Тося ушла, а я долго лежала, потушив свечу. Несмотря на усталость, сон не шел. Ворочалась с одного бока на другой. Кровать, моя любимая мягкая постелька, сейчас не приносила никакого удовольствия. Мне было то жарко, то холодно. А все из-за мыслей: именно они не давали покоя. Он заслуживает правды? А что я могу сказать, если сама не разобралась в себе до конца? Но Тося, как всегда, права: поговорить необходимо. Нельзя просто делать вид, будто между нами ничего не происходит. Хотя, если честно, такой соблазн присутствовал.

Промучившись еще полчаса, я поняла, что не смогу сомкнуть глаз, пока не расставлю все точки над «i». Встала и, накинув на плечи теплый халат, босиком вышла из комнаты. Только когда оказалась у двери спальни Алексея, поняла, что, возможно, он уже давно спит. Замерла, прислушалась – ни звука. Эх, иногда так не хватает острого птичьего слуха! И все же решилась: тихо-тихо постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь.

В глаза сразу кинулся его силуэт на фоне окна. Еще не успев раздеться, Алексей стоял, опираясь на оконный косяк, и смотрел в ясное лунное небо.

— Здравствуй, — подумав, что он не расслышал мой стук, я возвестила о своем присутствии.

Алексей издал тихий смешок.

— Ну здравствуй.

Он не обернулся, хотя голос звучал довольно мягко. Ободренная этим, я подошла ближе, остановившись в шаге от него.

— Красивый месяц сегодня, — я попыталась начать разговор, чувствуя, что первый он не заговорит.

— Красивый, — эхом откликнулся гость и еле слышно вздохнул.

— Мы можем поговорить? — после очередной неловкой паузы спросила я.

— А мы сейчас что делаем? — чуть растянул губы в улыбке он, но на меня упрямо не смотрел. Подозреваю, что до глаз улыбка не дошла.

Я вздохнула. Как же с ним непросто! Неужели обиделся?

Я преодолела оставшееся между нами расстояние и аккуратно взяла его за руку. Не встретив сопротивления, переплела свои пальцы с его. Так мы постояли в полной тишине несколько минут. Потом я потянула его к кровати. Он безропотно подчинился. Я все не выпускала его ладонь, безвольно лежавшую в моей.

— Алеша, я боюсь, — объяснила как можно мягче. — Очень боюсь того, кто сидит внутри тебя. Это неправильно, противоестественно и противоречит всякому здравому смыслу.

Алексей помолчал немного, обдумывая мои слова.

— Утром я уеду, — тихо сказал он наконец. — Мои дела в Минской губернии завершены, пора возвращаться домой. Так что можешь не волноваться, я ничем больше тебя не побеспокою.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он все неправильно понял! Боже святый, насколько легко меня понимает Тося и насколько трудно донести что-то до этого человека. Или я действительно не умею выражать чувства? Ну как ему показать, что у меня на сердце? Я и хотела бы рассказать всю правду, все, что у меня внутри, да не получалось. Не могла подобрать слова, не знала, как выразиться. И все же я понимала, что чем дольше молчу, тем яснее он принимает молчание за согласие. Но это было не так!

Сердце бешено колотилось, но тело оцепенело. Ладони потели. И внезапно я поняла, что нужно сделать. Резко приблизилась к его лицу — Алексей непроизвольно отшатнулся.

— Августа, что…

Договорить он не успел: мои губы нашли его. Этот поцелуй вовсе не походил на те, которые случились в съемной квартире в день перед превращением. Тогда мы оба дышали страстью. Сейчас же прикосновение вышло какое-то неловкое и дерганное. Так дерзкая гимназистка могла порывисто поцеловать своего учителя. Я чуть отстранилась и попыталась взглядом передать то, что не могу сказать словами. И, о чудо, он понял! Я узнала это по глазам, которые в свете луны казались серебристыми. Кто-то словно щелкнул пальцами — я почувствовала в нем перемену. Почти физически ощутила, как между нами по кирпичику рушится невидимая стена.

Он больше не стал медлить: впился губами в мои, прижимая меня к себе крепко – не вырваться. Да я и не думала вырываться. Как будто весь напор, который он тщательно сдерживал в себе все это время, изливался на меня. Мы оба тяжело дышали, ощущая дыхание друг друга. В какой-то момент я оказалась у него на коленях лицом к лицу. Не без помощи его рук халат соскользнул с моих плеч и упал на пол. Я осталась в тонкой ночной рубашке, через которую отлично чувствовала каждое прикосновение его пылающей жаром кожи.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — наконец смогла прошептать ему в ухо. Мои пальцы коснулись его обнаженной кожи под рубашкой. Алеша не таясь исследовал мою шею губами.

Я прекрасно понимала, что в этот раз мы уже не остановимся, но это не пугало. Наоборот, хотелось взять все, что он может мне предложить. Но внезапно он замер, накрыл мои ладони своими, останавливая. Я непонимающе уставилась на него. Грудь высоко вздымалась, я хотела продолжения этих сладких и мучительных ласк. Но он мягко удерживал меня.

— Почему, Августа?

— Что почему? — я облизала вдруг ставшие сухими губы.

— Почему ты не хочешь, чтобы я уезжал?

Его лицо было так близко... От аромата кожи кружилась голова. Я медлила, не решаясь произнести это вслух. Он потерся носом о мою щеку, еле слышно выдохнув:

— Скажи мне это.

И я сказала. Словно бросилась в омут с головой. Вниз с обрыва. На одном дыхании, чувствуя слабость в руках и ногах:

— Я люблю тебя.

Сердце выпрыгивало из грудной клетки, казалось, что я вот-вот лишусь чувств. Но Алеша не дал мне больше раздумывать: снова приник ко мне, сокращая оставшееся расстояние между нами. Одним резким движением он поднялся, удерживая меня под ягодицы, а в следующее мгновение я уже оказалась на кровати, надежно укрытая его телом. До безумия приятно было ощущать эту тяжесть на себе. Он зарылся в мои волосы, шумно втягивая их запах. Внизу живота поселилось приятное томление.

Вдруг он резко отстранился. Я непонимающе посмотрела в его… желтые, как у волка, глаза и ахнула.

— Не хочу прерывать вас, голубки, но в дом проник кто-то посторонний. Я его чую.

На знакомом лице проступила чужая мимика, тон стал насмешливым. Я собиралась оттолкнуть демона от себя, но он первый скатился на бок и одним грациозным движением оказался возле кровати и, не говоря ни слова, босиком направился к двери.

— Куда ты? — зашипела я.

— Посмотрю, кто это, — пожал тот плечами.

Я нашла взглядом кобуру, висевшую на спинке стула, на цыпочках метнулась к ней и протянула оружие.

— Мне это не понадобится, — оскалился демон.

— Тебе, может, и нет, а вот Алексею — очень даже. Возьми! — упрямо процедила я.

