— Что ты хотел от меня услышать? — Ильдар не обернулся и даже не шевельнулся, продолжая стоять в шаге от края смотровой площадки Храма Предназначения.

Там, где располагалась его нынешняя резиденция, все еще властвовало утро. В даркисе, где находилась в этом момент Мария, уже наступил вечер. Здесь же распахнула звездное покрывало ночь.

Ночь жила и в его душе. Все отличие, что одна была задиристой, острой в том ясном небе, что раскинулось перед ними, а вторая — черная, беспросветная.

— Тебе лучше, чем кому-либо известно, что так бывает, — ровно произнес Риман, отвечая не на вопрос брата, а на то, что лишало того внутреннего спокойствия. — Мы разделили одну, возведя вместо нее на пьедестал троих, посчитали, что способны четко очертить грани, но от этого она не перестала быть единой. — Он подошел к Ильдару, встал рядом.… Черное и белое… — Случай.

— Случай… — повторил Ильдар. Не соглашаясь… — Я не ощутил в ней новой жизни. Ни я, ни Дамир!

— Ни я, — довольно равнодушно продолжил Риман. — Игры Судьбы.

— Или ее предупреждение, — безразлично поправил его Ильдар.

Проводил взглядом движущуюся по кругу точку — один из катеров хошши. Мысленно прочертил сектор с ними в центре контролируемой сферы — тридцать градусов. В каждом — четыре машины на трех уровнях…

Очень хотелось высказаться по поводу паранойи брата — настолько усиленной охраны у него не было и в те дни, когда он лишь собирался стать эклисом, но промолчал.

Обещал… не вмешиваться.

Молчание было недолгим:

— Мне нужен Ордан!

— Я делаю все возможное… — начал было Риман, но осекся.… Реальность поплыла, из всех возможных эпитетов оставив лишь два. Тишина и… пустота.

«Мне нужен Ордан!» — дохнуло растревоженным эхом, колючим снегом хлестнуло по коже, заставив Римана отвернуться и глубже надвинуть на лицо капюшон.

Ордан Хамиль, единственный отпрыск одного из четырех самых древних родов Самаринии, участник заговора, которому бывшим главой триады была уготована участь пройти через очистительный огонь.

Жрец Храма Судьбы выбрал иной путь — путь Жизни! Другой жизни, в другом мире, под другим именем. И лишь Богиня, перед которой преклонял колени, осталась той же… Непредсказуемой, сумасбродной, умеющей щедро одаривать тех, кто был верен и… лишающей своей милости нарушивших ее волю.

Ответить самому себе на вопрос: «Чем была мнимая гибель Камила Рауле и чем станет возрождение Ордана Хамиля?» — Риман так и не смог.

Или… не захотел, предпочтя остаться в святом неведении.

«Потерей и надеждой!» — скользнуло холодом под капюшон, отдавшись противными мурашками на шее.

Ильдар злился.

Терпение всегда было его сильной чертой, но иногда оно подводило.

— Твоя ярость ничего не изменит, — спокойно, насколько это было возможно, произнес Риман. Что именно творилось в душе у младшего, он прекрасно понимал.

Когда ветер стих, позволив вновь проявиться звездам, развернулся к брату: — Димитр действует слишком откровенно.

— Он выполняет мой приказ, — устало выдохнув, отозвался Ильдар.

— Отмени, — не попросил — потребовал Риман. — Джориш умен и хитер. Спугнем.

— Джоришь — умен и хитер, — соглашаясь, повторил Ильдар. — А Димитр — честен и прямолинеен.

Риман недовольно качнул головой. Еще один порыв ветра, плащ надуло колоколом, капюшон отбросило назад, открывая лицо.

И ведь ничего не изменилось, и черты мягче не стали, но там, где когда-то безраздельно правила бесчувственность, теперь теплилась жизнь. Еще робкая, но уже стойкая, готовая к борьбе за существование.

— Опять играешь кайри?! — не сдержав гнева, произнес он, жестко глядя на брата.

Чтобы понять смысл, лишние слова не требовались. Слишком через многое прошли вместе, слишком многое испытали, чтобы теперь не пользоваться полученными плодами.

— Веришь, что она поймет и простит?

