0. Восемь с половиной стандартов тому назад

Ряды… Ряды… Ряды…

Белоснежная парадная форма, идеальные линии…

Выпуск Высшей Военной Академии Службы границ…

Смотреть безучастно у Искандера получалось без труда. Даже не образ — «я», сформированное осознанием, что лишь жесткий самоконтроль способен стать залогом жизни для других.

Высокий ментальный уровень.… Дар и проклятие. Если кто и мог позволить себе контактировать с необученным скайлом без того, чтобы рискнуть собственным разумом, то лишь демоны, да самариняне. Но и о тех, и о других, разговор был особый.

Одни — пришлые, чужие в Галактике. Вторые… со вторыми еще сложнее. Вроде и свои, но потомки домонов стали ближе, вписавшись в повседневную реальность настолько плотно, что уже и не разорвать. Эти же… изгои.

Мысль попыталась увести за собой, к проблемам, волновавшим кангора, посланцем которого он являлся, но быстро сдалась, вернувшись к тому, с чего началась. К скрывавшимся за выдержкой эмоциям, кипевшим на площади. Ярким, созвучным когда-то пережитому, пропущенному через себя…

Грань! Черта!

Вчера еще юноши и девушки, завтра… Завтра — офицеры. С честью, долгом, ответственностью…

— Ты кого пытаешься обмануть? — с явной подковыркой внезапно уточнил стоявший справа подполковник Шторм. Не у него, у генерала Орлова, который находился слева.

Внешне — безукоризненная выправка, да и воспринимался, как и положено генералу контрразведки: спокойным, уверенным, способным молниеносно отреагировать на любое изменение ситуации, но если пробиться сквозь ментальную защиту, которой мог позавидовать и скайл, то все натянуто и звенит.

Тонко, надрывно, с тоской, горечью, невозможностью изменить…

Орлов отвечать то ли не собирался, то ли просто не успел. Накопившееся, спресованное в единый монолит напряжение, буквально вдавливающее в покрытие плаца ровные ряды бывших, будущих и настоящих выпускников Академии, вдруг взорвалось, словно мыльный пузырь, опав пустотой… тишиной, в которой шаги поднимающегося на трибуну офицера звучали четко и безоговорочно.

Секундная пауза… Искандер и сам забыл, что нужно дышать, и над площадью разнеслось:

— Академия! Равняйсь! Под знамя Службы границ Галактического Союза…

И воздух завибрировал, отражая… Смирно! Смирно! Смирно…

Воинские церемониалы… Шло время, но они сохранялись практически неизменными. С выверенным ритмом маршей, с чеканным шагом, с выражением лиц, на которых за внешней сосредоточенностью скрывался восторг и кураж…

— Эх, где мои двадцать лет? — вздохнул подполковник, заставив Искандера, там, внутри, вздрогнуть от столь откровенного отражения собственных мыслей.

И не важно, что чужой сектор, да и ритуал мало похож на тот, что вспоминался в эти мгновения, но вот это… сопричастность, сопереживание, стало одним на всех, не завися от расы, к которой каждый из них принадлежал.

Лишь обрывочные ассоциации, способные коротко и однозначно описать то, что ловил взгляд…

Строй, как рубеж… до конца, до последнего вздоха… Не по присяге, по состоянию души, по невозможности переложить на других…

— Там же, где и мои, — понимающе отозвался Орлов. Потом ворчливо добавил: — На сентиментальность пробило или задумал что?

— Генерал… — начал было Шторм, но тут же осекся, скосив взгляд.

Искандер и хотел бы поверить, что продолжить не позволило его присутствие, но не получалось.

Кураж, азарт…

Человеческие эмоции распознавались без труда, пусть еще не всегда приводя к правильным выводам, но в этом случае все казалось более чем очевидным.

Вынос знамени под марш в исполнении настоящего, живого оркестра, который был едва ли не большим анахронизмом, чем бьющийся на ветру кусок ткани; короткая, но наполненная безупречно вписавшейся в происходящее экспрессией речь ректора Академии; слова клятвы, произносимые так, словно это последнее, что осталось в жизни.…

Вокруг уже не тлело — пылало, грозя взорваться как раз к кульминации. Последние команды перед началом вручения офицерских нашивок.

