— Ступеньки беру на себя, а маме мы не скажем.

— Догадается. Коляска будет грязная, колеса…

— Мы все вытрем, помоем, не переживай.

В глазах подростка читалось огромное желание прогуляться, и поэтому он так жалобно посмотрел на мужчину, что Диме стало стыдно. Но он быстро пришел в себя, набрал телефон водителя и приказал:

— Валера, поднимись ко мне, нужна помощь, — и уже обращаясь к Сашке добавил: — Так, давай одеваться.

Когда открыл входную дверь, Валера уже ждал его.

— Шапку! – вспомнил Сашка.

Дима схватил головной убор неопределенного цвета, покрутил в руках, вздыхая, и подал подростку.

Они выкатили коляску на площадку, с двух сторон с Валерой подняли и понесли по ступенькам вниз.

Прохладный, хоть и весенний воздух коснулся Сашкиных щек. Он радостно вдохнул, задрал голову и уставился в голубое небо.

Дима взялся за ручки коляски и повез ее. Мальчик жадно смотрел по сторонам, разглядывая деревья, дома, прохожих. Дима чувствовал себя самой подлой тварью на свете, бесчувственным чурбаном, ведь он совершал эту прогулку не потому, что хотел сделать мальчику приятное, а потому что ему нужно было избавиться от людей в его квартире.

Они вышли на старый Арбат, и Сашка обалдел: много людей, они все бежали куда-то, спешили. Справа и слева расположились художники, которые предлагали Диме «нарисовать вашего мальчика», дальше по дороге люди продавали плакаты, матрешки, военную форму и какую-то символику. Дима подкатил туда, подросток уставился на витрину со значками и дотронулся до красной звездочки:

— Это значок октябренка! Я знаю! Читал недавно.

Дима достал кошелек:

— Выбирай еще, что хочешь!

— Нет-нет, вы что, дядя Дима, мне ничего не надо.

— Я не дядя, – грубо выпалил он, но потом очень быстро смягчился, дотронулся до щеки мальчика и добавил: — Мы же договорились с тобой, ну ты чего? Давай, бери еще.

— Не могу, — огорчился тот, — Алена увидит, спросит, а этот значок я буду носить в кармане.

Дима заплатил за красную звездочку, и они поехали дальше.

Прогулка заняла чуть больше часа. За это время Николай выполнил всю работу.

Когда вернулись, Дима лично вымыл и вытер колеса на коляске и незаметно проверил установку скрытых камер, не наследил ли его специалист. Нет, все было чисто. Камеру, даже зная, где она находится, рассмотреть было практически невозможно. Он вернулся к Сашке.

— Щеки у тебя горят, — с улыбкой заметил он, — надеюсь, мама нескоро придет.

— После пяти. Я успею остыть, этот румянец после мороза. Спасибо вам большое, — Сашка запнулся, — спасибо тебе большое, Дима, я давно так долго не гулял.

В соседней квартире Николай закончил свою работу: подсоединил все провода к нужной аппаратуре и стоял довольный — ждал следующих указаний.

— Спасибо, Коля, дальше я сам разберусь.

Проводив Николая, он сам завалился на диван. Пролежал, глядя в потолок, полчаса, потом сел проверять камеры на мониторе: вся аппаратура работала прекрасно.

На экране он увидел Сашку, который хрустел яблоком, улыбнулся и набрал Давида:

— Я все закончил. Сил идти в офис нет. Приходи ко мне после пяти? Посмотрим на нашего ангела Марию Сергеевну. Сашка не врет, я в этом мальчике уверен на миллион процентов.

— Хорошо, Димон, буду. Хавчик заказать?

— Да, возьми что-нибудь. Я уже голодный, как черт.

Потом он набрал водителя:

— Валера, езжай, купи продукты детям, все по списку, который я тебе дал.

А сам опять упал на кровать и уставился в потолок.

Через пару часов он увидел на экране, как в квартиру зашел Валера с пакетами, а за ним сразу Алена с сыновьями. Валера, поклонившись, ушел, а Алена начала разбирать продукты. Она рассматривала, складывала сначала на стол, потом распределяла, что куда: в холодильник или в шкафчики. Мальчики убежали в свою комнату, а Сашка сидел за учебниками, делал уроки.

Вдруг она замерла, достав небольшую золотистую упаковку. Сашка это заметил и спросил:

— Что это?

— Халва! — восторженно ответила она.

— Круто! Твое любимое лакомство! Давай, пробуй, чего ждешь?

Алена как-то неуверенно раскрыла золотистую фольгу, отрезала ножиком небольшой кусочек и положила в рот. Прикрыв глаза от удовольствия, она сказала:

— Кайф! Я забыла, когда в последний раз ела ее. Обожаю! – она взяла еще один маленький кусочек и поднесла ко рту.

Сашка рассмеялся, она спросила:

— Будешь?

— Нет, ты же знаешь, я не по сладкому.

— Это не сладкое! — она улыбнулась. — Это хал-ва, или по-другому — кайф!

