Ракселя трясло.

Не от страха — бывало и хуже. От ощущения бессилия, которое пришлось испытать.

Всего мгновение… Ему — хватило.

— Сядь! — Валанд подтолкнул к креслу, сам отошел к столику. — Воды? Вина?

— Что угодно, — прохрипел Самир, только теперь осознавая, что всё!

Не то — всё, когда совсем поздно. Когда уже есть надежда.

— Тогда — вина, — «осчасливил» Марк, наливая полный стакан. Не подал — поднес к самым губам, ответил понимающей улыбкой, когда Самир ладонью сжал его запястье, помогая влить в себя все до капли. — Теперь минуту на вздохнуть и можешь рассказывать, — отошел он от стола, как только Раксель сделал последний глоток.

— О чем? — тряхнул тот головой, вытер рукой губы.

— Не знаю, — пожал плечами Валанд, устраиваясь в кресле у самой стойки. Не понравилось… встал, передвинул дальше в угол, снова сел. — Это ведь ты со мной хотел поговорить.

— Больше не имеет смысла, — скривился Раксель. Зажмурился…

Одно к одному. Риман. Ильдар. Джориш. Мария. И — внучка. Сколько ни сравнивай, а выбор не в ее пользу.

— Вот и выясним, имеет или нет, — довольно равнодушно откликнулся Марк. — Станнер нужен?

Раксель открыл глаза, посмотрел на выглядевшего беззаботным Валанда. А у самого на плаще не смытая кровь эклиса…

Скажи кто раньше, что именно офицер О-два будет спасать жизнь Ильдара…

Мысль была не о том.

— Та девочка, Лея Лармиль. — Получилось глухо, но — получилось.

— Сестра Рэи, — выпрямился в кресле Марк.

Оперативку он тогда взглядом зацепил, но потом все пошло кувырком. Вместо ужина пришлось разбираться с кучей обработанных аналитиками данных, выискивая новые зацепки, ну а потом стало и не до них.

О возможных проблемах с Риманом предупредил Ильдар. О причинах — тоже, заставив иначе оценить все их последние стычки. Не противостояние, не попытка поставить на место — прорывающийся сквозь самообладание дар. Первое и второне не исключалось, но… Слабость жрецов такого уровня в их силе. Достаточно оказалось дернуть не за ту ниточку.

Решать, кто прав, а кто виноват — поздно, только разгребать. И не только за себя…

— Где Тормш? — неожиданно перескочил Самир.

Отголосками собственных мыслей.

— С Риманом. Вправляет мозги.

— Этот умеет, — грустно усмехнулся Раксель. — Второй дед…

— Ты не отвлекайся, — «дернул» его Валанд. У их проблем был отягчающий фактор — время.

— Она не сестра Рэи, — потерев ладонью висок, поморщился Раксель.

Ильдар словно знал, кому именно придется распутывать его творение. Уровень пятый, но само плетение сложное. Да и созданная реальность иной мерности, чтобы не просто блокировать утечку, но и нейтрализовать, сделав ловушкой.

Одного не успел — сбросить контроль, продолжая оставаться и здесь, и там. Как точка отсчета, как нуль в системе координат. Сдвинь — потянет за собой.

— Дочь? — исподлобья посмотрел на него Валанд, вернув в настоящее.

— Да, — вздохнув, кивнул Самир. — Моя внучка.

— Станнера придется посвятить в подробности, — резко поднявшись с кресла, Марк отошел к окну. — И Орлака. Это из моих. Из твоих…

— Это не первоочередная задача, — Самир сжал голову руками.

Виски ломило. Сейчас бы никого не видеть и не слышать, но… Это было значительно больше, чем они могли себе позволить.

— Не первоочередная?! — зарычал Валанд, неожиданно для Ракселя оказавшись с той стороны стола. Ударил кулаком. — Твою мать! Ты что, до сих пор ничего не понял?!

— Заткнись, — попросил Самир, скривившись. — Что я должен понимать?