— Она — четвертая, — вновь попав в резонанс его мыслям, высказался Шторм.

— Знаю, — принимая передачу, практически равнодушно отозвался Орлов. — О назначении тоже можешь не говорить, доложили.

— Два дня тому назад или сегодня? — обманчиво флегматично уточнил подполковник. Но чуть сдвинулся, выступая вперед… словно хотел увидеть выражение лица генерала.

— Тебя просили? — грозно сведя брови, вроде как вызверился Орлов.

Продолжалось представление недолго. Быстрый, но острый… заточенный взгляд на Искандера, усмешка… как оценка увиденного за внешней бесстрастностью интереса, с которым тот наблюдал за разговором, и… маска слетела, явив другого Орлова. Но и тут с налету не разобрать, что за роль. То ли сдержанный сопровождающий, точно следующий приказу сверху, то ли… внимательный ученик, оттачивающий в общении с ним мастерство владения собой, то ли… наставник, бесстрастно взирающий на своего подопечного…

Определиться канир не успел, да и не ставил перед собой такой задачи, предпочтя просто быть… здесь и сейчас.

Рядом…

— … курсант четвертого курса, Наталья Орлова», — голос начальника кафедры тактики и вооружения, звучал равнодушно, но Искандер ретушированной бесстрастностью гордости не пропустил, тут же вновь посмотрев на девушку, только что спрыгнувшую со стапеля, на котором несколько минут назад замер внеатмосферный катер.

— У нас говорят: родилась за штурвалом, — между тем продолжил офицер, не заметив, каким жестким, безжизненным стало лицо его спутника. — Предлагали уйти на средние — грех не использовать такой талант на более серьезном уровне, но она отказалась. Категорически! — Вздохнул… довольно. — Вся в отца!

— В отца? — переспросил Искандер, буквально заставляя себя говорить.

Взгляды встретились лишь на мгновение — вряд ли она выделила его среди остальных членов делегации, но даже этого хватило, чтобы со всей очевидностью осознать.…

Это была она… Та, что навеки…

— Он когда-нибудь заиграется, и я его пристрелю, — «спуская пар», хмыкнул генерал, возвращая Искандера в реальность.

— Это он так шутит, — усмехнулся в ответ Шторм, вот только взгляд был… темным, заставляющим не верить словам. Но это в том случае, если умеешь видеть, а так… ирония поверх сосредоточенного внимания. — Красиво! — кивнул он на плац, где как раз в этот момент новоявленный офицер передавал свои нашивки курсанту теперь уже пятого курса.

Преемственность.

— Мне повторить, что она — четвертая! — неожиданно для Искандера Шторм заговорил совершенно о другом. Да и тон был иным: веским, тяжелым, безоговорочным. — Пятерка лучших на курсе, а ты ее… в дыру…

— Базу «Инрас» ты называешь дырой?! — тоже выступил вперед Орлов.

— А! — вскинулся подполковник. — Извини, не понял, что ты из дочери лизоблюдку готовил! Да Наталья тебе этого никогда не простит! Или наплевать… уже до кучи?!

— Зато будет жива! — жестко отрезал Орлов.

— Летая на симуляторах! — продолжил Шторм, глядя на генерала не то с вызовом, не то… с сочувствием. — Она — четвертая на курсе! Тебе это о чем-нибудь говорит?! Из двухсот девяти выпускников! Четвертая!

Подполковник на крик не срывался, говорил ровно, но воспринималось, как если бы бил наотмашь. Каждым словом, каждым звуком.

— С кем приходится работать! — вздохнул Шторм после короткой заминки, внезапно развернувшись к Искандеру. Сделал еще одну паузу… не хватило даже на вздох, если только на догадки. С последним не ошибся, хоть и был близок к этому — ментальная карта подполковника продолжала оставаться спокойной. — Ты не туда смотри! — даже не резко — грубо, вновь заговорил Шторм, обращаясь теперь уже к нему. — О ней, — подполковник кивнул на младшую Орлову, которая как раз в этот момент вышла из строя, — даже не думай. Тут и без тебя все очень сложно.

— Господин подполковник… — начал было Искандер, но осекся, заметив в глазах Шторма уже знакомый блеск. Вцепился — не оторвать.

Подсказки для выводов хватило. Для соответствующей реакции — тоже:

— Я начинаю жалеть, что кангор счел необходимым оказать вам помощь!

