели то на меня, то на парочку лежащих почти в обнимку вольных. Мое самолюбие было удовлетворено.

В их взглядах было заметно уважение.

– И это все? – приподняла я бровь, рассчитывая, что доля ехидства поможет мне не разреветься.

Не так я представляла себе свое спасение.

Впрочем, этот момент плана операции как-то не обсуждался.

– Горевски гарантировал, что недели через три снова сможет носить тебя на руках.

– Это вы сейчас о чем? – поднимаясь (и откуда только силы взялись!), поинтересовалась я.

Куиши, отреагировав на прозвучавшую в моем голосе угрозу, с любопытством уставился на нашу парочку.

Та четверка, посчитав, что мертвые – не самое приятное зрелище, теперь не сводила глаз с моих ног. Длина платья как раз позволяла.

– Про фонтан, – невозмутимо ответил тот, вытаскивая из аптечки еще один инъектор. Этот вогнал в шею. Неприятно, но я даже не поморщилась.

– Про мамочку тоже знаете? – вздохнула я. И ведь давно догадывалась, что если не я, то Виктор уж точно под полным контролем.

Ровер, вытащив из диагноста слот, вставил его в разъем комма.

Опять к медикам…

– И про то, с кем нагуляла таких отморозков, тоже. – Лазовски был поразительно спокоен, учитывая, о чем именно мы говорили.

Ну, Слава…

Этот вопрос я могла решить и позже.

Улыбнувшись – надеюсь, получилось не затравленно, – попросила чуть слышно:

– Поцелуй меня.

Я уже не пыталась хорохориться, признав, что страх, который не подпускала к себе все эти дни, все-таки сумел догнать меня, явив свое обезображенное предательствами и игрой обстоятельств лицо. Пришел вместе с Ровером, то ли прикрываясь им, то ли перекладывая на него ответственность за свое появление. Был липким, вонял опаленной плазмой плотью, душил вопросом, а что было бы, если бы…

Историю нельзя переписать, как невозможно воскресить тех, кто погиб… А избавиться от памяти, что мог, но… не сумел?!

– Поцелуй меня, – повторила я, мысленно умоляя его найти способ и вернуть мне самообладание, которого я лишилась. Дать мне поверить, что я – жива, и ничего не исчезнет, стоит мне хоть на мгновение закрыть глаза.

Все как в дамском романе. Но как еще можно растопить лед в душе, ту боль, от которой не убежать…

Зерхан подарил мне беспамятство, в котором утихла буря отчаяния, тоски и ярости. Маршея оставила один на один с чувством, что кто-то из нас двоих: я или мир, безвозвратно изменился.

А Ровер все медлил, открывая мне правду, что и этот бой был… моим.

Кто, если не я…

– Прости, – прошептал он неожиданно. – Прости…

Демоны вселенной! Как же стыдно…

Додумать уже не получилось, как и отступить… но тут виновата была стена, на которую я опиралась.

Губы Ровера осторожно коснулись моих, делая невозможное – заставляя забыть обо всем… О том, что на нас смотрят – тоже.

Он целовал, собирая мои слезы, мою боль, мою безнадежность. Позволял взглядом цепляться за себя, вытягивая из омута этих двух дней, в которых едва не сгорела вера во все, что было для меня свято.

Долг и… Каждый понимал его по-своему.

Идти самой он мне не дал, нес на руках. Да я и не сопротивлялась. Прижималась к нему, чувствовала тепло его тела, четкий ритм его сердца… о чем еще можно было мечтать. Если только о тех горах, которые он мне обещал.

Куиши шел впереди, вместе с парочкой мордоворотов, в которых моя маршальская сущность признала вездесущих эсбэшников. Как бы плохо мне ни было, это не могло избавить от привычки замечать и анализировать.

Вот ведь…

Обрывки фраз, за которыми легко угадывался смысл; квадрат один – четыре… биосканер… второй этаж… особый контроль… взломщик… алгоритм на записи…

Мы свою работу сделали, теперь дело было за местными розыскниками… Шейх добился своего, лаборатории «Ханри Сэвайвил» теперь принадлежали ему. Все, что осталось мне – рисунок, где я улыбалась Санни, а он держал меня за руку, да планшет, который прихватила в его комнате и успела пристегнуть к фиксатору на поясном ремне Ровера, до того, как это кто-нибудь заметил.

