Кабинет был тем же — с видом на горные вершины, другим — настрой, с которым Рэя вошла в него.

Изменения незамеченными не остались. На этот раз глава карающих мечей посчитал, что может позволить себе встретить ее стоя:

— Мне приятно видеть знак высшего доверия на плаще акрекатора, инесса Лармиль, — произнес он, бросив взгляд на сверкающую восьмерку. — Вы — наша гордость!

— Я не совершила ничего выдающегося, несс Раксель, — склонившись, поприветствовала она. Спокойно. С достоинством, которое больше никто не пытался отнять. — Расследование не было особо сложным, если только знаковым. — Она замолчала. Не столько ожидая возражений, сколько взвешивая.

Самир Раксель был не прост и не пытался этого скрывать. Полноценный пятый уровень владения иллюзиями требовал жесткости в первую очередь по отношению к самому себе, что не могло сказаться и на отношении к жизни. Осознание ответственности за сделанный выбор — тем более. Так что проскальзывающее в образе добродушие выглядело скорее предупреждением, чем элементом демонстрируемого расположения.

Достаточно, чтобы не торопиться произнести следующую фразу.

— Не было сложным? — с оттенком укоризны уточнил тот, словно коря за отношение к особому поручению.

Как старший акрекатор? Глава, пусть и чужого, но лояльного к Лармилям рода? Один из верных приверженцев эклиса, которому небезразлично будущее защитницы кайри?

И за что? За сам приговор или за то, что скрывалось за ним? Что из всех возможных вариантов выбрала тот, где они с братом отыграли роль проходных фигур с заделом на более высокий уровень?

Ответа не было. Лишь спокойная уверенность — она сделала то, что должна. Раксель в этой уверенности сыграл не последнюю роль, став надежным звеном в цепочке рассуждений, приведших ее к окончательному решению. Ильдар, давший ей шанс вернуть род на те позиции, которые он занимал до Шаентала; Раксель, беззаветно преданный новому эклису; они с братом… лискарат Храма Судьбы…

— Мне даже не чинили препятствий… — словно извиняясь за проявленную легкомысленность, медленно начала она… чтобы вновь не закончить.

— … точно зная, что честь собственного Храма останется незапятнанной, — хищно прищурившись, продолжил за нее Самир. Заметив, как Рэя обманчиво смиренно опустила глаза, по-отечески ворчливо добавил, окончательно расставляя акценты: — Несмотря на расположение эклиса, вам стоит более взвешенно подходить к словам.

— Благодарю, несс Раксель, — вновь поклонилась Рэя. — Я могу узнать о цели вызова? — уже иным тоном поинтересовалась она, давая понять, что урок усвоен.

Сдержанно и почтительно.

— Предпочтете разговаривать здесь или пройдемся? — опершись на стоявший за спиной стол, поинтересовался главный акрекатор.

Незамысловатое действие, а столько намеков… И на разговор с эклисом, и на равенство… условное, ограниченное…

Скрывать улыбку Рэя не стала.

Четыре рода. Раксель, Лармиль, Ханиль, Исхантель. С историей, истоки которой начались тысячелетия назад и не прервались с появлением землян.

К одному из них принадлежала она… Это если о равенстве.

— Оставляю на ваше усмотрение, несс Раксель, — отошла она к стоявшему в двух шагах от нее креслу. Облокотилась на спинку, больше не заставляя себя расслабиться…

Окинула внимательным взглядом…

Стандартная одежда жреца не скрывала — подчеркивала достоинства фигуры. Заправленные в высокие сапоги брюки, укороченная туника, воротник которой выступал над стойкой идеально сидевшей куртки. Из знаков принадлежности к службе — лишь цвет.

Один из многих… если не смотреть в глаза.

Как у большинства Раксель, у Самира они были серыми.

А еще он был… хорош. Матерый… Состоявшийся…

Мужчина, который не только знал, чего хочет, но и как этого добиться.

— Вы закончили? — приподнял он бровь, когда Рэя дошла до сложенных перед собой рук. Единственное украшение — перстень с белым родовым камнем. — Тогда я продолжу, — дождавшись кивка, с легкой иронией произнес он. Тон изменился мгновенно. Впечатление, которое производил — тоже. — Рапорт весьма подробен, инесса Лармиль, — заговорил он сухо и деловито, — и на первый взгляд не вызывает вопросов, но у меня была возможность ознакомиться с вашими отчетами по прошлым делам. — Самир отстранился от стола, обошел его, но садиться не торопился. — Разница очевидна.