Тот хохотнул и, словно играючи, забрал револьвер.

— Жди здесь!

— Вот еще! — я вздернула подбородок.

Демон закатил глаза и обратился в пустоту:

— Успокой свою дамочку.

— Августа, пожалуйста, подожди здесь, — глаза на миг снова поменяли цвет.

Я в растерянности кивнула. Слишком все это было невероятно.

— Спасибо, Мефистофель, — сказал Алексей перед тем, как раствориться в темном коридоре.

Мефистофель?!

На несколько минут я замерла у двери, изо всех сил вслушивалась в тишину спящего дома. Черт бы побрал человеческие уши, которые не улавливают столько важного! По голым щиколоткам гулял сквозняк, я начала замерзать в рубашке, поэтому на цыпочках вернулась к кровати и завернулась в халат, надежно завязав пояс. А потом принялась водить в полутьме взглядом, ища какое-нибудь оружие. Не могу я просто так ждать, когда по моему дому разгуливает недоброжелатель. Самая опасная вещь, которую обнаружила, — кочерга для камина. Кованая, тяжелая. Я сразу почувствовала себя чуть более спокойной, когда ощутила прикосновение металла к ладони. Крепко сжимая импровизированное оружие, решительно переступила через порог.

Ночную тишину взорвал выстрел. Сразу за ним еще и еще один. Я кинулась на звук, который раздавался откуда-то со стороны дедушкиного кабинета. Пока бежала, слышала, как начинают хлопать двери внизу — это повскакивали крепостные.

Затормозила я только у открытой двери кабинета.

Широко расставив ноги, демон стоял у распахнутого настежь окна. Картина завораживающая, конечно, но явно не в такой момент.

— Что случилось? — бросила я испуганно.

Мефистофель уставился на меня янтарными глазами и расплылся в улыбке.

В кабинет влетела растрепанная Тося, воинственно сжимая в руках точно такую же, как и у меня, кочергу.

— Что произошло?! — выпалила она, запыхавшись.

Демон сверкнул улыбкой и чуть ли не раскланялся, как актер после представления.

— Видели бы вы, как я его напугал! Паф, паф, паф! — Он направил револьвер на окно и сделал вид, что снова стреляет.

— Кто это был? — не выдержала я его ребячества.

— Да мне почем знать? Мужик какой-то, шарил тут по столу.

— Карпов! — в один голос ахнули мы с Тосей.

— Где он? Ты ранил его? — я продолжила допрос, хотя догадывалась, что именно тот ответит.

В коридоре послышались громкие шаги. К нам приближались слуги, в темноте мелькали огоньки светильников.

— Сбежал, — признался демон. А потом обратился ко мне обличающим тоном: — Если бы я применил свои способности, он никуда не делся бы. Но грех не воспользоваться такой интересной игрушкой! — Он так взмахнул рукой с револьвером, что мы с Тосей непроизвольно отшатнулись.

Странно было слышать слово «грех» из уст потустороннего существа, но думать над словами и формулировками времени не было. Пришлось на несколько минут покинуть кабинет, чтобы успокоить крепостных и отправить их спать или хотя бы на первый этаж, чтобы под ногами не путались.

Когда я вернулась, прихватив масляную лампу, Тося стояла какая-то потерянная, а демон наполовину вылез в окно и что-то там осматривал. Когда он снова полностью оказался внутри, я поняла, что передо мной опять Алексей.

— Спустился по лозам винограда, — заключил он. — Пойду проверю, может, Мефистофель его ранил.

— Мефистофель? — подняла брови Тося.

— Так зовут демона, — сказал Алексей, на ходу взводя курок. — Но он разрешил называть себя Мефисом.

Я кинулась к нему наперерез.

— Алеша, не ходи! Вдруг он там еще?

— Вот именно, нужно проверить, — он мягко взял меня за плечи и отодвинул со своего пути. Тон был такой, что я поняла: мне его не остановить.

Он быстро обулся и накинул сюртук. Мы с Тосей проводили его до самого выхода, но во двор не пошли. Алексей так глянул на нас, что мы, переглянувшись, решили: будет лучше не перечить ему сейчас. Взяв фонарь, он пошел вокруг дома. Мы вместе с несколькими слугами томились в прихожей. Долго ждать не пришлось. Буквально через несколько минут Алексей вернулся.

— Ну? — Тося нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Там никого нет, — спокойно и серьезно рассказал Алексей. — Думаю… — он замялся, глядя на слуг. — Думаю, я в него не попал. Он спустился по винограду и сбежал.

— И прихватил с собой две бухгалтерские книги, — продолжила я. Пока находилась в кабинете, успела быстрым взглядом пробежаться по столешнице, чтобы понять: кое-чего не хватало. — Ох, не нравится мне это. Завтра же поеду на производство, чтобы убедиться, что в мое отсутствие фабрика хотя бы работала.

— Он пытается скрыть какие-то темные делишки, не иначе, — подала голос Тося. — Испугался, что ты о чем-то узнаешь.

— Думаю, ты права, — я широко зевнула, прикрывая рот ладонью, но все равно вызвала у подруги ответную зевоту.

Испуг схлынул, на его место пришла усталость. Я поняла, что очень хочу спать.

— Давайте все обсудим завтра, пора отдохнуть.

Тося, не желавшая расставаться с кочергой, поднялась с ней на второй этаж, крепостные разошлись по комнатам на первом. Мы остались с Алексеем наедине. Повисла пауза. Не то чтобы неловкая, но я не знала, что сказать.

— Я провожу тебя в комнату, — улыбнулся он, стирая остатки смущения.

— Спасибо.

Уже около самой двери он взял мою ладонь и прижался к ее тыльной стороне горячими губами. Поцелуй вышел вовсе не такой, которого требуют правила этикета: слишком интимный и многообещающий. От одного этого прикосновения внизу живота потеплело.

— Давай не будем торопиться, — сказал Алексей, перед тем как уйти в свою комнату.

Кажется, мы начинали понимать друг друга. Я желала этого человека всем своим естеством. Но без дополнения в виде демона, который прочно обосновался в его теле и, судя по всему, вовсе не собирался никуда уходить. Поэтому не торопиться — лучший выход их всех возможных.

***

Под утро небо затянул плотный слой туч, так что покидать постель не хотелось. Я встала с головной болью. Ничего, крепкий чай все исправит.

Когда спустилась, из столовой доносились приглушенные голоса. Почему всегда получается, что я прихожу на завтрак последняя?

За столом сидела раскрасневшаяся Тося: она нервно хихикала, как маленькая девочка. Никогда не видела ее в таком состоянии. Я посмотрела на Алексея, который ловко расправлялся с толстыми ноздреватыми блинами, но когда тот поднял глаза и пожелал доброго утра, я поняла, что передо мной вовсе не Алексей. Это начинало раздражать. Какого демона этот… демон появляется, когда ему вздумается?