Машинально…

Думать об этом не хотелось. Мне нужна была передышка, я надеялась ее получить. Любым способом.

– Ты готова?

Сначала кивнула и лишь потом сообразила, о чем именно спрашивал Лазовски.

Кивнула снова, теперь уже Куиши, во взгляде которого не было ни тени сочувствия. Только признание того, что все мы справились.

Мою слабую попытку освободиться и продолжить путь самой Ровер пресек, еще крепче прижав меня к себе.

Не очень-то и хотелось!

Гул стихал медленно. Сначала замолкали те, кто был ближе, потом «доходило» и до тех, кто стоял дальше. Флотские, парни из СБ в штатском.

Кто-то заканчивал фразу, лишь затем обращая внимание на то, что его собеседник смотрит не на него, кто-то обрывал реплику на полуслове… И все смотрели, смотрели, смотрели… На выгоревшую кожу на моем виске, где был чип командного, на разбитые руки, едва прикрытые платьем ноги, на то, как мои пальцы стискивают ткань его кителя.

А потом отводили взгляды, признавая, что это именно я – женщина, сделала то, чего не смогли они – мужчины.

И только один не отвел, но вынужденно отступил в сторону, освобождая Роверу дорогу.

Лицевой щиток тактического костюма был поднят, глаза искали встречи с моими, в желании узнать то, что я поняла только теперь.

Это не была воля судьбы – Слава Шторм, который выстроил операцию так, что именно его друг, а не Марк первым добрался до меня.

Это не был выбор из двух – закономерность единственного из возможного.

Но это ничего не меняло, потому что один, заставив поверить в чудо, остался прошлым, а второй, помогая собрать себя заново, стал настоящим.

* * *

В горы мне пришлось отправиться одной.

Насколько я сумела понять по той тщательности, с которой Лазовски оберегал меня и Шаевского от общения с желающими узнать подробности операции, кому-то они со Штормом успели прищемить хвост.

И ведь не скажешь, что для подобных выводов наличествовали факты – нюансы, ничего более, но в результате своих рассуждений я была уверена. Такого ажиотажа не было даже после Зерхана.

А уж там-то… Сравнивать эти два задания я бы не взялась.

На Земле ничего не изменилось. Бот только лег на стапель посадочного стола, тут же неподалеку приземлился кар Жерлиса – директора Службы Маршалов. Вряд ли только для усиления позиций. После ТАКИХ операций иначе и не встречают.

Виктору повезло больше: из одного госпиталя да в другой, я только и успела коснуться рукой регенерационной капсулы и подмигнуть.

Все было уже не столь страшно, за семь дней полета его успели подлатать, но Ровер продолжал нагнетать обстановку. Не без помощи медиков, но попробовали бы те высказаться против. Ради такого случая генерал Орлов пожертвовал своим крейсером, совершенно случайно оказавшимся на орбите Эстерии, так что приказ; «Не подпускать», врачи выполняли с истовостью добрых тетушек.

Ну а мне досталось. Не возвращение домой, а экстренная эвакуация. И, что самое удивительное, из военной разведки – никого, одни штабные. Не ошибешься, морды сытые, наглые… Я, конечно, преувеличивала, но незначительно.

До меня они так и не добрались. Пока начальство отвлекало внимание, неподалеку опустился еще один катер, на котором меня под шумок и вывезли. Друг-напарник Эскильо и отец.

Еще один повод задуматься о собственном будущем. Старший Мирайя бодрился, но обмануть меня ему не удалось. Тени под глазами, нервный, дерганый взгляд, усилия, которые прилагал, чтобы не смотреть на заклеенный биотканью висок – он был в курсе произошедшего на Приаме.

Спрашивать, знает мама или нет, я не стала – не знает. В нашей семье все удары на себя принимал именно он. Очередная иллюстрация к тому, о чем я уже задумывалась; знать и видеть своими глазами…

Родители приняли мой выбор с той же убежденностью в том, что свою судьбу каждый должен решать сам, так же, как приняли выбор моих братьев. Но… Но те были мальчиками… мужчинами, а я…

Я догадывалась, о чем думал отец, прижимая меня к себе настолько крепко, насколько это было возможно в присутствии посторонних. Вот только сказать ничего не могла, в голове царил хаос.