Самир обошел стол, но садиться не торопился, глядя на собеседницу.

Оценивать нужды не было — все, что необходимо для выводов, ему было известно. Переоценивать — тоже. Опыт позволял не ошибаться даже там, где не все выглядело очевидным.

Если только полюбоваться, вернувшись к мысли о том, что с Шаенталем стоило расправиться хотя бы из-за таких, как она. Увы, радости самому привести приговор в исполнение он был лишен — Ильдар во время ритуального поединка о контроле забыл напрочь, навсегда избавив бывшего эклиса от ответственности за всё, что тот совершил.

А хотелось…

Идеальная генетическая матрица, психологическая адаптивность, дар… пусть и не отшлифованный до совершенства, но тщательно ограненный. Это с точки зрения потерянного для Самрании потомства.

Великолепная фигура; гармоничная пластика. Светло-русые вьющиеся волосы, которые она, в отличие от брата, предпочитала оставлять распущенными, скрывая изуродованную шею; голубые глаза того приятного оттенка, который напоминает глубокое небо. Приятный овал лица; прямой нос; губы, не разучившиеся улыбаться… Это если дать слово мужчине.

Ум, в котором способность мгновенно находить решения сочеталась с принципами, очень четко расставлявшими приоритеты. Это если смотреть с точки зрения его, как главы службы карающих мечей.

Ильдар поспешил, лишив Шаенталя личности.

— Разница очевидна, — вновь отметив выдержку Рэи, небрежно облокотившейся на спинку кресла, закончил он фразу. На все мысли хватило и секунды.

— Я не была небрежна, — полностью оправдав ожидания, спокойно отреагировала она на реплику. — Мой брат — тоже.

— Дело не в небрежности, инесса Лармиль, — чуть склонил Самир голову… Наслаждаясь. И ею, и разговором.

Чтобы удовольствие, да еще и в двойном размере… После гибели спутницы такое с ним случалось не часто.

— И даже не в подборе доказательств — сомнений в вине жреца у меня нет, как и в необходимости провести казнь немедленно. У вас были на то полномочия, вы их использовали.

Он сделал паузу — она едва заметно улыбнулась.

Мы выбираем… нас выбирают…

— Дело в недосказанностях, инесса Лармиль, — продолжил, садясь в кресло, — которыми полны оба рапорта. И ваш, и несса Лармиль, о котором вы упомянули.

— Недосказанности? — машинально повторила за ним Рэя.

Вряд ли давая себе время для размышлений, скорее… позволяя увлечь той игрой, которую он вел.

«Ей предстоит многое. Больше, чем уже пережила. Справится или нет — зависит и от тебя…» До этого мгновения слова Ильдара оставались для него загадкой.

— Именно, инесса Лармиль. — Он активировал внешку, небрежно перелистнул, еще раз… еще. Где в отчете находилась нужная строчка, помнил, будущий диалог — представлял, оставалось лишь сделать вздох…

Ему — семьдесят два, ей — тридцать четыре.

Ее первым мужчиной был его старший сын. Тогда Рэе исполнилось шестнадцать. Спустя четыре года Шаенталь разорвал временный союз, забрав перспективную девушку в свой ближний круг…

Прошло четырнадцать лет. Сын стал главой рода Раксель. Трое детей, все одаренные.

Сам Самир — глава карающих мечей.

Она… Она могла стать для него последней женщиной, рядом с которой хотелось быть не только старшим акрекатором.

Скривившись, качнул головой, отзываясь на собственные мысли. Разговор не был сложным, он сам делал его таким.

— Двенадцать инцул, в которых преподавал насильник. Десять — в лискарата Храма Судьбы.

— Его уровня было недостаточно для успешной работы в собственном Храме, — парировала она. Не объясняя… продолжая… недосказывать. — Либо совсем малышня — становление дара, либо непрофильное преподавание.

Говорить о том, что подобные тонкости процесса обучения адептов ему более чем известны, Самир не стал, лишь ухмыльнулся, предлагая продолжать.

Воспользоваться приглашением она не торопилась, просто стояла и… смотрела. То ли на него, то ли на стену за его спиной, то ли на едва заметные светлые полосы, расчертившие воздух в кабинете на квадраты — работающая на полную мощность система активной защиты. Взгляд рассеянный, капельку утомленный…

— Как вы думаете, почему выбор пал именно на него? — Раксель откинулся на спинку кресла.

Точка зрения Рэи Самиру была действительно интересна.