— Что здесь происходит? — не слишком приветливо начала я беседу, усаживаясь за длинный стол, застеленный белой скатертью.

— Я рассказывал Тосе, как смеялся над Бельфегором, когда она его уделала своей молитвой, — демон захохотал, как мальчишка. И так это искренне у него выходило, он даже голову запрокинул! — Нечасто бывает такое представление.

Тося вспыхнула до кончиков ушей и опустила глаза. Не понравилась мне ее реакция, но я решила не придавать этому особого значения.

— Когда ты здесь, Алексей слышит, что происходит вокруг?

— Угум-с. — Демон уплетал блинчики, не забывая обмакивать их в сметану. — Но завтрак — мой. Давно я не наслаждался вкусом земных блюд. Это так… Божественно! — заключил он, аж причмокнув от удовольствия.

Тося хрюкнула от смеха. Я не разделяла ее веселья, но уже поняла, что Мефистофель любит играть словами.

— Кто со мной на фабрику? — спросила я, накладывая себе на тарелку еду. Первый глоток крепкого горячего чая — вот что было действительно божественным. Я будто сразу же ощутила, как боль, сковывающая виски, стала отпускать.

Тося подняла руку.

— Я! Возьмешь? Никогда не видела, как делают сахар!

— Поехали, — улыбнулась я. Сказать по правде, имелись у меня в отношении этой умной головы некоторые планы.

— Я тоже никогда не бывал в таких местах, — демон закончил с блинчиками и налег на кофе, морщась от удовольствия. Видеть непривычную мимику на любимом лице было по меньшей мере странно. Вроде и внешность Алексея, а, даже не меняйся у него цвет глаз, сразу определила бы, что не он. Слишком по-разному они вели себя.

Алеша всегда сосредоточенный, иногда говорит с иронией, но это тоже выходит у него довольно серьезно. А в манерах Мефистофеля сквозит легкость и какая-то вечная насмешливость... Тьфу, как я могу сравнивать человека с демоном?

После завтрака мы с Тосей поднялись, чтобы приготовиться к поездке. Алексей остался ждать внизу, сказав, что пока распорядится насчет экипажа и лошадей. Теперь я спокойно могла ездить в своем экипаже, никого смущаться или бояться я не собиралась. Да, мне еще предстоял разговор с губернатором, но сегодня нужно начать разбирать дела непосредственно с производства.

— Тось, что это было в столовой?

— О чем ты? — насторожилась подруга.

— Ну, ты так мило беседовала с… Он же демон!

Она снова покраснела.

— Он просто рассказывал мне смешную историю.

— Очень смешная! Мы тогда с тобой чуть не поседели, — напомнила я, натягивая перчатки.

Крадущаяся в полутьме рогатая тень навсегда запечатлелась в памяти. Тогда нас спасло лишь то, что Тося начала читать молитву.

Подруга немного смутилась.

— Да, но из его уст это звучало забавно...

— Боже святый! Тося! — я закатила глаза, даже не зная, что ответить. Хотелось сказать, что понятия «демон» и «забавно» плохо совместимы. — Он демон. Точка!

— Ты только и знаешь, что твердить: демон да демон. Между прочим, пока он не сделал нам ничего дурного. Скорее наоборот, спас тебя, защищал дом…

Я непонимающе захлопала ресницами, глядя на нее.

— Ты его что, выгораживаешь? — вкрадчиво поинтересовалась.

Тося сжала пухлые губы в тонкую ниточку.

— Глупости какие. Всего лишь обращаю внимание, что ты не совсем к нему справедлива.

Я снова закатила глаза. Дожили.

***

По дороге мы заехали в лавку со сладостями, где я купила несколько больших пряников.

— Может, все-таки вернешь нам Алексея? — спросила у Мефистофеля, когда подъезжали к фабрике. — Не пугай мне крепостных своими глазами, тем более у них дети есть.

Он о чем-то на несколько секунд задумался, как будто вел внутренний диалог, потом поцокал языком и недовольно сказал:

— Ладно.

Показалось, что обращался он вовсе не ко мне. Наверное, так оно и было. Закрыл глаза, а когда открыл, они снова стали голубыми. Я немного расслабилась. За несколько дней, проведенных бок о бок с демоном, я уже не боялась его так панически. В качестве бесплотных теней демоны страшили меня гораздо больше. Но все же внутреннее напряжение не покидало, когда я знала, что вместо любимого человека рядом находится существо из потустороннего мира. Пока Мефистофель вел себя довольно прилично. Я надеялась, что так пойдет и дальше.

Алексей несколько раз моргнул и помотал головой, прогоняя наваждение. Я положила руку в кожаной перчатке ему на колено.

— Ты как? — спросила участливо.

— В порядке, родная, — он улыбнулся и положил ладонь поверх моей, чуть сжав ее.

Он еще ни разу не называл меня так. Внутри стало тепло, будто землю осветили яркие лучи, хотя на них даже намека не было. Наоборот, моросил мелкий противный дождь.

Экипаж остановился. Мы прибыли в загородное поместье. Алексей вылез первым и помог выбраться мне, а потом и Тосе. Я осмотрелась. На большой территории располагались и дом, и множество мелких хозяйственных построек, и само здание фабрики. Втянула знакомый запах. Как давно я сюда не приезжала!

Завидев экипаж, на крыльцо поместья вывалили несколько ребятишек мал мала меньше. В одних рубашках да платьицах, без верхней одежды, они побежали нам навстречу.

— Августа Константиновна! Августа Константиновна! — наперебой кричали они.

Я расставила руки, детишки кинулись обнимать меня, визжа от радости и что-то рассказывая. Вот кого мне все это время не хватало! Самые младшие дети тех крепостных, которые постоянно жили в загородном поместье. Я начала доставать из бумажного пакета угощения и отдавать каждому в руки. От их счастливых улыбок я и сама сияла.

— А теперь быстро в дом! Быстро-быстро! А то простудитесь!

Дети с криками побежали обратно. Алексей положил руку мне на плечо и, склонившись, прошептал в самое ухо:

— Ты удивительная.

От его слов по телу побежали мурашки. Но задуматься над ощущениями мне не дали: своим появлением мы всполошили не только детей. Со всех сторон к нам заспешили взрослые, народ собирался очень быстро. Они улыбались. Я видела, что они искренне рады меня видеть. Дед всегда старался обеспечить своих работников всем необходимым, а они за это платили преданностью и любовью. Несколько семей даже скопили достаточную сумму, чтобы выкупить себя. Дед никогда не препятствовал таким стремлениям, хотя я знала помещиков, которые ни за какие деньги из принципа не позволяли крепостным уходить. Раньше я не понимала, почему некоторые крестьяне, имея возможность стать свободными, ничего не меняют в жизни. Но после отказа собственной нянюшки от вольной осознала, что свобода нужна далеко не всем. Большинство, похоже, все устраивало. Они имели кров и пищу, нормальные условия труда. Стань они свободными, лишились бы многих удобств.