— Канир, вы же не институтка, да и у меня не было намерений вас совращать, — вполне довольно фыркнул Шторм, бросив короткий взгляд на Орлова.

Тот, в отличие от них двоих, смотрел только на дочь и, казалось, к разговору не прислушивался.

Искандер в эту версию не верил. Не по основаниям, по прецедентам. К просьбе научить его понимать людей эти два человека отнеслись с полной ответственностью.

— И почему именно мне больше всех надо?! — огорченно развел руками Шторм, когда пауза затянулась настолько, что начала напоминать противостояние. — Или вам всего этого, — опять кивок в сторону плаца, — недостаточно, чтобы сделать предложение, от которого мы с генералом не сможем отказаться?

— Вас очень серьезно недооценивают, — довольно спокойно отозвался Искандер, легко перечеркнув слова, которые сам же и произнес. — По крайне мере, в нашей стороне Галактики.

— Весьма неоднозначное заявление, — Шторм приподнял бровь, пошамкал губами, словно пробуя сказанное на вкус. — Что скажешь, Николай Сергеевич?

— Что кангор Синтар — прав, — так и не обернувшись к ним, отозвался Орлов. — Пока мы игнорировали проблему Окраин, Окраины искали и находили пути к нам. Времени на раскачку нет. Нет! — повторил он… жестко, тяжело. — У нас единственный шанс — упустим, не наверстаем, а работы — страшно даже думать. Менять систему пограничной службы на ближних рубежах — одно, но придется отрабатывать и на дальних.

— А причем тут мы? — вроде как искренне удивился Шторм. — Для этого существует О-два. Это — как минимум. Как максимум, пусть у штабных голова болит. Там целый отдел стратегического планирования! — чем больше говорил, тем сильнее распалялся подполковник.

— Вячек! — качнул головой Орлов… продолжая смотреть на плац. Его дочь вновь стояла в строю, но… разве это имело значение? — Так куда ее? — вновь безукоризненно вписавшись в мысли Искандера, без малейшего любопытства поинтересовался он.

— Куда и просилась, на «Хеморшир». Помощником капитана малого пограничного крейсера, — безмятежно отозвался Шторм.

— Прорывы не реже, чем каждую декаду, — «перевел» Орлов. — За стандарт выбытие по личному составу до десяти процентов. — Усмехнулся… язвительно: — Удружил!

— Опыт, которого не даст ни одна Академия. Весь старший офицерский состав с боевым прошлым, все участвовали в конфликте с Самаринией. По количеству присвоенных внеочередных званий — первые во всем Союзе, — парировал подполковник. Закончил, несколько смягчив интонации: — Ты представляешь, чего мне стоило за два дня переиграть всю ситуацию?

— Это имеет какое-либо отношение к…

Закончить Искандеру Орлов не дал, развернувшись резко… благо, на этой, закрытой трибуне, кроме них никого не было, чтобы привлечь ненужное внимание:

— Вся подготовительная работа, господин канир, ложится на нас с вами. Идея создания Службы Внешних границ признана моим Правительством перспективной. А что касается всего остального…

— А что касается всего остального, — перехватил реплику генерала Шторм, — то без опорной сети на Окраинах нам делать нечего. Совать свой нос неизвестно во что…

— У вас есть конкретные предложения?

Шторм закатил глаза, потом посмотрел на Орлова, словно говоря: «И как вот с… этим вообще можно иметь дело?!», но ответил без контекста:

— На плотный контакт «добро» не получено, поэтому заходим с двух сторон, но… — по ощущениям пауза была наполнена смыслом, вот только Искандер не улавливал и малой доли. Люди… Он собирался научиться их понимать. Не для них… Для нее.

— … но, — продолжил Шторм, вдруг посмотрев на довольно молодого офицера, стоявшего на трибуне наискосок. Тот ответил… кивком, еще до того, как взгляды встретились, — обратите внимание. Игорь Таласки. Эмпат и интуитивщик.

— Интересные у вас кадры, — запоминая собственные ощущения от мимолетного «прикосновения» к ментальной составляющей чужой личности, протянул Искандер и… поинтересовался, закрепляя преподанный урок: — Это ведь еще не все? — имел в виду он продолжавшееся действо по вручению нашивок.

