Но этой истории с проектом «Керимов-Ветрова» развиться не удалось.

Я видел, что Ксения удивилась, как только Андрей Степанович предложил свою идею… И пусть называлось все это красиво — «просьба», отказываться ни я, ни Ветрова не торопились. Я не собирался озвучить свои пожелания раньше, чем это сделает Кси. Если Ветрова с чем-нибудь не согласна, то пусть первая об этом и говорит.

Но она промолчала даже тогда, когда учитель попросил ее (ее — а не меня) взять вещи и пересесть ко мне. Милку, сидящую рядом со мной, Андрей Степанович, отсадил к Антохе.

Ветрова безмолвно положила тетрадки на край стола, села на стул, «записанный» за Милкой на протяжении последних лет четырех, и уставилась на доску так, будто не замечала ничего (и никого!) вокруг. Это тогда задело.

Голову в мою сторону Ксения не повернула. Только нервно поправила прядь, выбившуюся из высокого хвоста.

Сейчас вспоминая всю эту сцену, я путаю какие-то детали. Последний раз, когда я вспоминал о том, как это было, я сидел на премьере первых «Сумерек» вместе с Аннет.

Я наблюдал за поведением блондинистого вампира при первой встрече с Беллой и думал что-то в духе «Вот, бл***. Я понимаю тебя, пацан». Этот безумно затянутый момент знакомства героев Саги — единственное, что показалось мне самым реальным в фильме. Наверное, кто не был в подобной ситуации, тот не поймет.

Ксения сидела от меня на расстоянии максимум десяти сантиметров. Наши локти почти соприкасались. Я принципиально не хотел сдвигаться ни на миллиметр, а Ветрова упрямо вскидывала подбородок и всем своим видом давала понять, что поддаваться и отступать она не будет.

Сердце колотилось в груди, как бешенный маятник. Потели ладони, по спине каплями катился пот, и от неудобной позы начинали ломить мышцы. Мелкие иголочки пронзали кожу на лице. И, кажется, вокруг становилось безумно жарко, — так словно кто-то включил тепловую пушку. А еще было это жуткое чувство в животе, будто все кишки скрутило в тугой узел.

Мысли метались по кругу. Я то хотел, чтобы Ксения обернулась. То злился на то, что она настолько невозмутима. То начинал паниковать, не зная, о чем с ней говорить.

Эти метания закончились в тот момент, когда Ксения раскрыла тетрадь, чтобы записать задания. Она неосторожно толкнула меня локтем, и… Вернуть утраченное равновесие оказалось не так уж сложно. Я почувствовал себя почти героем, когда зашипел на Ветрову.

— Смотри, что делаешь! Проблемы с координацией?

— Извини, — она откликнулась, даже не повернувшись, чем еще больше меня разозлила.

— Чего расселась, как королева?

— Сказала же, извини! — Она чуть тряхнула волосами и все же скосила глаза в мою сторону. Взгляд был скорее удивленным, чем виноватым.

— Не вздумай больше ко мне прикасаться! — я брезгливо отряхнул невидимые соринки с рукава, и Ксения, наконец, повернулась ко мне, чтобы взглянуть. Посмотрела она на меня при этом, как на идиота. Не верила, что я говорю всерьез.

— Ты что, больной? — поинтересовалась хмуро.

— Сама больная. Отодвинься от меня, — я чуть подтолкнул ногой ее стул, и Ксения, не ожидавшая моего движения, едва не упала.

— Ты спятил? — теперь в ее вопросе была злость. — Буду сидеть, где хочу. И буду прикасаться к тому, к кому хочу!

В подтверждении слов ее тонкие пальцы легли мне на руку, и ногти впились в кожу. — *** — я выругался шепотом, но достаточно зло. Настолько свирепо, что Ветрова почти мгновенно попыталась отпрянуть, едва снова не свалившись со стула. Прежде чем ей удалось от меня отстраниться, я перехватил ее руку и стиснул узкую ладонь в своей.