— Он был потенциально высоким, — совершенно спокойно начала она, отвечая на вопрос, — тяжелая болезнь сказалась на даре, оставив на среднем уровне. Девушку, которую планировали ему в жены, отдали другому.

— Месть? — задумчиво качнул он головой. Не соглашаясь…

— Вряд ли, — Рэя отошла к окну, словно давая понять, что чувствует себя в этом кабинете свободно. — Я просмотрела данные по психологическому освидетельствованию. Незначительный сдвиг восприятия успешно скорректирован.

— Заранее готовили?

— Я могу лишь высказать свое мнение, — отозвалась Рэя, разглядывая что-то невидимое ему. — В библиотеке отца я натыкалась на исследования природы дара.

— Вы о том, что наслаждение чужой болью стимулирует способности в ни меньшей степени, чем пробуждение сексуальности? — уточнил он, поднимаясь с кресла. С этим трудом тоже был знаком. Подошел ближе, но не вплотную. Остановился за спиной. — Эксперименты проводились и позже. Ответ — категорически нет. Впрочем, — на этот раз усмешка была ироничной, — в отношении возвышенной чувственности ответ тоже не однозначен.

— А как же тогда кайри? — мягко возразила Рэя, так и не оглянувшись.

— Вот оно что! — засмеялся Самир. Над ней… Над собой… — Хочу вас огорчить, но механизм влияния кайри на жреца далек от простого влечения и влюбленности.

— Божественная суть? — развернулась она. Напряжение, которое он ощущал, схлынуло, оставив с догадкой, что Рэю все-таки смущало его присутствие. — Сомневаюсь, что насильник имел возможность изучить информацию, которой нет в общем доступе, что возвращает нас к теме моих недосказанностей.

— И приводит к выводу, что в случайность этой истории вы не верите? — посмотрев на нее испытующе, спросил… заметил он.

— Не верю! — твердо ответила она, без труда выдержав его взгляд. — Ко мне были слишком лояльны. Не мешали расследованию, не пытались исказить данные, не запрещали общаться с адептками. Более того, мне активно помогали, давая ответы на вопросы едва ли не раньше, чем я их задавала.

— Идеальные условия для работы, — с какой-то даже завистью прокомментировал он ее слова. — Раньше было иначе?

— Раньше? — переспросила Рэя, продолжая спокойно смотреть на него. — Так, но там истоком рвения являлся страх. Здесь — приторно искреннее желание помочь…

— … в которое вы отказываетесь верить, — опять закончил он за нее. Подошел к окну. Ей пришлось развернуться, встав плечом к плечу. — Вы же понимали, что мне известно о вас значительно больше, чем кому-либо?

— Понимала, — кивнула она, судя по всему разглядывая резиденцию эклиса.

Когда-то ее туда приводили, теперь… теперь она шла туда сама.

— И догадывались, я сумею заметить то, что пропустили другие? — все так же… отстраненно, продолжил он.

— Надеялась на это, — поправила Рэя его. — Виновный найден и казнен. Лиската больше не о чем беспокоиться.

— Это если вы были убедительны, — отозвался Самир. — Лиската Джориш осторожен. Ему будет достаточно и сомнений…

— Я не могла отказать кайри эклиса, — улыбнулась она… вроде как своим мыслям. — И знак доверия подтверждает правильность моего решения.

— Насколько я знаю, на вашей кандидатуре настаивал лиската Риман?

— Говорят в роду Исхантель нет того единства, что было раньше, — вместо того чтобы ответить, преувеличенно огорченно протянула Рэя.

— И об этом вы тоже слышали в лискарате Храма Судьбы? — заинтересованно повернулся он к ней. Улыбнулся… вновь раздвигая рамки своего образа до границ, когда не только старший акрекатор…

— Я много о чем слышала, — многообещающе усмехнулась она… неожиданно зардевшись, но взгляда не отвела.

Он не мог дать ей многого… Она многого и не просила.

— И не только я. Мой брат…

— Где слот? — резко произнес он, с сожалением видя, как в ее глазах появляется благодарность. За то, что встряхнул, не позволив совершить ошибки.

В последнем он был не уверен…

— У вас на столе…

Оглядываться не стал. Уровень ее дара был ниже, навыки его использования ближе к тому, когда любая оплошность может стоить жизни.

— У тебя на столе, — поправил он. — Ты рисковала.

— Разве оно того не стоило?

С ответом Самир опоздал. Вызов на ее комм был из тех, что не игнорируют.