— А у тебя есть другие варианты? — равнодушно поинтересовался Ильдар. — Джориш — умен и хитер и будет сомневаться во всем, что бы мы ему ни подсунули. Единственное, что не станет подвергаться жесткому анализу — реакции Марии. Сдерживать эмоции она научилась, а вот прятать их или лгать — нет. — Он сделал паузу… не сомневаясь, но убеждая себя в том, что прав. — Это наш единственный шанс заставить лиската совершить ошибку…

— …за которую тебе придется заплатить потерей ее доверия, — глухо продолжил Риман. Стиснул зубы, не позволяя ругательству сорваться с губ, сжал кулаки. Реальность откликнулась, отозвавшись тяжелым, удрученным стоном. — Если я найду Ордана…

— … я изменю план, — отходя от края площадки, вновь перехватил эклис. — И заставлю Джориша сполна заплатить за страдания своей кайри!

Риман за спиной зло усмехнулся:

— А ты уверен, что ей это нужно?

— Это нужно мне! — резко произнес Ильдар. Оглянулся, заметив, как поморщился Риман. — Что скажешь о Валанде?

Встречи братьев в последнее время искрились напряжением, что не отменяло факта, который ни одни, ни другой не собирались оспаривать. После смерти деда в этом мире их осталось лишь двое.

Двое, где вера, искренность, поддержка — безоговорочны.

Появление кайри сначала у Ильдара, а затем и Римана, ситуации не изменило, если только сделало ее более объемной. Самый ближний круг… полной защиты даже с их даром не придумать.

— В контексте будущего поединка или его отношения к твоей дочери? — сглаживая первую часть разговора, с многозначительной улыбкой уточнил Риман.

— Его отношения к моей дочери? — не отказался от возможности смягчить интонации, усмехнулся Ильдар. Бросил быстрый взгляд на звездную россыпь, замер, словно прислушиваясь к чему-то: — Лора, как истинная Исхантель, поставив перед собой цель, идет к ней, не замечая препятствий.

— Лора? — переспросил Риман.

Брат просил не лезть хотя бы в эти… чисто семейные дела, он до этого момента выполнял опрометчиво данное обещание.

— Я лишил дочь общества Марии, она решила компенсировать потерю Валандом. — Улыбка Ильдара стала проказливой… напомнив Риману их далекое детство. — Тот еще до конца не понял, что ничем мне не обязан, поэтому приходится время от времени спасать, отправляя с важными поручениями.

— А Лора? — кивнув на окна своего кабинета и получив в ответ жест, который должен был подтвердить явное нежелание брата покидать площадку, продолжил допрос Риман.

— А Лора? — переспросив, хохотнул Ильдар. — Не может отыграться на мне, так отыгрывается на нем. — Посмотрел на Римана… засмеялся. От души, заразительно.

— Я еще чего-то не знаю? — «нахмурился» старший Исхантель, явно предчувствуя подвох.

С последним не ошибся…

Смеха Ильдар не прервал, но ответить на вопрос попытался:

— Готовит его…

На большее Ильдара не хватило. Смех стал безудержным… давая возможность расслабиться, сбросить хоть ненадолго проблемы, которые он взвалил на их плечи… разделив на двоих то, что не по силам было бы одному.

— Понятно, — дождавшись небольшой паузы, которую младший использовал, чтобы вздохнуть, задумчиво протянул Риман. — Нет, чтобы поддержать родственника, она помогает его противнику. — Посмотрел на брата… вроде как обиженно: — Все против меня…

Повторного взрыва не произошло. Хоть и шутка, но Ильдар «дернулся», глядя на старшего так, что и слов не нужно.

Они даже не вместе… они — целое. И этого не изменить.

— Валанд должен уступить, но так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в уровне его дара, — тихо, но твердо произнес он.

— Что-то опять не так? — насторожился Риман, с сожалением наблюдая, как уходит из ощущений легкая расслабленность. Брат вновь становился собой… Эклисом, которому предстояло выстроить новый мир.

— Давай об этом позже, — скривившись, неожиданно резко произнес Ильдар. И продолжил, не дав ему высказаться: — Ты ведь не за этим пригласил меня насладиться зрелищем ночного неба? — Имел он ввиду утешения в связи с гибелью ребенка.