— Ты, кажется, что-то сказала?

— Отпусти, — она попробовала вырваться. — Отпусти, придурок!

— Ксения, Тимур, у вас все в порядке? — Андрей Степанович, привлеченный шумом, отошел от доски и взглянул на нас.

— Да, — я ответил преувеличенно бодро и, все еще вцепившись в ладонь Ксении, усилил нажим.

— Ксения? — учитель взглянул на мою побледневшую соседку.

— Да, — сдавленно отозвалась она и отвела взгляд. Руку при этом выдернуть даже не попыталась.

Андрей Степанович, удовлетворенный ответом, вернулся к прерванным объяснениям и записям на доске. А я, торжествуя победу, взглянул на Ветрову. По щеке девушки катилась одинокая слеза.

Мой пальцы разжались быстрее, чем я успел до конца осознать, что сделал… Делаю… быстрее, чем на язык навернулось корявое и все еще неискреннее «извини». Но, похоже, Ксения даже не услышала меня. Как только я отпустил ее ладонь, она вскочила и под удивленными взглядами преподавателя и одноклассников выбежала из класса.

— У вас что-то случилось, Тимур? — взволнованно поинтересовался Андрей Степанович.

— Да, нет, конечно, — Милка, сидящая на соседнем ряду, улыбнулась. — У Ветровой критические дни, наверное.

Раздались смешки.

Мужчина покачал головой и, наградив меня строгим взглядом, вдруг обратился к девушке.

— Милана, сходите, пожалуйста, посмотрите, все ли в порядке у Ксении? И постарайтесь поскорее вернуться в класс.

— Да, конечно, — Милка отозвалась со злорадным смешком. — Пойду поищу нашу Ксю-ю-шу.

— Нашу плаксу Миртл, — таинственным шепотом то ли прорычал, то ли провыл Славка, чем вызвал новую волну смешков.

— Медов, — строго позвал учитель. — Вы мешаете моему занятию. Итак, мы остановились на…

Милка вернулась через пять минут, одна. Сообщила, что Ветрову не нашла и вместо того, чтобы сесть к Антону, вернулась на свой «узаконенный» стул. Рядом со мной.

— Не волнуйся. До конца занятия она не придет, — прошептала мне.

— Так ты ее видела?

— Ну, конечно!

— И?

— Расслабься. Она ничего не скажет. А ты, молодец, Тимур…

Никогда раньше я не чувствовал себя настолько гадко. И слова Милки вместо того, чтоб успокоить, лишь заставили волноваться еще сильней. Я с трудом дождался конца занятия, и потом специально тянул время, долго складывая вещи и делая вид, что что-то перебираю среди учебников и тетрадей, чтобы дождаться возвращения Кси.

— Извини, — прошептал, как только она влетела в класс, и не глядя на меня, принялась собирать вещи. Мои извинения она проигнорировала.

— Ксения, вы не могли бы объяснить, что стряслось. По какой причине вы самовольно покинули урок?

Остановившийся рядом с нами Андрей Степанович не скрывал своего недовольства.

— Прошу прощения. Этого больше не повторится, — голос прилежной ученицы пообещала Кси. — У меня заболел живот, и мне нужно было немедленно выйти.

Потратив несколько секунд на изучения ее лица, мужчина вдруг спросил.

— С вами точно все хорошо? Быть может, сходите в медпункт, поговорите с медсестрой.

— Да, я как раз собиралась это сделать, — вновь послушно отозвалась девушка.

— Хорошо, тогда…

— Андрей Степанович, я бы хотела вас попросить не ставить нас в пару с Керимовым, мы…

— С кем? — новый учитель, еще не выучивший всех фамилий, нахмурился.

— Я о Тимуре, — Ветрова дернула плечом, показывая в мою сторону. — Было бы лучше, если бы мы выполнили проект каждый индивидуально.