Около нас полукругом собралось дюжины полторы крепостных. Я поздоровалась с каждым по имени и коротко объявила, что вернулась и теперь буду часто здесь бывать.

Последним подошел Александр Петрович, управляющий фабрикой. Он не был крепостным, дед нанял его почти сразу после того, как занялся переработкой свеклы, и ни разу не пожалел об этом. Выглядел еще не очень старый мужчина весьма озабочено.

Я окликнула высокого и худого рыжего мужика:

— Вань, покажи моим гостям, как у нас здесь все устроено. Сможешь?

Тот с готовностью кивнул и махнул, чтобы друзья шли за ним. А мне предстоял важный разговор с Александром Петровичем.

***

Мы пили чай в гостиной. Сначала Александр Петрович задумчиво сербал горячий напиток, потом посмотрел мне в глаза и, поджав губы, перешел сразу к делу.

— Не нравится мне этот Карпов.

На меня он тоже, конечно, впечатление произвел не самое благоприятное. Особенно после ночного происшествия, в котором, я не сомневалась, виноват именно он. Но было интересно послушать мнение со стороны.

— Почему же?

— Да подозрительный он тип, Августа Константиновна.

Я нахмурилась.

— Он успел как-то навредить фабрике?

— Нет, что вы. Я не позволил бы ни в коем случае!

— Тогда что же?

— Да вы проверьте хорошенько все книги бухгалтерские. Что-то он мудрит.

Я недовольно побарабанила по столу пальцами.

— В этом-то и проблема: пропали книги. Кто-то ночью проник в кабинет и украл их. Расскажите мне, почему вы думаете, что он, как вы сказали, что-то мудрит?

Управляющий аккуратно поставил расписную фарфоровую чашку на блюдце, тихо звякнув, и положил оба локтя на стол. Наклонился ближе ко мне и понизил голос, словно нас мог кто-то подслушивать:

— Я не думаю, я знаю. Когда я привез ему подписывать документы на последнюю партию товара, он эти бумаги мне не вернул, а отдал другие…

Я подняла брови: становилось все интереснее.

— И цифры в них с оригиналом не сходились, — он недовольно покачал головой. — Но когда я указал на очевидную ошибку, он пригрозил увольнением. А как я могу оставить это место? Это мое детище. — Он задумчиво опустил взгляд и как-то весь поник.

— Вы все сделали верно, Александр Петрович, не переживайте. Я с этим разберусь.

— Вы знаете, что Борис Владимирович — сын родной сестры нашего губернатора?

Я кивнула.

— Видно, Захарий Яковлевич, назначая его заведовать всеми делами в ваше отсутствие, хотел образумить непутевого, дать шанс стать кем-то достойным. Насколько я знаю, ему назначили неплохое жалованье. Но такие люди, видимо, ничему не учатся, — продолжил управляющий.

— Какие — такие?

— Так ходят слухи, игрок он.

М-да. Послал же бог «доверенного» на мою голову. Лучше б совсем никого не назначали. Теперь проблем не оберешься.

В этот момент в гостиную влетела Тося.

— Августа! Это потрясающе! Никогда не задумывалась, откуда берется сахар!

Я улыбнулась и тихо сказала своему собеседнику:

— Не беспокойтесь, Александр Петрович, я с этим разберусь. Работайте спокойно.

Следом вошел Алексей. Он был более спокоен, но тоже улыбался. Управляющий откланялся, а мы втроем сели обедать. Я рассказала обоим, что успела узнать. На некоторое время за столом воцарилась тишина. Похоже, каждый думал о своем. Наконец голос подал Алексей:

— Я мог бы с ним поговорить, — сказал он серьезно.

— Брось. Что ты ему скажешь? «Ай-ай, какой вы нехороший человек, отдайте книги»? — приподняла я брови.

Тося замаскировала смешок кашлем.

— Как представитель закона, напомню ему, что бывает с аферистами.

— И он такой: «Ах, простите, ошибся!» И отдаст все? Или как, ты думаешь, будет? У нас нет доказательств, что в дом проник именно он.

— А если я скажу, что видела его ночью? — предложила Тося.

Алексей покачал головой.

— А если окажется, что это не он? Нет, Антонина, не нужно. Ты еще мне нужна на даче показаний по делу Велислава Сковронского. Если выяснится, что ты лжесвидетельствовала, показания подвергнут обоснованным сомнениям. А нам это не нужно. Ради Августы.

Подруга понурила голову, признавая его правоту.

Я разлила по чашкам свежезаваренный чай. Алексей устало откинулся на высокую спинку кресла и прикрыл глаза. Тишина нарушалась лишь тем, что Тося дула на горячий напиток.

— Я мог бы с ним поговорить, — снова сказал Алексей.

— Алеша, ну мы ведь только что это обсудили, — немного раздраженно парировала я.

— Я мог бы с ним поговорить, — делая акцент на первом слове, распахнул желтые глаза демон.

— Да что б тебя! — Я дернулась и опрокинула чашку, горячая янтарная жидкость растеклась по белоснежной скатерти. Хорошо еще, что на себя не пролила! Все никак не могу привыкнуть к этим переменам.

— Приветик, — демон ухмыльнулся и подмигнул Тосе. Она тотчас вспыхнула и опустила глаза.

Что, черт возьми, происходит? Пока я собиралась с мыслями, чтобы дать отпор наглому существу, голос подала подруга:

— Не хочу показаться грубой, но какой тебе прок от этого?

— Никакого, — как ни в чем не бывало, ответил Мефистофель. — Мне просто ужасно скучно, а так хоть какое-то веселье. Поверьте, после разговора со мной ваш этот… Как там его?

— Карпов, — недовольно буркнула я.

— Вот, Карпов! Не только отдаст все, что взял, так еще и приплатит. Я это гарантирую. Правда, за ясность его ума после не отвечаю.

— Нет уж, давай обойдемся без крайностей.

— Зануды, — скривился демон.

На это замечание возмутилась Тося:

— При чем тут я? Я вообще молчу!

Он посмотрел на нее и чуть приподнял уголки губ.

— Да я не о тебе. Ты тут единственный веселый человек. Этот, — он показал пальцем сам на себя, — вторит в унисон Августе нашей Константиновне. «Бу-бу-бу, нельзя, бу-бу-бу, без крайностей». Скучные вы, господа!

Я снова закатила глаза. Кажется, в последнее время это мое самое частое выражение лица. Что прикажете делать с этим несносным демоном?