Шторм вновь приподнял бровь, но теперь уже довольно, Орлов дернул плечом, словно пытаясь сказать, что ничего другого и не ожидал.

Отвечал подполковник, давая своему генералу возможность и… повод еще раз посмотреть на стоявшую в первом ряду дочь:

— Сначала, по традиции, показательный пилотаж для успешно прошедших первичный отбор в Академию, а затем…

— А затем — большая пьянка, — насмешливо добавил Орлов. — Тоже… по традиции.

— Это — для них, — хмыкнул Шторм. — А для нас — бдеть, чтобы не уронили офицерской чести и не прогуляли за одну ночь выданные подъемные. — Вздохнул… повторил, не скрывая ностальгических ноток: — И где мои двадцать лет… — Потом поднял взгляд на Искандера и… довольно фамильярно уточнил, словно очерчивая круг, внутри которого оказался и он: — Ты с нами?

— А нужна поддержка? — «поймав» кураж, мгновенно отреагировал Искандер. Впервые, но… уже зная, что этот процесс уже не остановить.

Изоляция скайлов закончилась. Он был если и не первым, то точно далеко не последним.

* * *

Нас и вправду отпустили.

Можно было задаться выяснением причин такой лояльности, можно было сразу предположить, что мы опять играем роль живца, а можно — проигнорировать. Мы с экипажем именно так и поступили.

Но уже после того, как у нас с ними состоялся весьма нелегкий для меня разговор.

А до этого мы долго беседовали с Дарилом.

Я возвращалась к себе, проводив отца. Мое обещание беречь себя он выслушал и, в чем мне не хотелось бы сомневаться, даже поверил.

Искандер покинул борт «Зверя» еще раньше. Только и сделал, что надел мне на палец тоненькое колечко, как две капли воды похожее на то, спасшее мне жизнь. Да весьма демонстративно провел ладонью по шее.

Я не отстранилась. Сообразить, что именно так он подсаживал мне сэйвов, было несложно, когда знаешь, что это за штучки. Глазами не увидишь, а как «уйдут» под кожу, ни один сканер не возьмет. Даже у скайлов считались секретной разработкой.

— Больше не будет заказов, Дарил. Тот был последний.

Демон вальяжно развалился в кресле напротив, словно речь не шла о том неизбежном, что рано или поздно должно было произойти. Вот только произошло неожиданно для нас обоих.

Он перехватил меня в коридоре, преградил путь, давая понять, что намерен настаивать на своем до конца. А я спорить и не собиралась. Смерть вообще сделала меня покладистой.

— Мы все об этом знаем, — тем не менее, совершенно серьезно ответил он. Вызывая легкое раздражение этим контрастом. — Все к тому и шло. Перевозки приносили деньги, но перестали доставлять удовольствие.

— Так почему же молчали? — удивленно вскинулась я. Оказывается, на корабле было то, о чем я не догадывалась. Неприятное открытие.

— Нам всем было хорошо вместе, никто не хотел расставаться. Да и не хочет.

Это был тот самый тяжелый момент, о котором я уже не раз думала. Мы стали не просто экипажем, который сегодня есть, а завтра безболезненно рассыплется карточным домиком.

И что было с этим делать…

— И что же нам делать? — повторила я вслух то, о чем подумала. Не перекладывая ответственность, советуясь.

Демон шевельнулся в кресле, словно устраивался поудобнее, потом наклонился в мою сторону.

— Знаешь, я думаю, решение найдется само. А на крайний случай, есть у меня одна идея…

Насколько бы тяжелой не была наша беседа, я не удержалась от смешка. Когда Дарил так говорил…

— Опять шпионские игры?

— Ты меня ими вечно будешь попрекать? — обиженно протянул он, но заметив, что я не склонна шутить, продолжил без ужимок. — Да нет, я уже предупредил отца, что ухожу со службы.

Я окинула его заинтересованным взглядом.

— Что-то знаешь?

Ответом мне послужила кривая усмешка.

— Есть у меня кое-какие догадки, но я пока промолчу. Поверь, так будет лучше.

— Хорошо, — согласилась я с ним. — Тогда давай про идею.

Дарил, рывком, подскочил, прошелся по мини-рубке в моей каюте.