— Не за этим, — согласился Риман. Подошел ближе, остановился напротив. — Тебе нужен Ордан?

Ильдар хмыкнул:

— Все-таки нашел!

— Еще нет, но теперь мне точно известно, кто может объяснить нам, как погиб Камил Рауле, но выжил Ордан Ханиль. Ну и где его искать — тоже.

— Кто? — жестко потребовал Ильдар. Удовлетворения в выражении его лица больше не было.

— Рэя Лармиль, — не стал тянуть с ответом Риман.

— Лармиль?! — переспросил эклис. Не вспоминая — в этом нужды не было, такие имена, как это, забыть невозможно, пытаясь прийти к тем же выводам. — Ты потому и просил за нее?

— Не поэтому, — качнул головой лиската, — там хватало причин. Но теперь рад, что предпочел разобраться, не отправив сразу в очистительный огонь.

— И поручение…

Продолжить брату Риман не дал:

— Мне нужно, чтобы ты посмотрел на нее сам.

— Только посмотрел? — уточнил Ильдар.

— Внимательно посмотрел, — поправился Риман. — И если увидишь то, что я ожидаю, ниточка к Ордану станет совсем короткой.

— Хорошо, — кивнул Ильдар. — Когда?

— Два-три дня и она будет у тебя.

На этот раз Ильдар предпочел промолчать. Два-три дня… По сравнению с тем, сколько им пришлось ждать, воплощая собранный из невозможностей план деда — всего лишь мгновения…

* * *

В инцулу Аркит я попала за час до окончания личного времени, после которого девушки, проживающие там, отправлялись спать. Уж за чем, за чем, а за здоровьем адептов и воспитанников в Храмах следили строго.

Будущее расы.

Меня уже ждали, встречая на террасе, которая предваряла комплекс из нескольких десятков одноэтажных зданий, соединенных между собой крытыми переходами. Для каждого возраста — свой дом, в котором все было подобрано с учетом гармоничного развития детей. У каждой группы — свои воспитатели, наставники и преподаватели, которые принимали одаренных в возрасте шести-семи лет и вели до самого выпуска. Фактически, вторая семья. Если даже не первая. Домой они возвращались ненадолго — трижды в год на две декады. Визиты родных, правда, не запрещались, но и не поощрялись.

Со старшей наставницей — Амираль, я была уже знакома — навещала своих подопечных не в первый раз, а вот вторую женщину раньше не видела.

Впрочем, мне слишком хорошо было известно, кто такие акрекаторы, чтобы гореть желанием наблюдать их в своем окружении.

— Госпожа кайри, — подошла ко мне незнакомка, как только Амираль, поприветствовав, отступила в сторону. Откинула фиолетовый капюшон, открывая лицо, сдержанно поклонилась. — Мое имя — Рэя Лармиль, акрекатор с особым поручением эклиса Ильдара.

— Особым поручением? — повторила я, вслед за наставницей входя в комнату, которая во время непогоды использовалась для игр. — Здесь?

— Мы не могли бы поговорить наедине? — вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, спросила женщина. Бросила быстрый взгляд на наставницу, вновь посмотрела на меня.

— Да, конечно, — кивнула я, неожиданно почувствовав себя беззащитной — мужчины не имели права входить в помещения, где проживали девочки, — но после того, как я проведаю воспитанниц.

— Как будет угодно госпоже кайри, — склонила та голову. Следующего шага она не сделала, оставшись у меня за спиной, а мы с Амираль вошли во второе помещение.

Это было значительно меньше, чем первое, и разделено на кабинки. Тоже для игр, но более спокойных, интеллектуальных. Или чтения. Литература на Самаринии была в почете. И не только та, которую можно было бы отнести к идеологической.

— Госпожа кайри, — окликнула меня наставница, когда я уже подошла к двери, ведущей в общую гостиную, — я могу высказать просьбу?

— Конечно! — остановившись, развернулась я к ней. К этой женщине, которая искренне заботилась о, как здесь говорили, насильно перемещенных девушках, я испытывала симпатию.

— Мне трудно… — замялась на мгновение она, но тут же взяла себя в руки. — Одна из ваших подопечных. Айна.

— Айна? — переспросила я, тут же вспомнив стройненькую, как тростиночка, девчушку.