Валанд протяжно выдохнул, отошел к двери. Вернулся, но не дошел, остановившись в центре кабинета.

— Ты согласен, что все контакты с вольными, которые мы выявили, имели в основном экономическую направленность?

— До определенного момента, — ответил Раксель, с трудом заставив себя сосредоточиться.

— Пока к власти не пришел Ильдар, — принял поправку Марк, — грозя уничтожить уже налаженные каналы.

— Думаешь, домоны не имеют к этому никакого отношения?

— А зачем мы им нужны? — зло усмехнулся Валанд. — Другой конец Галактики, плюс изоляция. — Он качнул головой. — Даже если и вспомнили, то лишь когда Ильдар начал восстанавливать утраченные связи. Да и то… — Он твердо посмотрел на Ракселя. — То, что хотели, они уже получили.

— Демкаш?

— У этого оружия — серьезный потенциал. Не помоги случайность, могли узнать о его существовании слишком поздно.

— Звучит убедительно, — был вынужден согласиться Раксель.

— Могу ошибаться, но только не в том, что вплоть до недавнего времени именно так все и было.

— Хорошо, — кивнул Самир, принимая уточнение, — с этим понятно. К чему ты клонишь?

— К тому, что происходит на Самаринии сейчас.

— И что же происходит на Самаринии сейчас? — повторил Раксель, сменив интонации.

— Попытка переворота, — насмешливо протянул Валанд. — Тщательно продуманная, учитывающая менталитет и традиции самаринян и рассчитанная не на молниеносную смену власти, а на ее планомерное ослабление. И это уже совершенно иная история, на которую ни домоны, ни вольные не способны.

— Спорно… — качнул головой Самир. Вновь поморщился…

Боль затихала, пока не шевелился, но на покой рассчитывать не приходилось.

— Ты просто не хочешь в это верить, — нахмурился Марк. — Я тоже не хотел, но уж больно все знакомо. Схемы, уровни…

— Разработки О-два? — напрягся Раксель.

— Не в качестве планов, — «успокоил» его Валанд. — Тактические игры.

— Серьезный подход, — криво усмехнулся Самир. — Тоже участвовал?

— Не о том думаешь, — огрызнулся Марк. — Нас постоянно сдергивают на частности, не давая увидеть картинку. Точечные удары, проверяя реакцию, оценивая силы, выявляя ключевых игроков и тех, кто стоит за ними. У нас это называлось — прокачать второй эшелон.

— Какое отношение к этому имеет Лея?

— Самое непосредственное, — бросил Валанд, отходя к окну. — Полчаса…

— Совет будет трудным, — согласился Самир с тем, о чем Марк предпочел не говорить. Поднялся с кресла, подошел к Валанду, встал рядом. — Она справится.

— Удивительная женщина, — не без гордости произнес Марк. — К Риману нужно приставить усиленную охрану.

— Зачем? — резко повернулся к нему Раксель, совершенно забыв про боль.

— Те, кто выступил против нас, начал отстрел фигур. Ты — первый. Дестабилизированный Риман будет вторым. Вряд ли кто-то мог предположить, что Ильдар столь неожиданно выйдет из игры, но такого шанса они точно не упустят.

— Я — первый? — переспросил Самир. Не то, чтобы не понимал, но…

Если Валанд был прав…

— Тебе рассказать, как будут развиваться события дальше? — теперь Марк смотрел уже на него. — Сутки, двое, трое… Чтобы ты достаточно созрел для соответствующих решений. Это уже с учетом ранения Ильдара и вынужденных корректировок плана. — Говорил он спокойно, на Ракселю казалось, что хлестал словами. — Затем с тобой свяжутся и предложат выбирать: твоя внучка или… — Марк скривился, но закончил: — или, например, я. Может, начнут с какой-нибудь мелочи. Не заметить, забыть, пропустить… Возможно, ты даже откажешься, но сомневаюсь, что это продолжится долго.