Дима смотрел в монитор и улыбался. Потом подумал о том, что они не выглядят несчастными: смеются, веселятся, полностью освоились в квартире и им тут явно хорошо. Странно, неужели Сашка все придумал?

В дверь позвонили — это был Давид с двумя пиццами и кокой-колой.

— Будем травиться! — показал он на еду.

— А почему бы и нет? — согласился Дима, взял кусок еще горячей пиццы и откусил.

— Как они? — поинтересовался Давид и кивнул на монитор.

— Пока прекрасно. Не вижу, чтобы кто-то из них страдал, — вздохнул Дима.

На экране показалась фигура Марии Сергеевны. Она практически вбежала в квартиру, сразу направилась на кухню и стала доставать продукты, чтобы приготовить ужин.

Алена с Сашей в это же мгновение исчезли.

— Ну, обстановка накаленная, — прожевав кусок пиццы, сделал выводы Давид.

Друзья доели свой ужин, расположились в креслах и болтали: о работе, о сотрудниках, о ближайших поездках и планах, пока не услышали грозный голос Марии Сергеевны:

— Всем кушать! Остывает.

Домработница накрыла на стол. Она так часто делала для Давида и Димы, когда тем не хотелось ехать в рестораны или клубы по вечерам.

Она с радостью им прислуживала, постоянно интересовалась, что они предпочитают и всегда пыталась угодить. Иногда настолько навязчиво, что друзьям даже было неудобно.

Все уселись за стол, где их ждала готовая еда. Мария Сергеевна плюхнулась на стул и тоже стала себе накладывать.

Друзья переглянулись, но промолчали.

Она положила себе пару ложек каши и две котлеты.

— Чего ждем? – грозно спросила она.

Дима громко вздохнул. Давид таращился на экран.

Алена взяла миску с кашей и стала раскладывать по тарелкам: сначала себе, потом Сашке, потом посмотрела на близнецов, на домработницу и положила мальчикам по ложке. Передала детям котлеты.

Игорь нанизал одну на вилку и откусил. Илья взял котлету рукой.

— Кто вас учил есть руками? Вы из леса пришли? Вилку возьми! — грубо крикнула Мария Сергеевна.

Дима встал с кресла, его уже колотило. Давид тоже разнервничался.

— Кашу почему не едите? — громко поинтересовалась Мария Сергеевна.

— Они не любят пшенку, — виновато отвела глаза Алена.

— Потому что вы Кузькину мать не знаете! Нам пшенка выжить помогла! Мне и моей сестре. А вы, нахалы, на нее рот кривите. Быстро схватили ложки в руки и слизали с тарелки все до зернышка.

Дима закрыл руками лицо:

— Дава, держи меня, пожалуйста, а не то я ее сейчас убью.

Давид подошел к другу и приобнял его:

— Сейчас все решим, успокойся, пожалуйста. Давай отключим это? Все же ясно.

В это время Мария Сергеевна подошла к Сашке и встала над ним:

— Быстро, я сказала.

Алена не выдержала, взяла с тарелки две котлеты и завернула в салфетку. Подбежав к Сашке, выкатила кресло и повезла его в спальню. Как только Алена ушла, домработница стукнула по столу, угрожая близнецам, и указала на кашу. Илья испуганно поискал мать глазами, и не найдя поддержки, подцепил ложкой желтую крупу и засунул в рот. Через пару секунд его вырвало на тарелку.

Давид резко выдернул кабель из розетки и перегородил путь Диме:

— Подумай сейчас о том, как ты объяснишь Алене и этой… — он немного запнулся, но все же произнес, — суке, что мы ее выгоняем. Она уж точно догадается, что из-за Алены. И не факт, что не будет ее доставать и преследовать.

— Урою эту гадину на хрен!

— Давай по-умному все делать. Уволим. Но не сейчас.

— А когда? Когда она их до ручки доведет?

— Нет. Завтра ее уже не будет. Скажу, чтобы убирала только у меня и к вам ни ногой. А ты с Аленой поговори сегодня и сделай так, чтобы она тебя сама попросила убрать эту грымзу. Так будет правдоподобно.

— Да. Наверное…

И Дима появился в их квартире не ближе к восьми, как обычно, а немного раньше, сразу после того, как Мария Сергеевна ушла. Сыновья выбежали его встречать. Он схватил обоих под мышки и закружил. Они смеялись, хватались за его ноги и радостно кричали: «Папа, еще».

Сашка сидел в своей комнате. Дима заглянул и подмигнул:

— Привет, еще раз! Я пойду с мамой поговорю, хорошо? Займи мальчишек на пару минут.

Сашка понимающе кивнул и крутанул коляску в игровую.

Дима постучал в дверь Алены костяшками пальцев и сразу зашел.

Она сидела за столом, обложенная словарями, и переводила текст. Увидев Диму, она занервничала, сложила руки на коленки и спрятала глаза: то взглянет на него, то отведет.

Дима знал, как женщины умеют кокетничать, чтобы показать свой интерес, но тут было совсем другое. В глазах был страх. И паника. И какая-то вселенская боль.

— Привет. Пришел поинтересоваться, как ты освоилась, нужно ли что-то для Сашки или близнецов.