— Ксения, но это командная работа в первую очередь, — с улыбкой откликнулся преподаватель. — К тому же там огромный объем, рассчитанный на двоих.

— Я справлюсь, — уверенно заявила Кси и вновь повторила. — Я хотела бы сделать этот проект сама.

— Тимур, а вы тоже хотите выполнить все в одиночку? — Андрей Степанович повернулся ко мне, и на несколько секунд повисла давящая тишина. Я смотрел на обиженную, вцепившуюся в сумку, как в спасательный круг, Кси, и молчал. — Тимур, вы не согласны?.. Ксения, вот видите, вы не обсудили это решение с вашим партнером.

Ветрова соизволила одарить меня возмущенным взглядом. Я и партнерство в ее понимании были несовместимы.

— Давайте, мы все же не будет менять первоначальный план. И вы все еще раз обговорите с Тимуром, и подумаете, как будет лучше…

— Я тоже хотел бы сделать этот проект самостоятельно. Это позволит мне показать, на что я способен. Помощник только будет меня тормозить.

Ксения брезгливо поморщилась после моих слов о помощнике, но неожиданно с азартом поддержала идею.

— Именно, слабый партнер способен испортить проект. А вы же не хотите, чтобы мы его провалили, верно?

Андрей Степанович перевел свой взгляд с Ксении на меня. Задумчиво перебрал холеными пальцами в воздухе.

— Ну что ж, если вы так хотите. Я возражать не буду. Делайте индивидуально, но обращайтесь ко мне, если будут какие-то сложности и вопросы. И кстати… Я пойму, если вы все-таки решите объединиться.

— Мы не решим, — категорично отрезала Кси. Я промолчал. Все, что можно было сказать, мы сказали.

— Тогда удачи, — Андрей Степанович улыбнулся на прощание. — Ах да, Ксения, и сходите в медпункт.

— Уже иду.

— До свидания, — попрощался учитель, скрываясь за дверью и оставляя Ветрову наедине со мной.

— Не вздумай больше ко мне приближаться! — потребовала Кси, едва преподаватель переступил порог.

Я? Уже и приближаться?

— Иначе что? — я отодвинул стул, чтобы преодолеть расстояние, отделяеющее меня от Ветровой. — Разве ты сегодня не показала, на что способна?

Ксения не сдвинулась с места даже, когда я застыл напротив нее. Несмотря ни на что меня она не боялась.

— Ты тоже показал, на что способен. Так что можешь засунуть свои извинения куда подальше. Они такие же фальшивые, как и ты сам. Его высочество-придурок!

— Что?! Да ты…

— А у нас тут занятие!

— А что вы делаете?

— Алла Олеговна, я тетрадку забыл.

Толпа галдящих пятиклассников ввалилась в класс, и через мгновение в дверях застыла мрачная фигура завуча по воспитательной работе.

— Керимов? Ветрова? — нас одарили удивленным взглядом. — Вам что-то нужно?

— Эм… нет, — я отодвинулся от Ксении на пару сантиметров.

— Тогда поторопитесь на свое занятие, — беспрекословно посоветовала женщина, и Кси кивнула.

— Да, мы уходим, — ответила, игнорируя меня, и первой бросилась на выход.

Инстинкт охотника сработал раньше, чем я задумался о том, что собираюсь сделать. Я кинулся за ней, удачно обогнул двух пятиклашек и преградил дорогу Ветровой.

Она остановилась.

— Мы с тобой не договорили,

— А нам не о чем говорить, — упрямо заявила девушка и сделала шаг вправо, пытаясь обогнуть меня. Я повторил ее движение и вновь застыл напротив.

— Смотри, не пожалей об этом…

— Я? Да ни за что, — Ксения возмущенно передернула плечами. — От такого, как ты, лучше держаться подальше. Ты идиот. И общаться с тобой — нельзя.

В доказательство своих слов Ветрова резко толкнула меня локтем и попыталась пройти.