— Почему? — хрипло выдавил из себя Раксель. Он и сам мог ответить себе на этот вопрос, но…

Самому себе он не был готов поверить.

— Потому что кому-то очень хорошо известно, насколько дорога тебе стала Рэя и понимает, что эта девочка — твоя единственная память о ней. И когда ты получишь запись, на которой ее насилуют здоровые мужики, ты не только забудешь или не заметишь. Ты сделаешь все, что они от тебя потребуют, лишь бы для нее все закончилось.

— Суки!

— Суки, — согласился с ним Валанд. — Но пока у нас еще есть несколько дней, чтобы добраться до этих тварей до того, как для девочки станет поздно.

— Ты ведь что-то…

Валанд опять перебил:

— Я знаю систему изнутри. И знаю, как и кем выкладывается эта западня.

— Как и кем? — переспросил Самир, уловив угрожающие нотки. — Настолько близко?

— Хотел бы я ошибаться, — устало протянул Марк. — Сутки на проверку. Еще одни на подготовку. Если уложимся с первым, второе можно резать по-живому. Все упрется в количество возможных жертв.

— Сам пойдешь? — нахмурился Раксель.

— Извини, — развел Валанд руками, — но в таком деле я твоим парням не слишком доверяю. Если только…

— Возьмешь Бэйкара, — твердо, как отрезал, произнес Самир.

— Бэйкара, так Бэйкара, — равнодушно отозвался Марк. Бросил взгляд на табло времени: — Давай коротко, но с деталями…

Раксель был прав, когда говорил, что среди всех стоящих перед ними задач эту трудно было назвать первоочередной. Но…

К демонам было то будущее, где власть становилась ценнее жизни ребенка!

* * *

— Вам нужно отдохнуть.

Гиран подошел неслышно, но сил не было даже на то, чтобы вздрогнуть от неожиданности.

Вопреки ожиданиям, Совет прошел довольно спокойно. О ранении Ильдара объявил Риман. Коротко, без подробносней, но уточнений не потребовалось. Достаточно оказалось фразы о том, что ситуация не критична, и вопрос о наказании виновных будет принимать эклис, когда придет в себя.

Он даже на лиската Храма Судьбы в этот момент не смотрел…

Я вину Джориша признать отказалась, сочтя все произошедшее именно стечением обстоятельств. Для Римана все выглядело несколько иначе. Хороший повод, чтобы избавиться от мешавшего его планам жреца.

Радовало, что не Риману предстояло произнести последнее слово, а Ильдар своих клятв не нарушал.

— Я должна успокоить маленькую Лору, — продолжая смотреть на изломанную линию вершин, произнесла я. Лаймэ вставало из-за гор, за ними же пряталось на закате.

Окна личных покоев эклиса выходили на восток. Моего кабинета — на запад.

— О ней есть, кому позаботиться…

— Гиран, — развернулась я к нему. Хотела резко, но тело подвело, движение вышло рваным, неровным, — есть долг, который больше чем просто долг — потребность. Бессловесная потребность быть там, где ты должен быть и делать то, что должен.

— Для вас передали тонизатор, — принял он мои слова. — Но сначала вам нужно позавтракать.

Я поджала губы:

— Не могу.

— В ближайшие дни вам потребуются силы, — с едва ощутимым нажимом отозвался он.

— Ты прав, — не нашла я, что возразить. Ближайшие трое суток отвечать за Самаринию предстояло и мне.

— Не только вам, — поправил меня Гиран. Я не произнесла последнюю фразу вслух, но наши мысли двигались в одном направлении, — именно вам. Риман все еще нестабилен. Джориш…

— Пригласите лиската Римана, Джориша и Верховную Марьям ко мне на завтрак, — отходя от окна, попросила я. — А я пока навещу Лору.

— Как прикажете, — склонил он передо мной голову. — К инессе Исхантель вас будут сопровождать Ждан и Хорун.