***

Когда мы вернулись в городской дом, меня ждало известие от губернатора. Не то чтобы письмо — скорее короткое официальное уведомление, что он желает меня лицезреть. Видно, племянничек успел наябедничать о том, что я явилась и выгнала его из своего же дома. Что ж, эта встреча неизбежна, так почему бы не устроить ее быстрее? Все равно нужно что-то решать с Карповым и бесследно пропавшими бухгалтерскими книгами. А раз уж Борис Владимирович — родственник губернатора, пусть тот и разбирается с ним.

Утром следующего дня я подобрала в гардеробе самое строгое серое платье и скрутила волосы в тугой пучок, чтобы выглядеть более представительно. В столовую спустилась, уже полностью готовая к встрече.

— Думаю, я долго у него не задержусь, — сказала я, окидывая взглядом поочередно Тосю и Алексея, перед тем как подняться из-за стола после завтрака. — Не скучайте здесь.

Алексей встал вместе со мной. Сначала я решила, что он просто следует правилам этикета, но он явно тоже куда-то собирался.

— Дела в городе? — уточнила я.

Он улыбнулся, натягивая сюртук.

— Можно и так сказать. Я с тобой.

— Зачем? Губернатор вызывает только меня.

— Для моральной поддержки, Августа. Я что, помешаю?

Он улыбнулся так, что я не смогла отказать.

— Нет, конечно. Не помешаешь. Так заметно, что мне нужна поддержка?

Он пожал плечами.

— Скорее наоборот. У тебя такой воинственный вид, что, мне кажется, поддержка понадобится губернатору.

— Но ты ведь на моей стороне, — улыбнулась я лукаво, усаживаясь в карету.

— Всегда, — он взял мою руку в свою.

Внутри сразу потеплело. Вот это я понимаю — не торопиться. Медленно узнавать друг друга, строить отношения. Именно то, что сейчас нужно.

В ратушу мы вошли вместе, однако Алексей не стал заходить в кабинет, расположившись на небольшом диване для ожидающих аудиенции. Меня же сразу пригласил секретарь и провел к самой двери. Напоследок я обернулась — Алексей ободряюще улыбнулся. Это придало уверенности. Гордо вздернув подбородок, я вошла внутрь.

— Августа Константиновна, — при моем появлении губернатор привстал и указал на кресло напротив его стола.

Нестарый, однако полностью седой, мужчина с аккуратно уложенными короткими вьющимися волосами, широкими бровями и большими карими глазами взирал на меня довольно строго.

— Захарий Яковлевич, — сдержанно кивнула я и опустилась в кресло.

Я морально готовилась, что начнутся расспросы о том, где я пропадала. Конечно, ни правду, ни часть ее я рассказывать не собиралась. Потяну за ниточку — придется распутывать весь клубок, а это мне точно не нужно делать перед совершенно посторонним человеком. Поэтому и глазом не моргнула, когда губернатор с серьезным лицом начал пристрастно меня допрашивать.

— Ездила навещать подругу в Несвиж, — ответила я на самый первый и очевидный вопрос о том, где же меня носили черти все это время.

Разумеется, губернатор выразился не так, но, судя по его выражению лица, поняла вопрос я верно.

— Вас искали, о вас вся губерния говорила! Просто взять и пропасть – это… Это даже не ребяческая выходка, Августа Константиновна. Вам же не пять лет!

Я сложила руки в замок и устроила их на столе, чуть наклонившись в сторону хозяина кабинета.

— При всем уважении, Захарий Яковлевич, но разве я перед кем-то обязана отчитываться? Мне нужно было подумать и привести мысли в порядок. А пансионат – это не для меня.

Он недовольно мотал головой все то время, пока я говорила.

— Да, Августа Константиновна, обязаны. Ваш уважаемый дед, Петр Дмитриевич, создал не просто предприятие. Это единственная сахарная фабрика во всей Минской губернии. У него были заключены контракты и договоры со многими предприятиями и частными лицами. Да и ввоз сахара в последние несколько лет благодаря фабрике уменьшился на восемьдесят процентов. Вы понимаете, что это значит? — он разговаривал со мной строго, будто я десятилетнее дитя, пошедшее наперекор родительской воле.

— Прекрасно понимаю, Захарий Яковлевич. Более того, я осведомлена о каждом контракте, подписанном моим почившим дедом. Я живо интересовалась делами фабрики и считаю, что готова ею управлять в полном объеме. Но не вы ли сразу после смерти моего деда не дали мне права выбора и, сослав в закрытый пансионат, назначили управляющего делами? Кстати, к нему у меня довольно много вопросов.

Я старалась говорить спокойно и тихо, не повышая голос. Хотела показать, что, несмотря на юный возраст, могу здраво рассуждать. Губернатор вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя на меня с прищуром.

— Поймите, Августа Константиновна, я не злодей, каким вы, вероятно, меня вообразили. Однако от того, насколько слаженно будет функционировать ваше производство, многое зависит. Я не мог полагаться на случай.

— И поэтому назначили доверенным своего племянника? — улыбнулась я.

Кровь прилила к лицу собеседника. Крылья носа подрагивали.

— Это не имеет значения. Он хорошо справляется со своими обязанностями. Я лично видел отчеты.

— А вот я в нем совсем не уверена.

— Вы подвергаете сомнению мой выбор? — Он поднялся, подошел к окну и приоткрыл тяжелую темно-синюю портьеру, выглянув на серую улицу.

Я осталась все в том же положении, потому что знала: если поднимусь, то начну нарезать круги по кабинету, а показывать волнение сейчас ни в коем случае нельзя.

— Ночью в мой дом кто-то проник, а потом я обнаружила, что из кабинета пропали бухгалтерские книги — как раз за период моего отсутствия. А накануне вечером у нас с Борисом Владимировичем состоялся не слишком приятный разговор…

Губернатор обернулся и раздраженно посмотрел на меня:

— Это на что вы намекаете?

Спокойно, Августа, спокойно. Я заставила себя медленно расправить плечи и аккуратно опереться на спинку кресла, с вызовом глядя на мужчину.

— Я ни на что не намекаю, Захарий Яковлевич. Констатирую факты: книги пропали.

— Должно быть, их и не было. Возможно, Борис Владимирович работал с ними у себя дома.

Я смолчала насчет того, что точно видела их на столе вечером. И не только видела, а даже открывала, но решила оставить для более детального изучения на утро.

— Что ж, хотелось бы на них взглянуть, — процедила я. Держать себя в руках становилось все труднее.

— Я передам ему ваше пожелание. Но от того, что вы на них взглянете, ничего не поменяется. Не я принимаю законы, сударыня. Пока вы не достигнете двадцати одного года, самостоятельно управлять фабрикой не можете. Ни одна ваша подпись не будет являться законной, как и ни одна сделка, заключенная от вашего имени. Не верите мне — узнайте у любого юриста.

Тут уж я не выдержала. Вскочила, чуть не опрокинув тяжелое кресло.

— И что же вы мне предлагаете?! — голос сорвался почти на писк. Я тотчас прикрыла глаза, успокаиваясь. Нельзя, нельзя показывать слабость. Это не делает мне чести в глазах губернатора. А сейчас нам необходимо прийти к какому-то соглашению.