Мне нужно было время. Разобраться в себе, во всем, что произошло сначала на Зерхане, а затем и на Маршее. Понять, к чему подводил меня Шторм, загоняя в ситуации, когда приходилось переступать через собственные возможности и взгляды. Оценить, готова ли я к тем изменениям, которые он провоцировал. И, что было для меня важнее, хочу ли я этого!

Возможно, Ровер это понимал не хуже, а то и лучше меня.

Летели мы больше трех часов. И это на военном катере и по «зеленому» коридору! Взгляд несколько раз замечал на экране пилота возникающие символы закрытых зон. Пересекали, словно их для нас не существовало.

Сели в предгорье, у самой кромки ползущего вверх по склонам хвойного леса, где уже дожидался кар с туристической базы, которую Лазовски избрал своим логовом. Еще полчаса и оказались на берегу озера.

Насладиться открывшимся видом не удалось. Прихватив переданные отцом вещи, Эскильо поволок меня еще выше, по петляющей между нагромождением глыб тропинке. Когда добрались до домика, единственными соседями которого были несколько сосен да довольно густой кустарник, уже совсем стемнело.

Надежды, что хотя бы теперь Эд удовлетворит мое любопытство, не оправдались. Оставив мне чистый комм и планшет и пожелав не скучать, тот отправился в обратный путь. Будьте скромны в своих желаниях! Я хотела разобраться в себе, мне предоставили для этого все условия.

Вызов раздался рано утром, когда я крепко спала. Мучиться душевными терзаниями или вставать на рассвете ради поднимающегося из-за гор солнца я не собиралась.

Ответила, даже не открыв глаз.

– Спишь?

Шторм был возмутительно бодр. И относительно зол.

– Лезгинку танцую, – переворачиваясь на другой бок, прорычала я. С кем, с кем, а со Славой мне точно разговаривать не хотелось.

– Лазовски арестован.

Подскочила я раньше, чем поняла, что он произнес.

– За что?!

Шторм смешно сморщил нос – оценил мою любимую пижаму с цветочками. Если думал, что ему удалось меня смутить, – ошибался.

– Официально, за непонятки с покушением на Соболева, а если неофициально, так за срыв кое-каких планов.

Задумавшись, прикусила губу. Потом сильнее взбила подушку, прислонила ее к стене, села удобнее.

– Если судить по тому, что ты мило беседуешь со мной вместо того, чтобы ставить всех на уши, нечто подобное предполагалось.

– Вообще-то, – хмыкнул Шторм, – этим я пытался сказать, что недельку тебе придется отдыхать одной. Раньше они не успокоятся.

– А я?

– А ты? – полковник не стал делать вид, что не понял моего вопроса. – По заключениям медиков, тебе необходима глубокая реабилитация, которую ты сейчас и проходишь.

– И не пытались оспорить? – не поверив, приподняла я бровь. Когда дело доходило до серьезного, такие мелочи редко кого останавливали.

– А ты не забыла, чью фамилию носишь? – невинно поинтересовался Шторм. Расслабилась я зря, продолжение не выглядело столь безобидным. – Винить себя не смей! Ты все сделала правильно.

Рывком отбросив одеяло, слетела с кровати.

– Я могла его спасти!

Мой демарш Шторма не смутил, как и штанишки до колен с оборочками снизу.

– Могла, – вопреки ожиданиям согласился со мной Слава. – С вероятностью меньше процента.

– Умеешь ты утешить, – прорычала я, прекрасно осознавая, что из нас двоих прав именно он.

Уж как я ни прокручивала ту ситуацию в уме, ничего не выходило. Не при том множестве выступавших против нас обстоятельств, с которыми приходилось считаться.

– Утешить? – искренне удивился он. – А я и не думал тебя утешать.

Молчала я, не зная, что ответить, недолго.

– Разбор полетов?

– Мальчишка был обречен с самого рождения. Вскрытие показало, что жил он только за счет айо. И он знал об этом. На планшете, который ты прихватила, кроме весьма интересной информации, были и его откровения.

– Просить сбросить не стоит?

Могла не спрашивать, Слава просто проигнорировал мой вопрос.

Зашла с другой стороны;

– Что с нами будет?

Тот ухмыльнулся.

– Считаешь меня провидцем?

– Что ты?! – отозвалась я в том же язвительном тоне. – Всего лишь предполагаю наличие у тебя тесных связей с небесной канцелярией.