Кивнув — так было лучше, застегнула поданный им плащ. Безопасность…

Те дни, когда безраздельно властвовала рациональная часть меня, не прошли даром. Многие вещи, проходившие раньше мимо внимания, стали частью реальности, которую я признала. Ответственность — тоже. Не та, когда от тебя зависит жизнь команды. И даже не та, когда на твоих экранах выстраивается эскадра, готовая четко следовать намеченному тобою курсу. Другая… В которой мир раздвинулся до границ Галактики, но не застыл на них, а лишь замер, готовый растечься и дальше, до краев Вселенной.

Раздвинулся, вместив в себя каждого, кто его населял. Не безликой массой — мечтами, надеждами, желаниями, стремлениями… жизнью.

Тяжелая ноша.

Мне предстояло доказать, что я — справлюсь.

В коридор мы вышли вдвоем, но Гиран сразу покинул меня, оставив наедине с двумя хошши.

Наш первый разговор… Неловкости я не испытывала — прошлого не изменить, лишь решимость все исправить:

— Этого больше никогда не повторится, — твердо произнесла я, переведя взгляд со Ждана на Хоруна. — Для меня это был страшный урок.

— Госпожа кайри? — Ждан посмотрел на меня с недоумением.

Вот она — разница в менталитете. Он даже не понимал, о чем я говорю.

Или… даже в этом пытался облегчить тяжесть в моей душе.

— Я предлагаю вам войти в мой ближний круг, — глядя на старшего из братьев — ему принимать решение, продолжила я. — Если посчитаете, что достойна.

— Это честь для нас, — ни на секунду не задумавшись, ответил тот. — Мы принимаем ваше предложение, госпожа кайри.

Мне бы вздохнуть с облегчением, замереть, позволяя себе хоть на мгновение расслабиться…

Они были другими. Ильдар, Риман, Джориш, Раксель, и даже сорвавшийся, в том числе и по моей вине, Димитр. Они были рождены в рамках этих законов. Их воспитывали, как будущих правителей этого мира. Они шли вверх по ступенькам, становясь сильнее, с каждым шагом все легче принимая тот груз власти, который ложился на их плечи.

Но…

Вот этого: вздохнуть с облегчением… расслабиться… они были лишены так же, как и я. Отвечая не просто за Самаринию — за будущее мира, в котором предстояло жизнь их детям, внукам, правнукам… Оставаясь при этом просто людьми…

Одними из…

Понять, не встав рядом, сложно. Принять…

Судьба! Предназначение! Выбор!

Лишь поднявшись на самую вершину можно было увидеть, что все три — суть одного. Жизни — в ее беспрерывности и быстротечности.

Кто-то мог назвать эти мысли патетикой, я бы не стала обвинять в легковесности подхода. Не встав рядом…

— Это честь для меня, — сглотнув вставший в горле комок, отозвалась я. Продолжать тему не стала: — В покои инессы Исхантель.

Ждан тут же вышел вперед, Хорун занял место за моей спиной.

Так было и так будет! Я не собиралась забывать эти мгновения. Чтобы не забыть и то, через что пришлось пройти, ради вот этого понимания. Не сути этого мира — той цены, которую необходимо заплатить, чтобы осознать свое место в нем.

Комнаты, где разместили Лорианну, находились на втором уровне. Охраны не видно, но в ее наличии я не сомневалась. Дочь эклиса была будущим, которое когда-нибудь, но наступит.

Вошла я в небольшую гостиную без приглашения, воспользовавшись своим правом, и тут же наткнулась на полный боли взгляд. Девочка сидела, забившись в угол дивана и смотрела… Не на меня, на дверь. Меня она словно и не видела.

— Лора! — выдохнула я, рывком расстегнув плащ и отбросив его в сторону.

Быстрым шагом подошла к дивану, подняла безвольное тельце Лорианны, прижимая к себе.

Дочь Ильдара была взросла не по годам, но… она продолжала оставаться ребенком.