— Прошу меня простить… — прочитав сообщение, подняла она взгляд. В глазах билось то ли предчувствие, то ли… предвкушение, заставляя его сердце болезненно сжаться.

— Ты можешь идти, — отступая, тем не менее, спокойно произнес он. Дождался, когда Рэя подойдет к двери и лишь тогда закончил: — Я тебя найду.

Он был уверен в том, что сказал.

Сколько бы ни дано…

* * *

— Выбор и свобода?! — резко развернулась я к Марьям. Понимала, что провокация, но собиралась идти до конца. Не требуя, чтобы она приняла мою точку зрения, надеясь, что поймет, о чем именно я говорю. — Тот выбор, который вы предоставляете девушкам, к свободе не имеет никакого отношения. Да, вы предлагаете им варианты. Варианты того, как они могут жить дальше. И даже учитываете их склонность к тому или иному. Но!

Я замолчала, отведя взгляд от Верховной и посмотрев в окно. Впрочем, смотреть было не на что. Отдельные освещенные фрагменты на фоне темноты.

Ночь… Опять ночь…

— Но, — повторила я, уже с меньшей экспрессией, — каждый из этих вариантов вами тщательно просчитан и спрогнозирован. Максимально возможное использование таланта в своих целях под маской предоставляемого выбора.

— Ваше представление о свободе отличается от нашего лишь присутствием фактора случайности, — флегматично произнес Александер. Поднялся, дошел до ближайшей стены, вернулся обратно, но садиться не стал, облокотившись на спинку кресла. — Неопределенность…

— Но именно она увеличивает количество вариантов, доводя его до бесконечности…

— … или приводя к загубленной жизни, — воспользовавшись моим вздохом, закончил Матео. — В Союзе ценность каждого отдельного человека на порядки ниже, чем на Самаринии. Нас слишком мало, чтобы позволить кому-либо не реализовать то, что заложено.

— Рамки! — закрыла я лицо ладонями, в тщетной попытке успокоиться. — Они родились в другом мире, — выдохнула, опустив руки. — Они знали другие правила, и эти правила не вытравить. Как бы тщательно мы не готовили их к предстоящей жизни, в их душе останется ощущение обмана. — Я посмотрела на Александера. — Беда в том, что я понимаю — несколько сотен женщин, о которых идет речь, ничто по сравнению с теми задачами, которые вам приходится решать. И у меня нет предложений, которые могли бы устроить и вас, и меня. Но понимаю я и другое. — Я продолжала говорить словно бы для одного, но видела, с каким вниманием… искренним вниманием, слушают и остальные. — Каждой из них предстоит стать матерью. Не просто матерью — генетически чистого ребенка, который поведет Самаринию вперед. Но ответьте сами себе, способна ли женщина, внутри которой до самой ее смерти будет жить жертва, вырастить существо, достойное пройти по этому пути?!

Тишина была странной. Легкой… мягкой… обволакивающей. Но что меня радовало больше всего, она была недолгой:

— А ведь вы, госпожа кайри, привели едва ли не самый весомый аргумент, — первым заговорил Александер. Перекинулся взглядом с Матео, который тут же кивнул, словно соглашаясь. — Этот вопрос поднимался несколько десятков лет тому назад, и даже велись исследования, но…

— Но конфликт с Союзом не позволил довести их до окончательного результата, — неожиданно появляясь рядом со мной, продолжил за него Ильдар. Дождался, когда трое Верховных, Рэя и Валанд приветствуют его, склонив голову. — Ваша дискуссия была познавательна, но сейчас я предлагаю закончить.

— Как прикажет господин эклис, — первым вновь отреагировал Александер. — Госпожа кайри, — поклонился и мне, — я буду рад продолжить этот разговор… — он бросил взгляд на табло времени, — уже сегодня.

— Пусть ее милость всегда будет с вами, — улыбнулась я ему. Дождалась ответа и только после этого повторила, но уже для Матео и Марьям: — Пусть ее милость всегда будет с вами.

Когда за Рэей, которая уходила последней, закрылась дверь, повернулась к Ильдару:

— Злишься? — Хотела, чтобы получилось иронично, но вышло устало.

— Время — час ночи. Вчера ты пришла в два. — Он качнул головой… исправляясь. — Не пришла — приползла, едва найдя силы на то, чтобы умыться. Позавчера — на полчаса раньше. Во сколько вы планировали разойтись сегодня?!