Шторм обиженно вздохнул и покосился куда-то в сторону… Явно был занят, да так, что расписаны не минуты, а секунды. Но ведь сидит, беседует, словно никуда не торопится…

– Слав… – позвала я тихонечко.

Удивленно вскинув бровь, тот ждал продолжения.

– Скажи, что все будет хорошо?

Качнул головой… иначе уже не мог выразить степень своего изумления.

– Ты Ровера в горах еще не видела?

Теперь пришла моя очередь задумываться, что именно он хотел сказать. Хорошо еще, пояснения долго ждать не пришлось.

– Они похожи… Такие же монументальные и незыблемые.

С неделей Шторм не ошибся.

Меня никто не навещал, лишь пару раз выходила на связь Валенси, но про Лазовски не произнесла ни слова. Рассказывала про какой-то непонятный кипиш в Штабе. Кого-то снимали, кого-то назначали, объясняя все фразой, которая была способна довести до бешенства любого журналиста: «Без комментариев». Кое-что я ей, конечно, могла бы объяснить, но не стала. Подруга была из тех, кто в помощи не нуждался – раскопает сама.

Несмотря на красоту окружающего пейзажа, гуляла я мало. Добиралась до приглянувшегося мне камня, похожего на сложенную из овальных лепешек пирамиду, забиралась наверх и сидела, слепо глядя вдаль.

Ни мыслей, ни чувств… Могильная тишина.

Вот именно в такой момент меня и нашел Шаевский. Подкрался незаметно, тронул за плечо… Не успела я еще вскрикнуть от испуга – вот ведь… расслабилась! – как летела, вереща, вниз. Виктор от меня не отставал, вопил так, что оставалось только позавидовать его луженой глотке и тренированным легким.

В воду мы вошли одновременно.

Изумрудная зелень, до краев наполненная светом, стаи рыбешек, взирающих на нас с искренним изумлением, легкость, неожиданно пришедшая на смену той тяжести, что не давала мне все эти дни вздохнуть полной грудью.

Вытаскивал меня на берег Шаевский. Ныряли мы с таким упоением, что в какой-то момент я поняла: все. Мне и здесь хорошо. Выпустив пузырьками воздух, закрыла глаза, растворяясь в этой невообразимой, чарующей тишине.

Наслаждалась процессом я недолго.

Песчаная полоска вдоль кромки воды была узкой, но нам хватило. Устроив голову на плече напарника и слушая, как ритмично бьется его сердце, смотрела в небо, не понимая, как все эти дни могла не замечать его безбрежности и бездонности. Меня медленно отпускало напряжение и тяжесть прошедшего.

Поднялась я, когда начало припекать. Рубашку, которую надевала поверх купальника, чтобы не сгореть под горным солнцем, пришлось оставить в воде.

Окинула оценивающим взглядом Шаевского.

Тот подмигнул:

– Нравлюсь?

Фыркнула:

– Про полный контроль в курсе?

Виктор приподнялся на локте.

– Хочешь проверить?

Довольно улыбнувшись, качнула головой. Какое же это счастье… просто знать, что твой напарник вот он, рядом. Живой!

Наверное, что-то такое мелькнуло в моих глазах. Шаевский встал, подошел, остановившись всего лишь в шаге от меня.

– Я верил в тебя.

Говорить, что я – тоже, не стала, просто спросила, надеясь, что Виктор более в курсе происходящего, чем я;

– Как там Слава?

– Слава? – с ухмылкой переспросил Шаевский, отступая и присаживаясь на камень. Я устроилась на соседний, но тут же подскочила – тот оказался горячим. Показала Виктору кулак, напарник сделал вид, что совершенно ни при чем. – Я бы не стал с ним больше так фамильярничать… – Отметив мой недоуменный взгляд, Виктор продолжил; – Он теперь у нас Вячеслав Владимирович ШТОРМ.

– Именно так, с большой буквы? – протянула я, догадываясь, что за всем этим кроется то, о чем я бы знать не хотела.

– Еще и жирным шрифтом, – засмеялся Шаевский. – Они бы с удовольствием сделали его генералом, но не в столь юном возрасте. Он и так самый молодой полковник среди вояк, куда уж дальше…

Трудно сказать, была ли это истерика, но Виктор уже не хохотал, а едва ли не всхлипывал, захлебываясь смехом.