— Давайте успокоимся, Августа Константиновна, — он смягчил тон. — Чаю хотите?

От чая я отказалась, но совета послушалась, несколько раз глубоко вздохнула и опустилась обратно в кресло. Он последовал моему примеру.

— Я предлагаю вам целых два выхода из сложившейся ситуации, раз вы не хотите жить в пансионате.

— Внимательно вас слушаю, — вперила взгляд в губернатора.

— Можете жить в своем поместье, но до достижения вами совершеннолетия я назначу опекуна.

— Например, Бориса Владимировича? — съязвила я.

— Почему нет? У вас нет родственников, а он уже разобрался в специфике производства. Мог бы управлять делами от вашего имени.

— Во-первых, он не внушает мне доверия, уж простите. А во-вторых, не слишком ли он молод для опекуна?

— Ему тридцать четыре, — спокойно заметил губернатор. — Подходящий возраст.

— А второй вариант? — с затаенной надеждой в голосе спросила я.

— Вы выйдете замуж. Кстати, лично я, Августа Константиновна, рекомендовал бы вам все же получше приглядеться к Борису Владимировичу.

Нет, каков наглец, а?! Он мне своего племянничка решил под любым соусом подать? Не доверенным, так опекуном, не опекуном, так мужем?!

Я не могла больше этого выносить. Подскочила и направилась к двери. Мне нужен свежий воздух. Срочно! Голова раскалывалась.

Губернатор встал и направился за мной. Я не успела схватиться за ручку, он первый отворил передо мной дверь, пропуская.

— Подумайте, Августа Константиновна, это выгодная партия. И времени у вас не так чтобы много.

Увидев меня, навстречу поднялся Алексей. Что-то щелкнуло в голове. Мы ведь прибегали к таким уловкам. Надеюсь, он все поймет и подыграет.

— А тут и думать нечего, я и уже помолвлена, — уверенно и громко заявила я.

Лицо губернатора вытянулось от удивления, но более пораженным выглядел Алексей. Если бы можно было остановить момент, я здорово посмеялась бы над его мимикой.

Подошла к нему и взяла за руку, подвела к губернатору.

— Хочу представить вам своего жениха, Алексея Николаевича… — я осеклась, потому что вдруг поняла, что не знаю его фамилию. Но он пришел ко мне на помощь и протянул губернатору руку.

— Чернявский. Алексей Николаевич Чернявский.

— Захарий Яковлевич Гордеев, — пораженный губернатор принял ее и пожал. — Не знал, сударыня, не знал. И когда вы успели обручиться? Хотя меня больше интересует, когда назначена свадьба? — Он внимательно смотрел на меня, будто не веря собственным глазам.

Пока я соображала, что ответить и как отсрочить неизбежное, Алексей, похоже, решил отомстить мне за то, что я столь нагло пользуюсь его именем.

— Через три дня.

Тут уж пришел черед моему лицу вытягиваться. Я сделала страшные глаза и смотрела на Алексея, взглядом пытаясь спросить, какого черта он позволяет себе такое?

— Мы решили не делать пышную свадьбу, Августа все еще в трауре, сами понимаете, — на ходу сочинял он. — Скрепим наш союз и поужинаем в тесном дружеском кругу. — Он притянул меня за талию.

Я нашла в себе силы только на то, чтобы выдавить из себя нервную кривую улыбку.

— Но мы почтем за честь видеть вас на торжестве.

Ничего не могла с собой поделать: лицо застыло деревянной маской. Алексею пришлось наступить мне на ногу, чтобы я отошла от потрясения и закивала.

— Да-да, конечно, приходите!

— Что ж, — задумчиво сказал Гордеев. — Я рад за вас. Обязательно приду.

***

Мы в молчании вышли из ратуши. Сели в карету, не перемолвившись и словом. Сперва я хотела, поддавшись порыву, спросить у Алексея, какого демона он там устроил — он ведь прекрасно понял, что я играю. От него требовалось лишь улыбаться и мило поддерживать светскую беседу. А потом я нашла бы выход. Мне просто нужно было подумать, взвесить все «за» и «против». Но он мне этого не дал, а с радостью затянул петлю у меня на шее. Странно, конечно, сравнивать брак с казнью, но в тот момент у меня сложилось именно такое впечатление. Он ведь фактически не оставил мне выбора!

Вот уж не стали торопиться так не стали! Ничего не скажешь. С места — в карьер.

Я внутренне негодовала, но не решалась что-либо пока высказать Алексею, потому что прекрасно понимала: я сама начала эту игру. И вместе с тем сердце тревожно сжималось, когда я думала о том, что могла бы по-настоящему выйти замуж за человека, сидевшего напротив меня и задумчиво смотревшего в окно.

Мы оба старательно делали вид, что ничего не произошло. Или обдумывали, что сказать, чтобы не разрушить те робкие отношения, которые зарождались между нами. Понимал ли он, на что подписался? Осознает ли, что для меня это не просто игра? От этого зависит вся моя дальнейшая жизнь. Зависит, смогу ли я лично управлять фабрикой, или за меня это будет делать совершенно чужой человек, который, похоже, заботится только о том, как потуже набить свои карманы. Я не видела других причин, по которым Карпов или кто-то по его указке выкрал бухгалтерские книги. Записи в них могли указать на мошенничество. Если я буду иметь доказательства его нечистой работы, с легкостью смогу подать в суд и выиграть дело.

Я отогнала мысли о Борисе Владимировиче и украдкой глянула на Алексея. Да, я злилась на него за столь необдуманный поступок, но все же понимала, что более надежного человека вряд ли найду. Или не так: я не найду более надежного человека, к которому тянется мое сердце, стремится душа и которого желает тело. А ведь он готов был сделать мне предложение еще в тот день, когда внезапно объявился на пороге с запиской от Велислава. В тот момент он не знал, что я — наследница сахарного магната. Для него я была попавшей в беду девушкой, которую он хотел защитить. Ради меня он впустил в себя демона. Глупый поступок, но в каком-то смысле Тося права: очень благородный.

После этих мыслей злость как водой смыло. Я устало откинулась на мягкое сидение и, уже не таясь, посмотрела на Алексея. Он тоже повернул голову ко мне. Мы встретились глазами.

— Ты понимаешь, что это все серьезно? — наконец спросила я. — Нельзя просто так сказать губернатору, что мы пошутили.

Алексей улыбнулся, но вышло не слишком весело.

— А кто говорит о шутках? Я был совершенно серьезен. Сожалею лишь о том, что все произошло не так, как я это себе представлял.

— О чем ты? — не сразу сообразила я.

Он опустил руку в карман сюртука, достал маленькую коробочку. Я затаила дыхание. Прямо в тесном проходе между сиденьями он опустился передо мной на колени и, раскрыв футляр, протянул мне.