— Мы не планировали, — вздохнув, осторожно улыбнулась я. — У каждого из них достаточно своих забот, если я не буду под них подстраиваться…

— Ты — что?! — обманчиво добродушно уточнил он. Вздрогнул, когда я прижала ладонь к его лицу, но прикосновение не сбило ярости, которую он столь тщательно сдерживал. — Ты — кайри эклиса! Возглавив этот Совет, ты исполняешь мою волю!

— Не спорю, — чуть дернула я плечами. Нисколько не смущаясь под гневным взглядом, приподнялась на цыпочки, закинула руки ему за шею. — Соскучился?

— Соскучился! — подозрительно быстро остывая, усмехнулся он. Обнял, губами мазнув по виску. — Это так страшно, когда ты спишь рядом, но тебя словно нет. — Я хотела высказаться, заметив, что уже не раз испытывала подобное на себе, но он вдруг хмыкнул, сбив настрой: — А прошлой ночью я слушал, как ты во сне спорила с Матео, и пытался понять, почему мне так хочется его убить.

— Да ты ревнуешь! — засмеявшись, попыталась отстраниться я. Мои усилия были тщетными.

— Очень! — прямо в ухо шепнул он. — Пойдем домой…

Говорить о том, что его резиденцию трудно назвать домом, я тоже не стала. Эта ночь была такой…

— Как думаешь, если эклис Самарании отнесет кайри в свои покои, это сильно уронит его честь?

— На руках? — чуть отодвинулся он. Задумался… морщинки пролегли по лбу. Но глаза смеялись… щедро делясь радостью. — Проверим?

— Я пошутила! — взвизгнув, попыталась я вырваться из его рук, но… Ильдар моего сопротивления даже не заметил. Подхватив на руки… нежно, бережно, придал лицу серьезное выражение и… вышел в коридор.

Это не могла быть договоренностью, все выглядело цепью случайностей, импровизацией, но стоило нам появиться, как Ждан откинул полу плаща и положил ладонь на фиксатор парализатора, а Валанд шагнул к нам, преграждая путь:

— Госпожа кайри, — без малейшей тени улыбки жестко произнес Марк, — вам требуется помощь?

Это было последней каплей. Уткнувшись носом Ильдару в шею я засмеялась… понимая, что счастлива, что хочу, чтобы все было именно так… и не иначе.

А с губ срывалось… сквозь всхлипы:

— Ты все подстроил! Ты…

И текли слезы, которые просто не могли быть солеными, потому что… в этих мгновениях была сладость нашей любви.

Я не знаю, в какой момент смех перешел в рыдания, но когда начала осознавать себя вновь, мы были уже в покоях. Ильдар сидел на диване, я — у него на коленях, обхватив за шею и вздрагивая под ладонями, которыми он нежно проводил по моим плечам… спине…

И шептал… повторяя вновь и вновь… Эс ама… Ама харам… Только моя… Моя навсегда…

— Атам… — отозвалась я, тронув кожу губами. — Твоя… навсегда…

— Ты сама это сказала, — поднимаясь вместе со мной, выдохнул он. Поставил на пол, ладонями обхватив мое лицо, заставил смотреть на себя. — Мария…

— Я знаю цену словам, — всхлипнув, хрипло ответила я.

Твердо и бескомпромиссно… насколько это было возможно в состоянии, когда сбивалось дыхание. От пролитых слез, от душивших эмоций, от того… насколько близко он ко мне стоял.

— Я дам тебе еще один шанс… — В его глазах разгоралось безумие. — Эс ама… — не отводя взгляда, прошептал он. — Ама харам…

— Атам… — сглотнула я вставший в горле комок.

Понимала ли я то, что делала?

Да!

Нет…

— Я должен… — Его голос сорвался, но он продолжил… едва слышно. — Я должен… еще раз… Эс ама… Ама харам…

Ильдар не успел закончить, как я, спокойно и четко, словно от этого не зависела моя судьба, произнесла… буквально по буквам:

— А… т… а… м!

Отпустил он меня резко, я пошатнулась — ощущение было таким, что на миг и ослепла и оглохла, но он поддержал за плечи, тут же опустившись на колени и прижавшись головой к коленям:

— Не изменить!

Спросить, о чем именно он говорил, мне не удалось. Поднялся Ильдар тоже быстро, порывисто. Отступил, качнул головой… словно мысленно разговаривая с самим собой, не соглашаясь с тем, что ответил тот… второй.

Пауза затягивалась, а с ним росло и напряжение. Я видела, как он боролся… не решаясь сделать следующий шаг.

Важный шаг…

— Ильдар! — позвала, справившись с собственным волнением. Он вздрогнул — был не здесь, посмотрел на меня… заново, узнавая. — Да!