– Ты только представь… Имея лишь косвенное отношение к операции и используя вроде как находившуюся на отдыхе группу, спас адмирала Соболева, поймал капитана Ивара, за которого Орлов обещал нашивки, вытащил двух маршалов, да еще и оказал техническую поддержку команде О-два.

– Судя по тому, что тебе все еще весело, – вздохнула я, оценив масштаб «разрушений», – это еще не все.

Тот бесшабашно мотнул головой, сглотнул, пытаясь успокоиться. Получилось плохо, но ржать перестал.

– Валанд написал рапорт о переводе в отдел Шторма. Ежов, вынужденный отдуваться за сволочизм штабистов, подписал.

– А Славе-то он зачем? – не поняла я. Смысл в многоходовке точно был, но вот докопаться до него, не имея всех данных…

Виктор посмотрел на меня… удивленно. Потом качнул головой, давая понять, что разочарован.

Вот этого как раз и не хватало, чтобы в голове прояснилось.

– Ну, змей! – Относилось это к Шторму. – Значит, Марка поднимали до уровня жреца с прицелом на Самаринию. И не придерешься, военная разведка, их разработки. А теперь…

– А теперь Валанд подчиняется Шторму и Орлову. И хотят парни из военной разведки или нет, но им придется идти к Славе на поклон, предлагая совместную операцию. Ежову-то по большому счету все равно, но мальчиков из штаба довольными не назовешь. Полковника же не просто так сбагривали подальше от Союза – неудобный очень, а тут…

– Слава всегда добивается своего, – вздохнула я, – тем или иным способом, но добивается.

И только договорив, сообразила, что именно произнесла.

Резко обернувшись к Шаевскому, наткнулась на спокойный, но с толикой грустинки взгляд.

– Возвращаешься?

Он пожал плечом, улыбнулся:

– Так вроде и не уходил.

– Далекоидущие планы полковника Шторма?

Виктор закинул голову назад, посмотрел в небо.

Повторила за ним машинально. Оно того стоило. Сколько смотрела, а каждый раз, как в первый. Сумасшедший восторг и понимание, что ради существования вот такого неба – невообразимо далекого и манящего к себе, можно и рискнуть собой.

– Моя ошибка, – неожиданно отозвался Шаевский, когда я уже и забыла, о чем мы говорили, растворившись в прозрачной голубизне. – Полковник выводил из-под удара. – Помолчал. – Но понял я это только на Маршее.

Догадываясь, что подробностей не будет, кивнула.

Пресловутое: «Мы своих не бросаем». Возможно, звучало пафосно, но лишь до тех пор, пока не касалось лично тебя.

Меня коснулось, так что высокопарности в этих словах я больше не ощущала.

– А хочешь, я познакомлю тебя с женой и дочерью?

Если Виктор хотел побить рекорд по сюрпризам, то ему это удалось.

– У тебя есть жена и дочь?!

Нужно ему было стать… бывшим напарником, чтобы я увидела его смущенным. Ему шло.

Не ответив, Виктор поднялся с камня, протянул мне руку, приглашая последовать его примеру.

– Тебе уже пора? – Мое огорчение было искренним.

Шаевский загадочно улыбнулся, притянул меня к себе, прижал…

– Если тебе когда-нибудь понадобиться моя помощь…

Я откликнулась, эхом…

– Если тебе когда-нибудь понадобиться моя помощь…

Оттолкнула я его сама. Задержись дольше хоть на мгновение, вполне могла захлюпать носом. Представлять себе, что его больше не будет рядом со мной, было тяжело.

– Ну, вот… – усмехнулся Шаевский, нежно вытирая предательскую слезу, – и как ты ему покажешься теперь в таком виде?

– Кому? – насторожилась я. Кажется, мысль о переборе с сюрпризами была несвоевременной.

– Ему, – кивнул мне за спину Виктор, заставляя обернуться. – Только не отталкивай его… хотя бы ради меня.

Тихий шорох по камням…

Оглядываться, чтобы сказать Виктору; «До встречи», – я не стала. Слова нам с ним для этого были не нужны.

Просто стояла и смотрела, как по тропинке ко мне шел…

Слава оказался прав и в этом. На фоне нагромождения камней и исполинских сосен Ровер совершенно не терялся…