— Августа Константиновна, вы окажете мне честь стать моей женой?

Я прижала пальцы к губам. Противоречивые чувства разрывали меня. Мы ведь договорились не спешить, а он и кольцо успел купить! Но улыбка так и норовила озарить мое лицо, несмотря на то, что я хотела сохранить торжественность момента. Как-никак, я в первый раз получила официальное предложение руки и сердца, которое оказалось не лишено романтики.

Посмотрела на кольцо. Золотое, с небольшим красивым камушком, невероятно прелестное. Оно сразу пришлось мне по душе. Многое можно сказать о мужчине по выбору кольца, с которым он идет на штурм сердца женщины. И это украшение показывало Алексея только в хорошем свете.

Молчание затянулось. Он прекрасно видел мои метания и глупую улыбку, что так и хотела прорваться сквозь наигранную серьезность. И тут он сделал то, что прорвало плотину: тоже улыбнулся. Искренне и нежно, но вместе с тем с толикой лукавства. Я не смогла больше сдерживаться и улыбнулась в ответ. Господи, помоги нам. Я сдаюсь!

— Окажу. — Почему-то после этого ответа меня разбирал смех. Видимо, сказывалось напряжение последних дней. Да что там дней? Последних месяцев. Я ведь все это время как на вулкане, который, того и гляди, зальет меня лавой.

Алексей тоже засмеялся. Даже не вставая с колен, притянул меня за шею к себе и, перед тем как поцеловать, прошептал:

— Обязательно было портить такой момент?

Поцелуй получился недолгим. Нас тряхнуло на ухабе, мой жених чуть не выронил заветную коробочку, поймав ее в последний момент. Он аккуратно вытащил кольцо и надел мне на безымянный палец. Я облизала губы.

— Встань, Алеша, все брюки, наверное, уже испачкал! — опомнилась я.

— К демонам брюки, — ответил он, но поднялся и сел рядом, обхватив меня за плечи.

Веселье как рукой сняло. Он понял, что сказал, и тоже притих. Но я не хотела больше замыкаться. Повернулась к нему и серьезно сказала:

— Я люблю тебя, Алексей. А с демоном мы как-нибудь разберемся. Вместе.

Сам Мефистофель никак не прокомментировал это высказывание. Подозреваю, он затаился на время. Никогда не узнаешь, что у этого существа на уме.

Алексей захватил мои губы своими, не давая опомниться, не позволяя ни единой мысли прорваться сквозь пелену удовольствия.

— Я люблю тебя, Августа. И не позволю никому отнять тебя у меня, — он выдохнул мне это в самые губы.

Я точно знала, что так и будет, а потому расслабилась в его сильных руках и позволила себе по крайней мере сейчас ни о чем не задумываться.

***

Когда мы вернулись, первым делом созвали всех, кто жил в городском доме, и объявили радостную новость. Тося, услышав о помолвке, бросилась мне на шею и чуть не задушила от счастья.

— Ну наконец-то! — выдохнула она мне в ухо. — Я уж думала, что вы так и будете ходить вокруг да около!

— Мы знакомы всего ничего, — возмутилась я так же тихо.

Алексей засмеялся и аккуратно извлек меня из объятий подруги, снова захватывая в свои. Агафья едва сдерживала слезы. Она подошла к нам и осенила крестным знамением. Я почувствовала, как от этого движения Алексея слегка передернуло. Да уж, тяжело придется с демоном внутри… Хорошо, что Агафья ничего не заметила. Я погладила ее по плечу и улыбнулась. Кто знает, может, скоро ей доведется нянчить моих деток. Теперь, когда проклятие снежной совы снято, а я совершенно свободна, можно было не бояться.

Мефистофель вел себя подозрительно тихо: за целый день ни разу не напомнил о себе. Обычно он любил вмешаться в беседу в самый неподходящий момент. Может, обдумывал, какую-нибудь пакость? Почему-то не верилось, что он лишь по доброте душевной (а есть ли у демонов душа?) решил оставить нас в покое. Но я пользовалась моментом и спокойно общалась с будущим мужем.

При мысли о свадьбе в животе начинали порхать бабочки. Вот не зря же люди придумали такое сравнение! Действительно, будто кто-то изнутри щекотал меня, и это было довольно приятно — настолько, что хотелось по-дурацки улыбаться. Я поглядывала на жениха и встречала точно такую же улыбку. Похоже, мы оба не могли ничего поделать со своим счастьем. Да и разве нужно? Впервые за долгое время я чувствовала твердую почву под ногами. Жизнь налаживалась. Пускай не совсем так, как я планировала. И все же после длительной черной полосы я видела, что начинается светлая! Свадьба с любимым человеком, управление процветающим делом, верная подруга рядом, а в обозримом будущем, возможно, еще и малыш. Стать матерью! Об этом я и мечтать не могла несколько месяцев назад, но теперь все поменялось.

После обеда Алексей уехал в город, чтобы договориться о нашей свадьбе. Романтика романтикой, но организационные моменты никто не отменял. Неизвестно, смогут ли нас обвенчать так быстро.

Я же, обложившись бумагами, которые не успел или не посчитал нужным забрать грабитель, засела в дедушкином кабинете. Нужно было все хорошенько изучить. Не бухгалтерскими книгами едиными, так сказать, хотя их мне очень хотелось бы видеть.

Я снова просматривала все контракты, которые заключил мой дед, изучала условия сделок, объемы поставок сахара. Потом принялась внимательно просматривать документы за подписью Карпова. На первый взгляд, все выходило гладко.

Антонину я оставила в гостиной возле камина. Она читала какую-то книгу, которую нашла в библиотеке. Но именно ее голос и прервал мое занятие. Голова уже немного пухла от обилия сведений, одним махом свалившихся на меня.

Остановившись в проходе, подруга постучала по косяку, потому что дверь я не закрывала, так и оставила нараспашку.

— Августа, — начала она каким-то подозрительным тоном. Я подняла на нее уставшие глаза. В сумерках сложно было разбирать текст, пора зажигать свечи. — К тебе посетитель.

Не понравился мне тон, которым она это произнесла.

— Кто, Тося? — после нескольких часов молчания вышло хрипло. Я прокашлялась.

Она так скривилась, что я догадалась, чье имя сейчас прозвучит.

— Борис Владимирович Карпов собственной персоной.

Я вздохнула и потерла виски.

— Зови его сюда.

Прекрасно понимала, что с ним все равно придется поговорить и обсудить некоторые рабочие моменты, даже если он, как я очень того хотела бы, больше не касался моего дела никаким боком.

— А он уже тут, — раздался голос из коридора, и в ту же секунду на пороге возник мой доверенный. — Спасибо, Тосенька, что сообщили обо мне. Если вас не затруднит, попросите заварить нам с Августой Константиновной чаю.