Четырнадцать лет, еще угловата, но уже с намеком на будущую красоту. Зеленые в карюю крапинку глаза, веснушки — ее так и звали здесь… Веснушка. Русые, в золото волосы. Шебутная. Себя в обиду не даст, и за других заступится.

Несмотря на юный возраст Айна держалась молодцом. Еще и меня умудрялась подбадривать, замечая в глазах то, что не удавалось скрыть.

— Она стала плохо учиться? — чтобы заполнить возникшую вдруг паузу спросила я, уже заранее не понимая, что могло так повлиять на девушку. К знаниям она тянулась, словно видя в них залог своей будущей свободы.

— Нет, госпожа кайри, — довольно спокойно произнесла наставница, но ее ответ напугал меня еще сильнее. Было в нем что-то… от предзнаменования. — Она столь же прилежна и внимательна. — Успокоиться я не успела: — Но…

— Но?! — жестко повторила я, чувствуя одновременно и злость, и желание как можно скорее дойти до Айны и просто посмотреть на нее… только бы убедиться, что ощущение приближающейся беды не имеет отношения к судьбе этого ребенка.

— Она больше не улыбается, — все так же… не отстраненно, но сдерживая эмоции, отозвалась Амираль. — С тех пор, как покончила с собой одна из наших девушек, замкнулась в себе.

— Психологи? — не пропустив про «покончила с собой», о чем мне известно не было, спросила я.

— Она отказалась с ними разговаривать, — резко, протяжно вздохнула наставница, словно ей не хватало воздуха, — а я не настаивала, дожидаясь вас.

— Хорошо, — кивнула я, ловя себя на том, что если со стороны, то должна напоминать сейчас Римана… снисходящего до своего собеседника. Сглотнув — вот на кого я точно не стремилась быть похожей, так на старшего братца Ильдара, продолжила уже мягче. — Я поговорю с девушкой, но сначала хотела бы услышать про ту, другую.

Амираль отвела взгляд. На мгновение, но этого хватило. Для понимания, к чему тот ужин, затеянный эклисом.

Тихий?! Семейный?!

Чем закончится мой визит в эту инцулу, ему было известно.

— Я прошу меня простить, — смятение наставницы прошло быстрее, чем мне бы хотелось. В отличие от нее, я держалась с трудом, — но этот вопрос я не имею права обсуждать ни с кем.

— Особое поручение эклиса Ильдара? — проявила я проницательность. Голос звучал отстраненно, но лишь я одна знала, чего мне это стоило.

— Именно так, госпожа кайри, — подтвердила она. Мне показалось, что удовлетворенно.

Гадать, так оно или нет, я не стала, как и искать подтверждений своей догадке, просто развернулась и, дождавшись, когда передо мной откроется дверь, вошла в гостиную.

Их было трое: моя тезка — Мария, Лидия и Валери.

Улыбнувшись всем, хоть сердце и обливалось кровью из-за отсутствия Айны, поздоровалась, обняв каждую из девушек. У нас тоже были свои ритуалы, позволявшие чувствовать единство. И не важно, что там, на Зерхане, мы не знали друг друга, нас объединяло то, что называлось — Родина.

Разговор затянулся, хоть я и пыталась несколько раз его прервать, чтобы успеть до сна переговорить с Веснушкой. Несколько успокоилась, когда Амираль подала знак, что мне будет разрешено пообщаться с девушкой, нарушив режим.

Болтали обо всем. Об их успехах — преподавали в инцуле так, что и не захочешь, а успехи не заставят себя ждать. Об увлечениях — этому уделялось не меньшее внимание, чем предметам, которые значились в списке обязательных. О юношах из соседней инцулы, с которыми регулярно проводились совместные мероприятия. О возникающих симпатиях.

И лишь об одном мы молчали. О том времени, когда они смогут встретиться со своими родными. Я обещала, что рано или поздно, но это произойдет, они мне верили.

Как всегда с ними, время пролетело незаметно. Тревога — тревогой, но их непосредственность, радость видеть меня, пересилила все, позволив, если и не расслабиться окончательно, так хотя бы на время забыть о проблеме, которую мне предстояло решать.