Медленно выдохнув, вновь едва заметно качнул головой:

— Ты не знаешь, о чем я хотел тебя просить…

— Не знаю, — согласилась я, — но знаю тебя…

Мне была известна цена словам, ему — тоже.

На этот раз на берегу моря женщины не было, лишь крича, кружила птица над неспокойной водой. И где-то там… у самого горизонта, между синевами, пролегла черная полоса, разделяя их надвое…

— Только моя! — заорал он, как только поставил меня. — Моя!

Стянув с себя тунику, бросил на песок. Вновь подхватил меня на руки, закружил, продолжая повторять, как молитву: «Ама харам!»

В какой-то момент все стало зыбким… нереальным. Он… я…

Наши губы…

Его руки, которые снимали с меня одежду…

Жадные, ненасытные прикосновения…

Нежность…

Попытка вздохнуть… захлебываясь воздухом, которого было слишком много…

Огонь, в котором сгорала вся боль, через которую мне когда-то пришлось пройти, оставляя вместо пепла безграничную веру и понимание, что в этой вселенной нет больше силы, способной разлучить его и меня…

— Мария! — рывком вырвало меня из счастья, в котором я готова была утонуть. — Мария!

Глаза я открыла с трудом, отшатнулась, не сразу узнав Ильдара в сумраке комнаты.

Скатившаяся по щеке слеза была предательской…

Все это было лишь сном…

— Мария! — еще раз тронув за плечо, наклонился ко мне Ильдар. Сбоку вспыхнул светящийся шарик, давая возможность разглядеть беспокойство на его лице. — Ты кричала…

Он был прав… я — кричала, когда удовольствием разорвало тело, когда перестало существовать все… кроме нас с ним…

Там… во сне…

* * *

— Просыпайся, неженка, — теплом дохнуло мне в ухо. — Тебя ждут великие дела!

— Я к ним не готова, — буркнула я недовольно, перевернулась на другой бок и… вспомнила. Смех… слезы… слова, которые тут же отдались дрожью внутри… его поцелуи, руки… тяжелое тело… и… как приговор — всего лишь сон. Выдохнув, резко села в постели, тут же наткнувшись на его задумчивый взгляд: — Не смотри, я растрепанная, — тут же нашлась я, уже не раз убеждаясь в способности Ильдара по едва заметным мелочам воссоздавать цельную картину.

Делиться с ним этой мне пока что не хотелось.

— Очень растрепанная, — подмигнув, подтвердил Ильдар с явным удовольствием. — Я тебя ночью не стал раздевать, боялся разбудить. — Он присел передо мной на корточки, взял мои ладони в свои: — Ты решила загнать себя?

— Потом будет легче, — не слишком-то веря в это, парировала я. — Ты отменил Совет?

Выражение его лица было неоднозначным: удовлетворение и досада вместе… Вот и разберись…

— Ты настолько заинтересовала Верховных своими идеями, что мне не пришлось этого делать — сами попросили, — поднимаясь, улыбнулся он. — Умывайся и завтракать.

Отойти я ему не дала, успев схватить за руку:

— Не помню, когда вчера уснула…

Наклонился, поцеловал… лишь коснулся губами губ и тут же отстранился:

— Я не успел донести до телепортатора, как ты уже спала. — Укоризненно качнул головой: — Мне очень нравится, с каким напором ты взялась за решение проблем вывезенных девушек, но боюсь, что в режиме самопожертвования тебя надолго не хватит.

— Справлюсь, — беспечно отозвалась я, вставая. Подняла взгляд, продолжая думать о странном сне. Слишком… настоящем, слишком живым, чтобы не возвращаться к нему вновь и вновь. — И кто был инициатор?

Ильдар нахмурился, но тут же хмыкнул:

— Матео.

— Не ожидала, — направляясь к двери в гигиеническую комнату, ответила я. — Я постоянно чувствую в нем фальшь. Странное ощущение.

— Личина, — коротко бросил он, заставив меня обернуться. Заметив мой задумчивый взгляд, продолжил: — Подбирает вариант для максимального близкого контакта.

— Лиската Джориш действует также? — склонила я голову. И ведь не сказать, что удивлена — после разговора с Рэей в инцуле что-то похожее подспудно крутилось в голове, но неприятного осадка этот факт не отменял.

— Джориш? — переспросил Ильдар. — Он — лиската. На этом уровне все значительно более тонко.

— Вот как… — глубокомысленно кивнула я, не слишком-то и разобравшись в том, что он сказал, и продолжила путь, посчитав, что на первое время информации хватит.