Я хотела возмутиться тем, что он тут командует, поднялась со стула, набрала в грудь больше воздуха, но подруга глянула на меня и, видимо, решила сгладить конфликт.

— Конечно, Борис Владимирович, — она обворожительно улыбнулась.

Нет, она точно обладала какой-то магией! Я видела, как гость изменился в лице. Он будто в первый раз ее увидел. Посмотрел долгим оценивающим взглядом. И если бы я имела на него хоть какие-то виды, после такого взгляда начала бы ревновать.

Было слегка неловко, что моей гостье приходится выполнять такие поручения, но сейчас требовалось сосредоточиться на другом. Антонина скрылась в коридоре, а Карпов, притворив за собой дверь, свободно прошел к столу.

— Не возражаете? — Он кивнул на канделябр со свечами.

— Конечно.

Через минуту кабинет осветили несколько огоньков. Сразу стало уютнее, хотя от того, что здесь находится этот подлец, трудно было расслабиться. Однако мне нужно привыкать к статусу деловой женщины. Предстоит общаться со многими не самыми приятными личностями, так что пора тренироваться. Я выдавила из себя улыбку. Кажется, получилось не очень, но я хотя бы попыталась.

Этой скудной эмоции на моем лице хватило, чтобы Борис Владимирович расплылся в ответной улыбке.

— Августа Константиновна, мне кажется, мы не с того начали. — Он подошел и неожиданно протянул мне руку. — Предлагаю начать знакомство заново.

Что ж, не самый плохой вариант. Меньше всего я хочу видеть в этом человеке врага. Если есть возможность что-то исправить, можно попробовать.

Я подала ему руку в ответ, он поднес ее к губам и коснулся тыльной стороны моей ладони. Я вздрогнула. Обычно приветствие получалось номинальным, фактически же мужчины не касались руки губами, но только не Борис Владимирович. Но и упрекнуть его было не в чем: этикет допускает и настоящий поцелуй.

Я постаралась не выдергивать кисть слишком резко, однако мой взгляд наверняка выражал крайнюю степень недоверия. Карпов снова улыбнулся. Похоже, он поставил себе цель очаровать меня. Подозрительно любезно себя вел.

— А я не с пустыми руками. — Он расстегнул кожаный портфель, который принес с собой, и вытащил оттуда две книги. По виду те самые, которые я нашла на столе до исчезновения важных бумаг. — Вот, решил, раз вы хотите сами во всем разобраться, они вам понадобятся. Я работал из своего дома, поэтому и книги лежали там.

Я поджала губы. Хотелось еще и кулаки сжать, но сдержалась.

— А мне казалось, я видела их в этом самом кабинете в тот вечер, когда мы с вами имели честь познакомиться. — Я прищурилась.

— Ну что вы! — снова расплылся в улыбке собеседник. — Они все время находились у меня!

— Что ж, присаживайтесь. Давайте посмотрим, — указала ему на стул напротив моего и опустилась свой.

В дверь постучали. Тося павой вплыла в кабинет, неся поднос с двумя чашками и сахарницей, поставила все на стол и так же неторопливо удалилась. Мне определенно нужна молодая прислуга в доме, не дело таким заниматься гостье. Но пока я лишь поблагодарила подругу — буду решать проблемы по порядку.

Сейчас самая главная сидела напротив меня и, размешивая серебряной ложечкой сахар, мило улыбалась. Я тоже подвинула к себе чашку и сделала пару глотков. Тепло сразу начало распространяться по телу.

Несколько минут мы молчали, наслаждаясь вкусом. Потом я отставила чашку и снова посмотрела в книгу, пытаясь сосредоточиться на колонках цифр и сопоставить их с данными в других документах, лежавших на столе.

Я так увлеклась, что вздрогнула, когда горячие мужские руки опустились на мои плечи. Когда он успел встать? Даже этого не заметила! Карпов стоял сзади. Он чуть склонился надо мной — я замерла. Не могла решить, как поступить: осадить его резко или аккуратно? Пока раздумывала, он, видимо, принял мое молчание за поощрение и чуть сжал руки, начав массировать основание шеи.

— Вы очень напряжены, не все же работать, — произнес он тихим вкрадчивым тоном. — Такая красивая девушка, как вы, не должна все свое время уделять делам.

От подобной наглости я просто окаменела и не могла сообразить, как ответить. А хуже всего, что в тех бумагах, которые подписывал Карпов, цифры будто бы сходились. Что-то здесь все равно не так, но что именно, от меня ускользало. Похоже, и вправду пора заканчивать. Нужно просмотреть все еще раз завтра, на свежую голову. Кроме того, сложилось стойкое впечатление, что он намеренно отвлекал мое внимание от документов.

— Борис Владимирович, я через три дня выхожу замуж, — проскрипела я. То, что он делал, оказалось приятным, только на его месте должен был оказаться Алексей. — Держите свои руки при себе, пожалуйста.

Кисти замерли, но с плеч не пропали. Он наклонился ближе и почти прошептал мне в ухо:

— А не слишком ли скоропалительное решение вы приняли?

Я нахмурилась.

— О чем вы?

— О том, что теперь вы отвечаете за крупное производство, и ваш спутник по жизни должен помогать вам во всем. Я позволил себе навести некоторые справки, когда мой дражайший дядюшка сообщил о вашей помолвке. Что может знать о производстве сахара учитель французского языка?

Я старалась, чтобы дыхание было ровным, но получалось не слишком хорошо. Мои руки непроизвольно дернулись, но я усилием воли заставила их спокойно лежать поверх стола.

— Вы намекаете, что мне нужно было выбрать другого? Уж не себя ли имеете в виду?

— Почему бы и нет? — Он снова принялся массировать плечи. — Я холост, уже отлично разобрался во всех тонкостях производства и успел заключить несколько весьма выгодных контрактов. К тому же, соглашаясь на такой брак, вы породнитесь с самим губернатором, что здорово расширит ваши возможности. Одни плюсы, Августа… — он намеренно сделал паузу вместо моего отчества.

Я чувствовала, как он давит, склонившись надо мной. Не столько физически, сколько эмоционально. Но только не на ту напал. Слишком многое я прошла, чтобы растаять от теплых рук и сладких речей.

— Скажите мне вот что, Борис Владимирович: а многое ли знает о переработке сахарной свеклы картежник, о котором по городу ходят нелестные слухи?

Я резко обернулась, наши лица находились слишком близко друг от друга: мы почти соприкасались носами. Слишком близко, чтобы я могла принять за чистую монету эти фальшивые заигрывания. Я видела его насквозь.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Алексей. Я дернула плечами, пытаясь скинуть с себя руки Карпова, но он лишь крепче сжал меня, почти причиняя боль.

— Что здесь происходит? — спросил мой жених, внимательно оглядывая развернувшуюся перед ним картину. И тон его ничего хорошего не предвещал.