— Я тут подумал…

— Да не тяни ты уже, — рыкнула я, поражаясь подобному поведению. Чтобы смутить демона, нужно было постараться.

— Помнишь, когда мы вытаскивали девчонку, которую продали Шахину…

— Понятно, — фыркнула я, — хочешь стать этаким Робин Гудом.

— Кем? — не понял Дарил.

Пришлось объяснять.

— Был на Земле в прошлом такой герой. Грабил богатых и раздавал все бедным. Ну и защищал сирых и убогих.

— На «грабить» я не настаиваю, — довольно заулыбался демон, — но вот защищать…

— Дите ты великовозрастное, — поднявшись, подошла я к нему, потрепала по жестким волосам. Демон от этой невинной ласки даже зажмурился. Точно, как ребенок. — Еще не наигрался, героем хочешь побыть?

— Так вроде и ты…

Мне пришлось, соглашаясь, кивнуть. Я, вроде, тоже.

— С остальными говорил? — уточнила я, не сомневаясь в его ответе.

— Говорил. Никто не отказался, но подумать еще есть над чем.

— Хотя бы о том, где кредиты брать…

— На охране, — тут же нашелся Дарил. — Мы всю галактику облазили, все тропинки знаем. Такие навигационные карты, как у нас, мало у кого водятся.

Я опять была вынуждена кивнуть.

— Будем считать, что принимается, но…

— Мы с тобой. — Выражение лица у демона было: умру, но с места не сдвинусь. И ведь не сдвинется, не первый раз я на его упертость напарывалась.

— Это моя месть, — сделала я слабую попытку убедить его в другом.

— Это наша месть, — поправил он меня. — Что ты с ними потом сделаешь, нас не касается, но искать их мы будем вместе.

Переубеждать я его тогда не стала. Просто приказала собрать экипаж.

А потом стояла в кают-компании и смотрела им в глаза. Каждого из них я знала много лет, каждому верила, как самой себе. Они были единственными, среди кого я отказала себе вправе искать предателя. Не потому что у них не было такой возможности, захотели бы — нашли. Просто доверие либо оно есть, либо…

В отношении еще одного человека, я так не думала.

— Это будет опаснее, чем все, что мы делали до этого.

Ответом было молчание. И только Костас чуть слышно ругнулся, но это уже о чем-то своем. Головы от дисплея планшетника он так и не поднял.

— Но опаснее будет другое.

Этой фразы хватило, чтобы даже мой хакер выполз из своего виртуального мира. Я долго думала, говорить им о возникших у меня подозрениях или сначала попытаться разобраться в них самой. Но очень скоро поняла — эта ноша слишком тяжела для меня одной.

Рассказать обо всем Искандеру, тем более что это, вроде как, теперь его вотчина? Не смогла. Понимала — сделаю шаг к нему, и больше не отойду, попаду как бабочка в паучьи сети.

Испытание Тарканом ослабило меня. Прежде чем хотя бы просто разговаривать со скайлом мне предстояло собрать себя заново.

Поведать отцу… Опять заставить его принимать то решение, что и так далось ему с огромным трудом. Ведь это он отпустил меня, только вновь успев обрести.

Так что выбора у меня не оставалось — только экипаж. Самый лучший экипаж!

Да и было это слишком личным, чтобы разделить с кем-то, кроме них. Не говоря уже о том, что касалось это и моих мальчиков. Ведь предали не только меня, предали нас с ними.

— Капитан, ты испытываешь наше терпение? — невинно улыбнулся Тарас, вновь напоминая ангела. Падшего ангела.

— Скорее, не знаю, как сказать… — протянула я, в очередной раз перемеривая каюту.

— Что-то новенькое, — вскинул бровь Дарил. — Стас, она случайно не в положении?

Демону было известно, как слегка разрядить обстановку. Потому только улыбнулся, когда я грозно зыркнула на него.

— За это пока не беспокойся, — «успокоила» я его, останавливаясь точно в центре. — Я думаю, что Шахин лишь пешка.

Костас вскинулся. Довольный. Похоже, со своим заявлением я уже опоздала. Это радовало. Значит, когда-то я не ошиблась, уговаривая его войти в мой экипаж. Да и остальные не выглядели удивленными.

Ох, мальчики, вывод после такого напрашивался не очень приятный. Для меня.