Когда наставница, ненадолго нас покинув, чтобы проверить остальных, вернулась в гостиную и остановилась у входа, давая нам возможность нормально попрощаться, я уже знала обо всем, что произошло за последний месяц, который мы не виделись. Включая имя будущего жреца высшего посвящения (никак не иначе!), который уже несколько раз оказывал Валери пусть и скромные, но все-таки знаки внимания.

Прощаясь, поцеловала каждую из девушек. Дождалась, когда они покинут комнату, вздохнула, не скрывая своего состояния от наставницы. Храм Судьбы. В ком, в ком, а в людях она точно разбирались.

— Я могу предложить вам освежающий напиток? — заботливо поинтересовалась Амираль, когда мы остались одни.

А я только теперь, словно впервые, увидела то, что не замечалось до этого. Материнскую нежность, тщательно скрытую за образом справедливой, но требовательной наставницы.

Еще бы понять, как соотносились мои открытия и покончившая с собой девушка.

— Сначала — Айна, — отодвинув жажду в сторону, решительно произнесла я.

— Как угодно будет госпоже кайри, — склонила голову Амираль. Низко склонила. Ниже, чем должна была, выказывая мне уважением. — Айна — в саду.

— Вы со мной? — уточнила я, когда женщина указала мне на узкую дверь, ведущую во внутреннее помещение, где был обустроен небольшой садик.

— Я подожду вас здесь, — сдержанно улыбнувшись, ответила Амираль. Благословляя…

Знала бы я, на что…

Я — не знала.

Айна стояла напротив входа. Неожиданно повзрослевшая, собранная, замкнувшаяся… так не похожая на Веснушку, ставшую для меня однажды символом жизнерадостности.

— Уходи! — угрюмо потребовала она, глядя на меня исподлобья. Произнести хоть слово она мне не позволила. — Ненавижу! — Не крик… вырвавшийся из души стон.

— Айна? — едва не отшатнулась я, ощутив, как меня буквально ударило ее эмоциями. Чистыми. Не замутненными. Ярость! Боль! И… ненависть… В том числе и ко мне.

— Это вы ее убили! — между тем прошипела Веснушка. Лицо исказила гримаса, но слезы на глазах так и не появились. Наоборот, они стали словно суше… бескомпромисснее, вынося свой однозначный приговор. — Ты такая же, как и они!

Опешив, я пыталась найти слова, но лишь открывала рот, не в силах произнести ни звука.

А она и не ждала. Выругалась… грязно, пошло и, проскочив мимо, выбежала за дверь.

А я осталась… понимая все и… ничего не понимая, но точно зная, что разберусь.

Чего бы мне это не стоило.

* * *

— Вы расстроены, госпожа кайри? — вырвала меня из задумчивости Рэя.

Извинившись перед Амираль и пообещав во всем разобраться, я покинула инцулу, предпочтя вести разговор с акрекатором за ее пределами. И не только потому, что хотелось ощутить хотя бы видимость свободы, скорее, наоборот, на душе был такой сумбур, что я буквально чувствовала потребность в чем-то более жестком, ограничивающем, заставляющем собрать все силы, чтобы противостоять.

Хошши, как напоминание о том, где и почему я находилась, вполне подходили для этой роли. А Валанд, который шел впереди, олицетворяя собой уверенность и спокойствие, неплохо справлялся с ролью путеводной звезды. Идти следом за ним было пусть и не безмятежно, но легко.

— Можно сказать и так, — подтвердила я, не видя причин, чтобы спорить.

— Я могу высказать предположение? — продолжила она все так же, ровно. На меня не смотрела, двигалась мягко… настолько, что плащ словно плыл в воздухе, едва не касаясь земли.

— Да, конечно, — недовольная еще и этим фактом, холодно произнесла я. И ведь понимала, что уж кто — кто, а эта женщина вряд ли виновна в моем состоянии, но желание сорваться на ком-нибудь было непреодолимым.

Будь поблизости Ильдар или Риман…

Я даже машинально оглянулась вокруг, вместо братьев обнаружив еще одного сопровождающего. Фиолетовый плащ, как и у Рэи, капюшон откинут…

— Вы — близнецы? — вопрос сорвался раньше, чем я спохватилась. Мое любопытство было ни к чему.