— Ты офигела? — я на автомате ухватился за ее сумку. Тонкая лямка слетела с плеча, и Ксения покачнулась.

— Ты что делаешь? А, ну, отпусти!

— Керимов, что происходит? — оклик Аллы Олеговной, застывшей у кабинета, заставил меня выругаться сквозь зубы.

Еще и эта лезет! Какого черта? Как будто никого другого нет, чтоб докопаться.

Я оглянулся по сторонам. Три человека: две девушки и парень с улыбками смотрели на меня и Кси.

И что им надо?!

Ветрова, перехватив мой раздраженный взгляд, злорадно прошептала.

— Я говорила тебе — не прикасаться.

Бл*** Она нарочно?

— У нас все в порядке, — я неохотно выпустил из пальцев сумку Ксении и улыбнулся преподавательнице, внимательно наблюдающей за нами. — Мы говорили о проекте.

— Обсудите его потом. Раз все в порядке, идите на урок.

Знакомая мелодия звонка ударила в динамики, и Алла Олеговна, взглянув на нас в последний раз, закрыла дверь.

— Когда-нибудь ты доиграешься, — задумчиво пробормотала Ветрова, не глядя на меня.

— А ты пожалеешь, что это начала, — пообещал ей.

— Угу, уже боюсь.

Кси хмыкнула и, отвернувшись, ушла по коридору.

Она всегда уходит, когда ее что-то бесит. А я всегда хочу ее остановить.

Гордячка. Блин…

Я нервно перекатился на свободный край постели.

Вот где она, когда я не могу заснуть?

Настольные часы — две пластиковые стрелки на стеклянном шаре — показывали двенадцать сорок две. А может сорок три.

Она одна? Обычно в это время Кси убегает в душ. Мурлыкает под нос попсовый хит и улыбается задумчиво и хитро. Как будто ждет, что я пойду за ней. Как будто знает, что пойду…

И ждет.

Вот б***

Я вновь перевернулся.

Сколько можно? Ну, почему нельзя не усложнять?!

Подушка, некстати оказавшаяся под боком, с тяжелым «плюх» свалилась на пол. Не утруждаясь тем, чтобы ее поднять, я запрокинул руки за голову и вперил взгляд в расчерченный тенями потолок.

Ну, почему нельзя быть вместе, если нас друг к другу тянет? Какие ей еще гарантии нужны?

Как будто так не ясно, что…

Вот, черт!

* * *

За разговорами с ребятами прошло оставшееся до отъезда время. Я старалась отвлечься на дурачества Керимова-младшего, на горящий взгляд Люды, на наши беседы… на все, что угодно, лишь бы не чувствовать себя одинокой. К чести Лешки стоит сказать, что он вместе с Людой не отставлял меня ни на минуту. Даже встречи с партнерами Стаса не обошлись без участия младшего брата Тимура. Они вместе с Людой провожали меня до ресторана — о, да, ведь мне была так нужна их поддержка перед ответственным разговором. И они же встречали меня после собеседования на следующий день… Иногда мне казалось, что Алексей и Людмила, как два агента спецназа, явились в Париж, чтобы за мной присмотреть. Прикрываясь желанием погулять, просто банально следили за мной и за тем, что я буду делать. Одна. Без Тимура.

Будто это имело такое большое значение…

Я устала настолько, что к моменту отлета в Москву едва держалась на ногах. Сказывалось моральное истощение и бурный отдых, богатый на постоянные шуточки Лешки и продолжительные прогулки по центру Парижа, невзирая даже на непрекращающийся ни на мгновение дождь. Последнее судя по всему послужило причиной моей первой весенней простуды. Я все чаще хлюпала носом и одну за одной вскрывала упаковки препаратов для лечения горла. В самолете после часа мучений с головной болью я выпила нурофен и задремала. Но поверхностный сон мне не помог. В Москве я оказалась выбившейся из сил, разбитой и полусонной.