— Лора, — целуя ее зареванное личико, шептала я. Гладила по растрепанным волосам, тормошила, пытаясь вырвать из оцепенения, из того ужаса, в котором она потонула. — Лора, девочка моя!

— Он умер? Да? — практически беззвучно, неожиданно прошептала она. И повторила, словно я могла ее неправильно понять: — Папа умер?

— Нет! — едва сдерживая, чтобы не завыть от отчаяния, поставила ее на пол. Опустилась на колени. Обхватив ее лицо руками, заставила смотреть на себя. — Он не умер и не умрет!

— Я видела… — ее глаза были слепыми. Не как у Бэя, те просто не видели, эти же отказывались. — Много крови. Тьма. Смерть.

Вот он — нелегкий выбор. Я должна была провести Совет. Я должна была находиться с ней.

Чем ты готов пожертвовать…

…Этому миру нужна Богиня-женщина. Та, что будет дарить любовь и заботиться о нем. Та, что будет чувствовать его боль…

Слова Джориша теперь звучали по-другому, да и понимание смысла единения кайри и эклиса воспринимались иначе. Он и я. Не выбор одного из двух, его отсутствие, потому что нас — двое.

— Он — жив! — жестко произнесла я. Встряхнула за плечи… Голова дернулась… бессильно. — Слышишь! Жив!

И не важно, что у самой все расплывалось перед глазами. Не важно, что губы кривились от сдерживаемых рыданий. Она не была моей дочерью, но… она была моей дочерью!

— Жив, моя хорошая, — вытирая то ее слезы, то свои, вновь и вновь повторяла я. Убеждая себя. Убеждая ее. — Наступит день и он очнется. А потом мы опять будем бегать в парке. И слушать рассказы Бэйкара. И спорить, могло такое быть или он все придумал. А папа будет смотреть на нас и улыбаться…

Лорианна отшатнулась внезапно. Еще мгновение назад потерянная, она вдруг посмотрела на меня ясно и… холодно.

— Госпожа Мария? — голос был полон почтения, но звучал безжизненно.

У всего своя цена…

— Нет, — глотая слезы, качнула я головой. С колен так и не поднялась. — Машка…

Ее взгляд был пристальным. Недоверчивым…

Она имела на это право.

— Спи, малыш, усни котёнок, сладких снов тебе, зайчонок, — начала я петь прерывистым шепотом. — Мой игривый колокольчик, непоседливый звоночек.

— Машка! — закричала она, бросаясь ко мне и обхватывая за шею. — Машка…

А слезы текли и текли. Туманя взгляд и оставляя соль на искусанных губах. Но это были уже не слезы горечи — веры. Веры в то, что самое страшное позади…

* * *

Лучи Лаймэ били в окна, расчерчивали комнату на квадраты, словно пытаясь доказать, что ничего не изменилось. Новый день, новые заботы, новые возможности.

Вечность решала свои задачи, до наших проблем ей дела не было.

Величие. Отстраненное равнодушие, не знающее снисходительности…

Когда я вернулась от Лорианны, Риман, Джориш и Марьям меня уже ждали. Ни один не отказался. Причина подобной покладистости была проста — дань традициям.

Наверное, должно было смутить — место эклиса заняла незаслуженно, но эту мысль я отогнала раньше, чем та сумела поселить сомнения в моей душе. У меня был шанс помочь Ильдару, я не собиралась его упускать.

Он и… я. Нас было двое. Вчера, сегодня, завтра…

Уже не изменить! И в жизни, и в смерти…

Мысли шли фоном. Не мешая, но и не помогая. Отрывочные, похожие то ли на команды, то ли… осколки реальности, которые нам предстояло собрать заново.

Завтракали молча. По моей просьбе. Всем троим, как и мне, нужна была передышка. Остановка между тем, что уже произошло и что еще могло не случиться.