Когда, приняв душ и переодевшись, вошла в гостиную, Ильдар стоял у стола, с каким-то хищным выражением лица глядя на расставленные блюда.

Не улыбнуться я не могла. Вроде все, как обычно: традиционный белый костюм, перстень с черным камнем на безымянном пальце, безукоризненная прическа — волос к волоску, идеальная осанка, пронзительный взгляд голубых глаз, но было в нем этим утром что-то новое… Теплое, мягкое…

— Голоден? — подходя к Ильдару со спины и обнимая, невинно поинтересовалась я.

Могла не спрашивать. На сон он отводил себе три-четыре часа. Тренировка перед Советом, которую проводил вместе с Дамиром и, иногда, Риманом, легкий завтрак — после. Потом шлифовка дара, небольшой отдых, который использовал, чтобы окончательно спланировать день. И только после этого наступал черед для более основательной пищи.

— Безумно, — развернулся он ко мне. — И уже готов угрожать…

— Я сдамся до этого, — фыркнула я, отпуская. Дождалась, когда он отодвинет мне стул, села. — Риман был с вами?

— Почему так решила? — не дойдя до своего места, остановился он. Посмотрел на меня… с исследовательским интересом.

— Ни один из них не делает тебе поблажек, так что после этой парочки ты особенно измотан.

— Это заметно? — нахмурился Ильдар.

— Нет, — успокоила я его, пододвигая к себе стакан с овощным коктейлем. Когда мы завтракали вместе, хошши только накрывали на стол, но не прислуживали. — Если не видеть, насколько алчно ты смотришь на мясо.

— Я возьму на контроль, — хоть и улыбнувшись, но вполне серьезно отозвался он. — А вот ты опять собираешься отделаться минимумом, — присаживаясь напротив, добавил укоризненно, намекая, что тоже усвоил мои привычки. За коктейлем обычно следовал лишь кофе.

— Я сегодня встречаю маму Хлои. Ее принимает семья Ксана Харича.

— Торжественный ужин, — кивнул Ильдар, принимаясь за еду. — Когда должен появиться ребенок?

— Со дня на день, — сделав маленький глоток и откинувшись на спинку стула, ответила я. — Тебе ведь об этом известно больше, чем мне…

— Мне? — вроде как удивленно вскинулся Ильдар. Улыбнулся, наткнувшись на мой укоризненный взгляд. — Роды будут принимать мои медики.

— Вераш? — не поверила я.

— Тебе так будет спокойнее, — тщательно пережевав кусочек мяса — тоже выдержка, отозвался он. — Команду охраны возглавит Гиран. — Заметив, что имя мне ни о чем не сказало, добавил. — Наставник матессу. Ты его видела.

— Гиран, значит, — вздохнула я, вспомнив того, второго, который счел возможным мне указывать…

Счел… возможным… мне… указывать…

Не сдержавшись, засмеялась, отмахнувшись от заинтересованного взгляда Ильдара. Вот об этом ему точно знать не стоило. Великая кайри!

И лезла же в голову подобная чушь!

— Кто будет сопровождающим госпожи Эловски? — успокоиться мне удалось довольно быстро. Терять драгоценные минуты на выверты собственного сознания я не собиралась.

— Акрекаторы, — отставив в сторону стакан с водой, ответил тот. — Но только вне Храма. На территории за безопасность гости отвечает лиската.

— Джориш… — протянула я… недовольно. — Извини, — вздохнув, попросила у Ильдара, заслужив еще один внимательный взгляд. — Не хочу быть предвзятой.

— Похвальное стремление, — наметил улыбку Ильдар, — но вряд ли получится. Чем больше ты будешь находиться среди жрецов высшего посвящения, тем выше будет становиться твоя способность ощущать то, что скрыто. Этого не изменить.

Не изменить…

В том сне он тоже произнес эти слова…

— А ты? — решив воспользоваться предоставленной возможностью, спросила я.

— У нас выработаны надежные способы защиты друг от друга, — вроде как, раскаиваясь, пожал он плечом. — Я могу предполагать, просчитывать, делать выводы.

— У меня перед тобой преимущество? — усмехнулась, посмотрев на глиняную чашку с кэши. Местное блюдо. Каша из зерна, по вкусу напоминающего пшено, с кусочками сладких овощей.

А ведь еще пять минут назад голодной я себя не чувствовала.

— Это преимущество женщин, которым они, к счастью для нас, не так уж и часто пользуются.