Не самый хороший я капитан, раз не заметила, как они, оставшись одиночками, сумели стать единым целым.

— Кого-то подозреваешь? — поинтересовался Тарас. Вряд ли проверяя собственные мысли, скорее, просто полюбопытствовал.

— Да, — жестко произнесла я. — Но доказательств у меня нет. И вряд ли появятся, если мы не доберемся до Шахина.

— Судя по тому, что ты не выглядишь расстроенной, — с ноткой ехидства произнес Дарил, получив в ответ мой задумчивый взгляд, — вместо доказательств у тебя есть догадки, где его искать.

— Есть, — фыркнула я, понимая, что прошлое вдруг отступило, сдалось перед пониманием, что даже там, на Таркане, я не была одна. — На Харабе.

— На Харабе, так на Харабе, — обманчиво равнодушно заметил, вставая, Костас. — Хоть у демонов, лишь бы скучно не было.

Что ж… это — то немногое, что я вполне могла им обещать. Скучно нам вряд ли будет.

Но прежде, чем отправиться на поиски Шахина и Ивара, мне нужно было сделать еще два очень важных дела.

* * *

— Капитан, куда летим?

Вместо того чтобы ответить, я продолжала смотреть на дисплей. Два крейсера уменьшались в размере, становясь лишь грязными точками на фоне пылающей звезды.

Моя жизнь опять сделала виток. Как итог: прошлое скрылось за поворотом, будущее все еще не разглядеть за предрассветным туманом.

— Капитан… — рука Дарила тяжело легла на плечо. — Ты помнишь, что мы — вместе.

Положив сверху свою ладонь, я чуть повернула голову. Только увидеть силуэт.

Выбор сделан. Отступать поздно. Да и ни к чему. Не будет мне спокойствия, пока не смогу посмотреть в его глаза. И сказать… я все знаю.

Эта тварь страшнее чем Шахин, беспринципнее, чем Ивар.

— Костас, — навигатор не шелохнулся, но я знала, что он меня услышал, — курс на Таркан.

Пальцы демона чуть сжали мое плечо, словно он пытался спросить, понимаю ли я, что делаю.

Я понимала. Прежде чем идти дальше, я должна была увидеть Индарса. Вопросом, захочет ли он встретиться со мной или нет, я не задавалась. Откажется… значит, заслужила.

— Капитан, курс рассчитан.

— Первому пилоту принять курс. — Убрав ладонь, склонила голову, коснувшись руки демона. — Займи свое место.

— Курс принят. Прошу подтверждения.

Дождавшись, когда Дарил выполнит приказ, развернула к себе панель пульта. Все было привычно, семь стандартов изо дня в день… Так почему же сейчас каждый жест воспринимался, как внове?!

Одернув саму себя — раз решила перечеркнуть, хватит сожалеть, набрала код.

Тарас тут же отозвался:

— Курс подтвержден. Работают разгонные двигатели.

— Прыжок по готовности, — откинулась я на спинку пилот-ложемента.

— Капитан, личное сообщение с «Аурели».

— Ответить… — Я подмигнула обернувшемуся ко мне Тарасу. Тот был явно удивлен, что я даже не стала его читать. — Я — помню.

— У тебя от нас секреты? — обиженно протянул Дарил.

— У меня инстинкт самосохранения, — улыбнулась я. — Кое о чем вам лучше не знать.

— Например? — тут же ухватился демон. Кажется, его моя веселость не обманула. Ничего, скоро оба привыкнем.

— Например? — повторила я, краем глаза следя за показателями работы двигателей. Разгонные выходили на полную мощность, вот-вот должен был включиться маршевый. — Например, о том, что я предпочитаю брюнетов блондинам.

Тарас фыркнул и закатил глаза. Но уже через мгновение был серьезен. Эти мальчики умели развлекаться, но не в такие моменты.

— Маршевые на разгоне. Входим в зону прыжка.

— Принято, — машинально ответила я, прокручивая кольцо на пальце. Посмотрела специально, даже надпись была такой же. Ты и я. Или удивительное совпадение или… мне просто подтвердили правильность моих догадок. Скорее второе. Это снимало подозрения с одного и косвенно подтверждало вину другого.

В прокол мы вошли на последней доле секунды. Чтобы все было, как обычно. Вот только, как обычно пока что не было.