Решение оказалось правильным. Напряжение, которое буквально не давало дышать, рвало на куски, вызывая то ярость, то глухую тоску, постепенно спадало, растворяясь в тишине, нарушаемой лишь звуками приборов. Да и они с каждой минутой становились мягче, переставая ассоциироваться с набатом.

Если не знаешь, что делать — делай хоть что-нибудь…

Я — не знала, но надеялась, что слова, сказанные когда-то капитаном старховского супертяжа, не подведут и на этот раз.

Дождавшись, когда хошши уберут со стола и покинут гостиную, обвела всех взглядом. Отсчет остановился на зеро, мне предстояло сделать этот шаг.

— Я хочу просить о помощи. У вас троих, — голос меня не предал. Звучал ровно и спокойно.

Риман усмехнулся — в глазах все еще отдавало безумием. Джориш поднялся, отошел к окну, лишая меня возможности, если что, найти там спасение. Марьям просто смотрела на меня, в ожидании продолжения.

— По древним законам мы обязаны исполнять ваши приказы, госпожа кайри. Ваша воля — воля эклиса. — Джориш опять взял на себя самое трудное. Ответил первым.

— Возможно, — согласилась я с ним. Встала… слишком резко. Перед глазами потемнело, но мгла рассеялась раньше, чем кто-либо успел понять, что со мной. Если только Гиран, но тот, что порадовало, даже не дернулся, чтобы помочь, — но я не хочу, и не буду приказывать.

— О чем же вы хотите просить нас, госпожа кайри? — заставил меня обернуться Риман. Ладонь лежала на столе. Родового перстня на ней не было.

Взгляд бесстрастно фиксировал нюансы. Опыт, пусть и небольшой, но достаточный для того, чтобы делать выводы, выносил приговор.

Пустота в душе у одного и с трудом сдерживаемое безумие — у другого.

О чем я собиралась с ними говорить?!

— О благоразумии, — чуть слышно произнесла я. Отвечая не только Риману, но и себе. — О благоразумии, — повторила уже тверже. — Заметив удивление в глазах старшего Исхантеля, продолжила, не стыдясь того внутреннего надрыва, с которым говорила: — Вы — триада. Опора этого мира. От вас зависит, сохранит он себя в тех трудностях, которые ему предстоит пережить или станет осколками от былого величия.

— Красивые слова, — насмешкой отреагировал на сказанное Риман, глядя на меня с прищуром. — Но что за ними?

— За ними? — переспросила я, на миг замерев.

Этот Риман был другим, незнакомым. Или… забытым.

Обошла стол, контролируя каждый свой шаг — слабость нарастала, но им об этом знать не стоило, остановилась напротив.

Риман не поднялся, продолжая сидеть, вальяжно откинувшись на спинку стула, но так было даже лучше. Глаза в глаза… На равных.

— Посмотри на меня, — попросила я. Не безразлично, просто не позволяя выплеснуться той тоске, что требовала, забившись в угол, забыть обо всем. — Посмотри и скажи, что видишь?

Формулировка вопроса Римана смутила… Не того ожидал, не на то рассчитывал, упустив момент, когда из кайри и лиската мы вдруг стали обычными людьми.

Его взгляд метнулся по моему лицу, скулы заострились…

Я чувствовала, как просыпается его гнев, как заставляет пылать кровь, как сбивает дыхание почуявший добычу дар… и молчала, как и он. Глядела мимо, несмотря на серьезность момента вновь и вновь окунаясь в воспоминания.

Я. Ильдар. Лорианна…

Мне было горько! И… одиноко…

— Затрудняешься с ответом? — вновь посмотрела я на Римана. Улыбнулась. Грустно. — Никакие слова не скроют правды. Я — неплохой навигатор. Я — дочь, сестра, подруга. Женщина. На этом можно было и закончить, но сегодня я продолжу, рассказав то, что пыталась скрывать. От Ильдара, от тебя, от каждого здесь, в ком видела врага — не друга. Я — боялась и боюсь. Тебя! Его! Ее! Боюсь этого мира, который назвал меня своей Богиней, вознес на вершину власти, но не дал главного, что действительно имеет смысл — счастья. Боюсь за Лору. За Лорианну. За своих девочек. За всех тех, чья кровь может пролиться лишь потому, что я не нашла нужных, правильных слов.