— Это предложение? — сдавшись перед собственным организмом, наложила я на свою тарелку кэши.

— И кто меня тянул за язык?! — с неискренним испугом хмыкнул он. — Лорианна говорила, что ты собиралась к ней сегодня заглянуть, — сменил он тему. — Успеешь?

— У Харичей надолго не задержусь, — успокоила я его, наслаждаясь мягким послевкусием. Как раз то, чего не хватало, чтобы добавить мозаике этого утра уюта. — Затем в Храм Выбора, часа три у нас с Лорой будет. Как раз останется немного времени просмотреть все, что мы обсуждали вчера на Совете.

— Не хочешь, чтобы я присутствовал?

— Беспокоишься за меня или просто интересно? — с вызовом склонила я голову к плечу.

— Всего понемножку, — не разочаровал он меня. — Насколько мне известно, против тебя сегодня выступит усиленный состав. Лиската.

— Не против, — нежно поправила я его. — Я не собираюсь с ними воевать. — Не дав ему продолжить дальше — сработал инстинкт самосохранения, спросила: — У Рэи на шее клеймо. Откуда?

— Это длинная история… — качнул головой Ильдар.

— Она тоже так сказала, — кивнула я, с удивлением глядя на пустую тарелку. И ведь не заметила.

— И это — ее история, — сделав упор на «ее», закончил он. — Поговори с ней, Рэе надо выговориться.

Кивнув — и сама собиралась, вновь вернулась к коктейлю. Тот был густым, с мякотью, и очень питательным. Компромиссный вариант, к которому мы с Ильдаром пришли. Он не заставлял меня есть то, что считал правильным, я новый день начинала с овощной смеси.

— Что тебя тревожит? — поднявшись, чтобы налить мне кофе, поинтересовался неожиданно Ильдар.

И ведь выбрал момент… когда я уже практически успокоилась, посчитав, что моего волнения он не заметил.

— Убеждать тебя в обратном не стоит? — с удовольствием вдохнув терпкий аромат, уточнила я. Могла и не спрашивать. Ни когда он смотрел на меня таким взглядом. Вздохнула… тяжело, обреченно. — Эс ама. Ама харам. Атам… Что это?

Мне стоило промолчать. Даже с учетом возможных последствий его неуемного любопытства, но теперь исправлять что-либо было уже поздно.

Голубые глаза Ильдара стали… черными, похожими на бездну. Скулы заострились так, что о них можно было порезаться. А сама поза… как в последний бой.

Не изменить…

— Где ты слышала эти слова?! — не шевельнувшись, так и продолжая держать кофейник, глухо произнес он.

— Во сне, — чуть слышно прошептала я, осознавая, что произошедшее далеко выходит за границы обычных проблем. — Ты — спрашивал, я — отвечала.

— Сколько раз? — все так же… хрипло, задал он следующий вопрос.

Сколько… Мне бы забыть… но я — помнила, вот только сказать правду не могла. Это был мой сон, который я собиралась защищать до конца.

Даже от него.

— Один, — твердо произнесла я, поднимаясь. — Один…

— Никому, — он облегченно выдохнул, медленно поставил кофейник на стол. — Никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывай об этом сне. И забудь эти слова. Забудь!

— Я сделаю все, как ты сказал, — заверила я, не отводя от него взгляда, — но…

Спросить, что же такого страшного было в этих словах, я не успела. В комнату не вошел — ворвался Риман. Окинул быстрым взглядом композицию, напряжение которой не успело опасть за ту секунду, что потребовалась лиската на путь от двери до стола.

Склонившись к моей руке, сам поднял ладонь, поднес к губам:

— Ты — прекрасна! — Не дав мне высказать своего изумления, отпустил, повернувшись к Ильдару. — Шторм вышел на связь с отцом. — Все, что мне был доступно для наблюдения, лишь спина Римана, но и ее оказалось достаточно, уж больно была красноречива — доволен. Очень! — Все, как ты и предполагал! Они отправляются в Изумрудную и им нужен специалист по иллюзиям.

— И тебя, вижу, это радует, — в отличие от лиската, Ильдар не выглядел слишком удовлетворенным. — Прикажи вызвать инессу Лармиль и ее брата. — Не дав Риману сказать и слова, продолжил… резко, приняв решение: — Я буду у водопада.

Посчитав, что лучшего момента закончить наш с ним разговор вряд ли найти, я сбежала во внутренние покои. Кофе могла выпить и позже.

Выяснить, чем же страшны для меня те слова — тоже.