Сутки полета показались мне короткими, пусть я и провела их в рубке. Оставаться в одиночестве я пока еще не могла, а попросить кого-нибудь из ребят составить мне компанию…

Это показалось мне уж слишком нетривиальным.

Вышли из прыжка как раз на границе сектора. Я дремала в пилот-ложементе, умудрившись свернуться в нем калачиком. Открыла глаза, когда зазвенел зуммер. В душе я опасалась, что возвращение к стархам всколыхнет уснувшие было страхи, но этого не произошло. Каждое мгновение, отделявшее меня от несостоявшейся смерти, становилось для меня лекарем.

Я — выздоравливала. Оставалось надеяться, что в самый неподходящий момент болезнь не вернется.

— Капитан, служба контроля запрашивает позывной.

У штурвала вновь был Тарас. Валечка потребовал себе две тихие вахты, пробурчав, что после шмона, который устроили на корабле молодчики с крейсера, ему придется восстанавливать все оружейные настройки. Этим он и собирался заняться.

Причина показалась мне весомой. Не хотелось оказаться безоружной в том месте, куда мы собирались заглянуть.

— Принято. Ввожу код.

Символы вылетели из-под пальцев темными птицами. А ведь видела только один раз. Похоже, очень хотелось запомнить.

— Принят, — отрапортовал Тарас, не задав того единственного вопроса, который должен был рваться с губ. Такого кода в нашей системе не было. — Служба контроля передает посадочные координаты.

Вошедший в рубку Дарил присвистнул. На голографическом экране крутилась, увеличиваясь, сфера центральной планеты. Красная линия наматывала круги, выискивая точку посадки. Когда демон столь неожиданно выразил свои чувства, она как раз уткнулась в императорский комплекс.

— Визит вежливости?

— Скорее уж благодарности, — потянулась я, скинув на пол плед. И ведь не ощутила, когда укрыли.

— Таши… — демон остановился напротив, явно не для того, чтобы пожелать доброго утра. Тем более что садились мы уже в ночь. — Не пора ли прекращать играть в одиночку.

Я уже была готова согласиться с ним, но опять отвлек Тарас.

— Капитан, катера.

А то я не видела. Четыре тяжелых катера, как говорили в академии: только до забора, имея в виду, что за пределы систем они не летали. Хороши оказались тем, что были одинаково маневренны и в космосе, и в атмосфере. Серьезные противники.

— Обычная предосторожность, — спокойно ответила я. Еще бы так же легко избавиться от опасений. Индарс меня спас, но не сочтет ли мое появление наглостью. Впрочем, мои мысли отдавали тухлятинкой. Я иду к нему гостем, а к гостям отношение особое. — Если что, я на связи. Пойду, переоденусь.

Времени это много не заняло. Когда вернулась в рубку, выбрав старую серую форму перевозчицы, что честно служила мне много лет, Тарас еще заводил корабль на взлетно-посадочный стол.

— Думаешь, сделает для тебя исключение? — поделился со мной сомнениями Дарил, показав на табло местного времени. До полуночи оставались считанные минуты.

— Не сделает, значит, будем ждать, — твердо ответила я, надеясь, что не придется. Я не хотела торопить событий, но чувствовала, что время для меня имеет значение.

— Капитан, — лишив нас возможности поспорить, позвал Тарас, — тебя вызывают.

— Принято. Открытый канал. — И как только боковой экран вспыхнул, погасив настроечную таблицу, произнесла: — Здесь капитан «Зверя» Таши. Прошу личной аудиенции императора.

И замолчала, не в силах сдержать выступивших на глазах слез.

Но это уже была не слабость — облегчение.

Вместо кого-нибудь из личной гвардии или верных, передо мной проявилось лицо Индарса. Глаза смотрели в упор, словно не веря. Плотно сжатые губы, резко-очерченные скулы, вздрагивающие ноздри…

Я поднималась, приветствуя, как в слепом угаре. Опираясь на подлокотник, медленно, выдирая из тела последние капли силы.

— Император! — Голова не склонилась, упала на грудь. А потом я поступила так, как считала единственно правильным. Для него. Для себя.

Опустилась на колено, признавая его мудрость и величие.

То, что он сделал для меня, выразить словами было невозможно. Не было их в межгалактическом.