— Близнецы, — с неожиданной нежностью улыбнулась моя собеседница, став не моложе — она и так выглядела довольно юной для положения, которое занимала, она стала словно ближе, пропуская за границы своих полномочий. — Но я — старше.

— Это заметно. — Ее настроение передалось и мне. Не делая боль глуше, но давая надежду на избавление от нее. — Чувствуется в вас забота.

— Вы очень проницательны, госпожа кайри, — не настороженно, а словно бы обескураженно, ответила она и… тут же замкнулась, вновь став лишь акрекатором, но не… человеком. — Девушка не объяснила вам причину своего гнева?

— Вы называете это гневом? — довольно едко уточнила я… мстя за произошедшие в ней изменения.

Спросить, откуда она узнала о поведении Айны, у меня даже мысли не возникло.

— А хотите, я расскажу вам одну историю? — Рэя вновь изменилась…

Или это был вопрос, изменившись ее?

— Про девушку, которая покончила с собой? — не осталась я в долгу. Когда она кивнула, уточнила: — История будет иметь форму доклада?

— С вами приятно вести беседу, — вполне искренно заметила она. Как я ни пыталась ощутить издевку в словах, не нашла. — Мне приказано ознакомить вас с результатами расследования.

— Эклис Ильдар?

Рэя, усмехнувшись, качнула головой:

— Не мой уровень.

— А как же особое поручение? — остановившись, задала я следующий из интересующих меня вопросов.

— Это тоже — история, но совершенно иная, — откликнулась она, замерев напротив. Вроде и легко произнесла, но кольнуло… ее болью, не моей.

— Где вы остановились? — не столько желая сбить ее с толку, сколько поддаваясь мелькнувшей у меня идее, спросила я. — Здесь, в инцуле?

— Вы умеете задавать неожиданные вопросы! — с каким-то внутренним удовлетворением произнесла она. — Мне предоставлен отдельный домик.

— Не пригласите в гости? — решила я развить успех. Если уж удивлять…

Возвращаться в резиденцию эклиса мне не хотелось.

— Вы ведь голодны? — с укоризной, относящейся ко мне самой, спохватилась Рэя. И тут же добавила, не дав мне возможности объясниться: — Я буду рада видеть вас в своем доме.

Высказаться на этот счет мне тоже не удалось. Ни по поводу радости, ни по поводу дома.

— Господин Валанд, — окликнула она… слишком тихо для того, чтобы он услышал.

Но Марк услышал, подтверждая еще одну догадку — о системе контроля, находившейся у него. Остановился, оглянулся, переведя взгляд с меня на Рэю и… кивнул, соглашаясь.

Идти далеко не пришлось, до телепортатора — метров двести, не больше. Первыми «исчезли» брат Рэи и один из хошши. Вернулся только последний. С платформы не сошел, дожидаясь, когда подойдут и остальные.

Мы с Рэей вновь были в центре. И ведь даже подстраиваться не пришлось, просто… так получалось. Перемещения слаженные, движения ненавязчивые… и реальное, осязаемое ощущение, что я связана по рукам и ногам, не имея ни малейшего права на самостоятельность.

Показывать, куда идти, акрекатору не пришлось. Стоило нам оказаться на подозрительно пустой, ярко освещенной несмотря на позднее время площадке, как Валанд сам повернул налево, к одному из девяти двухэтажных домиков, стоявших по кругу.

В отличие от даркиса, где Марку требовалось особое приглашение, здесь он вошел внутрь ограды до того, как Рэя произнесла хоть слово. Они оба были лишь гостями Храма, внутренние правила поведения на такие случаи не распространялись.

— У вас есть какие-либо предпочтения? — поинтересовалась Рэя, когда дверь дома закрылась у нас с ней за спиной.

Единственный, кто не подчинился ее жесту, требовавшему остаться снаружи, был один из хошши. Скорее всего, тот самый матессу, о котором упомянул Валанд. Но и он предпочел малую гостиную, лишь заглянув в помещение, в котором моя спутница предложила обосноваться.

— А вы хотите чем-то удивить? — ответила я вопросом на вопрос, разглядывая комнату. Вроде и ничего необычного — дом не семейный, обстановка безликая, но присутствие Рэи чувствовалось во всем.