— Большое спасибо, нам все нравится, — она сглотнула и сжала кулаки.

— Как тебе Мария Сергеевна?

Алена стала теребить пластырь на пальце.

— Все нормально, спасибо.

Дима взбесился. Ну и как теперь ему вытаскивать информацию?

— Тебе с ней легче? Или она тебе в тягость?

Алена прикрыла глаза и тихо выдохнула. Он обрадовался и решил, что она сейчас взорвется и расскажет ему всю правду про домработницу, но она прошептала:

— Какое тебе до меня дело? Ты сказал, что ТЫ будешь решать, кто будет смотреть за твоей квартирой.

Терпение Димы лопнуло. Чтобы не нагрубить ей, он вскочил и вышел, громко хлопнув дверью. Сделал два шага, услышал, как Сашка ласково разговаривает с его сыновьями, читая им известный стишок, и остановился.

Она была права. Он ей сам это заявил, а теперь вдруг интересуется ее мнением. Он сделал два глубоких вдоха и выдоха, вроде немного успокоился и опять вошел в ее спальню:

— Да, Я буду решать, но основываясь на твоих пожеланиях. Я хочу, чтобы вам было хорошо тут, чтобы вы чувствовали себя счастливыми. Ты можешь мне сказать, нашла ты общий язык с ней или нет?

- Дима, - она жалобно посмотрела на него, — пожалуйста, можно я сама буду тут вести хозяйство. Дай мне шанс, я буду все убирать...

Она с такой горечью это говорила, что он отвел взгляд и перебил:

- Хорошо, поступай как считаешь нужным, главное, помни, что я вам не враг. Я сделаю для вас, что попросите, потому что хочу, чтобы вам было тут уютно. Расставляй мебель и меняй, как тебе вздумается. Это твоя квартира, а не моя.

Он резко встал и вышел из ее комнаты.

Утром, умывшись, Дима включил монитор и увидел, что Алена бегает по квартире: то в детскую, то на кухню. Она вскипятила воду, дрожащими руками налила чай, из холодильника вытащила банку с вареньем, вроде как малиновым, бухнула в чашку полбанки и побежала опять в детскую.

Дима догадался, что кто-то заболел. В гостиную пришли мальчишки, Алена им подала еду, собранную на скорую руку, а сама опять убежала.

Дима понял, что заболел Сашка. И его всего как будто током пронзило: это он вчера застудил мальчика, и он виноват.

Накинув пальто и обувшись, он решительно пошел поговорить с Аленой.

Она не ожидала его увидеть утром. Ее волосы были растрепаны и выбивались из гульки, глаза уставшие, скорей всего, не спала всю ночь. На лице читался испуг.

— Что-то случилось? — спросил Дима.

Она много раз покивала, в глазах появились слезы:

— Сашка заболел. Не могу температуру сбить.

Он бросил пальто на вешалку, по дороге потрепал волосы близнецам, которые все понимали и даже не просились играть, и направился в детскую.

Сашка лежал на кровати и тяжело дышал. Увидев Диму, он слабо улыбнулся.

Дима достал мобильник:

— Дав, срочно привези врача ко мне в квартиру, Сашка заболел.

А сам присел на кровать мальчика и взял его за руку.

Алена убежала на кухню, а Сашка пожал Диме руку и прошептал:

— Ты не бойся, я тебя никогда не выдам.

Диме вскочил и стал метаться по комнате. Ему было страшно. Но не из-за того, что Сашка мог выдать его, а потому что он был причиной болезни.

— Сейчас, сейчас приедет доктор, потерпи немного, пожалуйста.

Пришедший врач осмотрел Сашку и приказал:

— Быстро в больницу. Скорей всего, пневмония, необходимо сделать снимок. Мальчик слабый, могут быть большие осложнения.

Невозможно описать, как себя чувствовал Дима. Он просто хотел сдохнуть. Прямо сейчас, чтобы не решать эти проблемы, чтобы не видеть бледное лицо Сашки и испуганные глаза Алены. Но он не мог. Кто кашу заварил, тот просто обязан ее расхлебывать.

Давид остался с близнецами дома, а Алена поехала в больницу вместе с Димой.

Пневмония подтвердилась, Сашку положили в отдельную палату и сразу приняли экстренные меры. Родителей пока не впускали.

Дима мерил коридор нервными шагами: пять сюда, пять обратно — и бросал взгляды на Алену, которая сидела возле палаты. Она смотрела в пол, беззвучно роняя на юбку крупные слезы. Его сердце разрывалось от сострадания и того, что он натворил. Да, хотел как лучше. И сделал лучше. Только до этого сделал плохо. И после этого тоже. Он не выдержал и подошел к ней:

— Пожалуйста, — он произнес это тихо и как-то нежно, — не могу видеть твоих слез. Все будет хорошо. Просто верь мне.

Она замерла и понимающе кивнула. И капли перестали капать. Она немного расслабилась и даже дышать стала чуть спокойней.

Из палаты вышел врач и сообщил, что температуру сбили и сейчас осталось снять воспаление капельницами и антибиотиками. Он уверял, что все обойдется.