— Мария…

Риман сделал попытку меня остановить, но я не позволила:

— Ты всегда был рядом. Учил меня быть сильной, мудрой… — Я вздохнула, развела руками: — Наверно, я была плохой ученицей. — На миг закрыла глаза, с трудом протолкнув ком воздуха, застрявший в горле: — Все, что у меня получилось — признаться… в надежде, что даже если не поймете, почувствуете. Не ради себя я прошу вас проявить благоразумие, ради памяти о тех девочках. — Я замолчала, пытаясь найти в закаменевшем лице Римана хоть намек на ответ.

И — не находила. В камне было больше жизни, чем в старшем брате Ильдара, который смотрел, а… казалось, не видел.

— Возможно, вам трудно это понять… — вынуждена была я продолжить. Растерянно… — Хотя бы три дня…

Тишина была невыносимой. Она давила, била по щекам, ухмылялась…

Когда просила собраться, не думала, что скажу, надеялась на их опыт, знание жизни. Верила! Что смогу, найду решение, как уже не раз находила. Подберу слова, объясню, отдам им то, чем страдала душа…

Реальность вернула все на свои места. Я — их Богиня, не могла объяснить…

Отведя взгляд, опустила голову.

Новый шаг…

Новый выбор…

Я могла потребовать и лишить смысла все, что пришлось пережить. Или — отступить и сдаться, став тенью рядом с Ильдаром.

Не могла…

— Я — не прикажу, — твердо посмотрела я на Римана.

Лиската дернулся, поморщился, перевел взгляд на Джориша. Глава Храма Судьбы входил в понятие благоразумия. В этом Риман не ошибся.

Поддержка пришла оттуда, откуда я ее не ждала:

— Не мне первой говорить, — воспользовалась заминкой Марьям, — но раз уж молчат мужчины, скажу я. — Ее взгляд был непривычно жестким — бремя ответственности, но в нем не было ничего, что касалось бы лично меня. — Не имею права успокаивать, — продолжила она, поднявшись и отойдя к Джоришу, — все слишком сложно, но я буду помнить о ваших словах.

— Спасибо, — судорожно втянув в себя воздух, кивнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Сдерживать их не собиралась. Это была моя боль, моя слабость и… моя сила, признать, что без них мне не справиться. — Для меня это важно.

— А ты изменилась, — вернул меня на землю Риман. Между нами было лишь два шага… а казалось, бесконечность.

— Это — неизбежно, — вздохнула я. Еще вчера готовилась бы к бою, сейчас… просто была. — Когда увидела тебя впервые, ты тоже был другим.

— Да, — кивнул он. Уголки губ дернулись и… застыли. Не в улыбке… Не в насмешке… — Жизнь преподносит неожиданные сюрпризы.

— Ты всегда был рядом. Врагом, другом, братом… — признание далось легко, слова сами сорвались с губ… Искренне, следуя внутреннему порыву.

Закончить мне не удалось — Риман поднялся. Рывком. Заставив отшатнуться, почувствовать, как обдало огнем… Раскаянием.

Я поторопилась. Старший Исхантель смотрел твердо. Спокойно. Словно хватило мгновения, чтобы безумие отступило, сдало свои позиции.

— Крошечная птаха, которая бесстрашно кидается на хищника, защищая свое потомство… — В его взгляде появилась ирония. Но не та, что похожа на сарказм, добродушная, без желания обидеть. — Ты можешь мне верить. — Он повернулся к окну: — Джориш?

— Да! — коротко бросил тот, направляясь к двери. Марьям, больше ничего не сказав, последовала за ним. Третьим был Риман…

Триада эклиса!

Это была победа!

Вот только я не чувствовала ее вкуса…