Рядом с планшетом на столе — флакон с ароматическим маслом. На спинке кресла — плед. На широком подоконнике, высокая ваза с цветком. Свежим, похоже, не так давно срезанным.

А еще… потаенная нежность, словно разлитая в воздухе…

— Это — нормально, — неожиданно произнесла Рэя, без малейшего напряжения встретив мой взгляд, в котором кроме изумления должен был присутствовать и испуг. — Высокая концентрация одаренных вокруг, вот ваша чувствительность и преподносит сюрпризы.

— Это так заметно? — нахмурилась я.

Рэя, вздохнув, качнула головой:

— Я — акрекатор. К тому же, мой Храм — Храм Выбора. Так что вы — воплощенная моей Богини.

— Мне трудно принять подобное объяснение, — все еще сухо отозвалась я, но девушку это, похоже, не смутило.

— Когда мы уставали, — заговорила она, как только я замолчала, — моя мама готовила нам с братом одно блюдо. Мне хочется, чтобы вы его тоже попробовали.

— Если это недолго… — с сомнение начала я, но шаловливая улыбка Рэи, уже успевшей отбросить на ближайший стул снятый плащ, закончить мне не позволила.

— Вы ведь не торопитесь! — усмехнулась она… довольно.

Дожидаться ответа не стала, подошла к четырехсекционному кухонному агрегату, установленному за небольшим выступом.

У нас дома тоже был… похожий.

— Вы не против, если я вернусь к той истории, которая должна звучать, как доклад? — выглянула она из-за угла, одной фразой возвращая меня в реальность.

— Не боитесь испортить мне аппетит? — словно защищаясь, резко отреагировала я.

— Есть такое опасение, — задумчиво протянула она, глядя на меня не столько оценивающе, сколько сочувственно, — но то, о чем я буду рассказывать, изменить уже нельзя. А для того, что можно, нужны силы.

— Интересная логика! — хмыкнула я, пряча за ехидством всю ту же растерянность. И от сказанного ею, и от понимания, насколько она права.

— Конструктивная, — поправила меня Рэя, вновь исчезая из поля зрения.

А я, посчитав, что в ногах правды нет, присела в кресло, стоявшее у «спящего» камина.

Устроиться удобнее не успела, под аккомпанемент привычных, домашних звуков, Рэя начала свой рассказ:

— Есть жесткие правила, которые за последнюю сотню лет не нарушались ни разу. И касаются они сексуальной безопасности девочек и девушек, обучающихся в инцулах и даркисах.

— Законы телегонии? — пробормотала я только для себя, но Рэя услышала.

Не показалась, предпочтя остаться для меня лишь голосом, но ответила:

— Это — наш мир и наши традиции. Так же, как и приготовление живой пищи. Вы должны были заметить, что, несмотря на довольно передовые технологии, то, что касается близкого, личного, мы предпочитаем делать собственными руками.

— Всегда ли это оправданно? — парировала я. Из принципа… Многое из того, что видела на Самаринии, мне импонировало.

— К нашей истории это не имеет никакого отношения, — отказала мне в откровенности Рэя, тут же продолжив более сухо и отстраненно. — Мужчины преподают в одной группе не дольше, чем половину учебного года. А спустя три-четыре замены вообще покидают инцулу, перебираясь в другую. Безопасность адепток и воспитанниц. Они не должны привыкать, принимать их за «своих», перед действиями которых более беззащитны.

— А не проще ли…

Закончить она мне вновь не позволила, правильно догадавшись о сути моего интереса:

— Просыпающаяся сексуальность стимулирует дар, позволяя ему скорее раскрыться и закрепиться. Именно поэтому поощряются ранние браки, до окончания обучения. Рождение ребенка тоже дает ощутимый толчок. И это еще одна традиция, по которой для особо талантливых адепток разрешен так называемый открытый брак. Дефлорацию проводит партнер, уровнем не ниже жреца полного посвящения, в род которого войдут в дальнейшем все дети, рожденные этой женщиной.

— Дочь эклиса Ильдара… — заметила я, пряча за словами свою неприязнь.

И опять она не просто подтвердила, но и добавила в сказанное мною новые нюансы:

— Скорее, исключение. Практически всегда подобный союз становится постоянным.

— И что же помешало им? — не удержалась я от любопытства. Когда еще появится такая возможность.

Вопреки ожиданиям, Рэя мой интерес не проигнорировала, продолжая чем-то заманчиво шуршать и что-то растирать. Про ароматы, которые начали до меня доноситься, я старалась просто не думать, заставляя себя сосредоточиться на разговоре.

— Не — что, а — кто! — отозвалась она под сопровождение постукивания. — На этапе отбора бывший экслис помешать не мог — там свои жесткие законы, а вот после рождения ребенка — вполне, что и сделал, начав приближать Джему к себе. Та сопротивлялась ровно до тех пор, пока Шаенталь не пообещал ей ритуал очищения. Вот тогда она и пошла по чужим постелям, забыв про дочь. Но кое в чем просчиталась…

— И в чем же? — не стала я тянуть с вопросом, сообразив, что пауза была оставлена именно для него.

— А в том, что Ильдар так рано станет лиската, — на этот раз Рэя выглянула из закутка. Остановилась… по-домашнему уютная и даже какая-то одухотворенная… если бы не то, о чем мы говорили и брючный костюм в тон плащу, добавлявший ей жесткости. — Возглавив Храм Выбора, он резко уменьшил шансы Джемы завести другую семью. А потом появились вы! Пленница, но… Особенности связи кайри определяются без труда. Еще бы она не была в ярости! Не лишенная дара, но — изгой.

На что намекала моя собеседница, было понятно. То самое покушение на меня, в котором мать Лоры участвовала по приказу Шаенталя. То самое, которое привело Ильдара на вершину власти Самаринии…

Воспоминание было не из самых приятных, так что я предпочла вернуться к текущим проблемам:

— Но какое отношение все это имеет к самоубийству девушки?

— Самое прямое, — вздохнув с сожалением, Рэя вновь скрылась из вида. — Каими Биру. Адептка с потенциально высоким даром, но продолжавшая показывать стабильно средние результаты. Чтобы изменить ситуацию, ее перевели на частично индивидуальное обучение, пригласив дополнительно жрецов-преподавателей из других Храмов.

— Такое практикуется? — удивилась я. Поднялась — ощущение надвигающейся беды требовало движения. Но вместо того, чтобы подойти ближе к Рэе, направилась к окну, выходившему в палисадник.

Зря я это сделала. Там, во дворе, кроме хошши, брата акрекатора и Валанда, находился еще и лиската Джориш. Стоял рядом с Марком, глядя как раз на то окно, у которого я остановилась.

Разворачиваться и идти обратно, было глупо… похоже на бегство. Смотреть на него — невыносимо.

Почему? Ответа на этот вопрос я не знала. До сих пор этот мужчина не вызывал у меня откровенного отторжения.

— И нередко, — отозвалась Рэя. — Во-первых, возможны ошибки с определением дара. Во-вторых, постоянство — достигнутая зона комфорта. Внести некоторый сумбур — наиболее безболезненный способ вывести из этого состояния.

— Но с Каими не получилось, — глухо произнесла я, продолжая рассматривать лиската. В отличие от меня, он, вновь склонив передо мной голову, взгляд отвел.

— Получилось, — возразила она мне… оказавшись значительно ближе, чем я предполагала. Когда я развернулась, отреагировав на ее голос, на столе уже стоял кувшин, прозрачные стаканы и накрытое крышкой блюдо. — Девушка начала выдавать ожидаемо высокий уровень дара. И уже даже зашла речь о поиске партнера для нее.

— Открытый брак?

— По достижении шестнадцати лет, — кивнула Рэя, успев вновь вернуться из кухонного закутка. На этот раз с приборами.

Расставив, жестом предложила мне присесть, но я так и осталась стоять, в ожидании продолжения.

Ждать долго не пришлось:

— Один из жрецов высшего посвящения. Храм Судьбы.

— Это ведь как-то связано с моим посещением города снов?! — вскинулась я, только теперь вспомнив про голубой плащ, оставшийся среди смутных образов.

— Все оказалось не так просто, — как-то… устало, качнула головой Рэя. — Но об этом после того, как я вас накормлю.

Отказываться от отсрочки я не стала. Изменить она уже ничего не могла.