Игорь залез к Диме на колени и прижался своей маленькой головкой к груди. Там, где уже айсберг растаял и только бешено билось сердце.

— Как же мне вас различать, а? — Дима задал этот вопрос вслух, хотя спрашивал об этом себя.

— Вот тут у меня лодинка, — и Игорь показал над правой бровью маленькую темненькую точку.

— А у меня лодинки нет, — развел руками Илья.

Дима взъерошил волосы сыновьям и нежно поцеловал каждого в лоб.

В дверь позвонили: это был Сева с пакетами из Макдональдса.

Дима положил их на стол и сказал:

— Давайте поедим, пока горячее!

И стал разбирать: достал оттуда гамбургеры, картошку, молочные коктейли и кока-колу.

Затем взял два бургера и сел на диван к близнецам. Развернул и подал сыновьям.

Мальчики держали непонятные бутерброды и рассматривали со всех сторон, иногда поглядывая на Алену.

— Ну? — не понял Дима. — Чего не едите?

Он посмотрел на Сашку, который даже не подъехал на кресле к столу.

— Саш, остынет!

Игорь поднес то, что было у него в руках, к носу и понюхал.

Только сейчас Дима понял: они не знают, что такое бургеры.

— Ни разу не пробовали?

Сашка замотал головой, близнецы продолжали рассматривать булку с котлетой.

— Это Макдональдс, он уже года три как открылся в Москве, не слышали?

Сашка опять замотал головой.

— Ну ладно, не важно, Саш, Алена, берите и кушайте. Вам понравится!

Алена подошла к столу, взяла один сверток, развернула и подала Сашке. Тот рассмотрел его со всех сторон и откусил.

Близнецы последовали примеру брата и тоже решили попробовать. Их глаза засветились от неожиданных вкусовых ощущений.

— Вкусно! — воскликнул Илья.

— Угу, — Игорь жадно откусывал и не прожевывая сглатывал.

— Не спешите, погодите, я дам вам молочный коктейль.

Дима встал с дивана, взял два пластиковых стакана, всунул в них по трубочке и передал сыновьям. Но у мальчиков руки были заняты: и тогда он протянул им стаканы, а они склонились, каждый над своим, и потянули из трубочек.

Смотреть на весь этот обед было больно. Его дети вели себя как Маугли. Но Дима понимал, что винить в этом он мог только себя.

Чуть позже в квартиру стали заносить коробки с вещами.

— Они пропахли гарью, — вздохнул Дима и обратился к Алене: — Но ты перебери, что действительно надо, и постирай — там есть машинка-автомат. Остальное выкинь, детям я куплю новую одежду.

Спать легли рано. Отец увидел, что сыновей клонит ко сну, понес их в большую спальню, раздел до трусиков и уложил в постель. Алена разместила Сашку в одной из комнат, а сама, когда Дима уже ушел, легла с близнецами в хозяйской спальне.

Мальчишки сопели рядом, а она лежала, уткнувшись носом в подушку, которая была пропитана запахом Димы, и сходила с ума от переполнявших эмоций: он был совсем рядом, не выгнал, оставил с детьми и будет заботиться. Могла ли она мечтать об этом когда-то? Нет, не могла. И сейчас не станет мечтать, что он вдруг ее полюбит и они начнут жить настоящей семьей. Она гнала от себя эти мысли, но они все равно наступали на нее, впивались в сознание и растворялись в сладкой неге, вместе с запахом его волос на подушке.

Утром Дима принес пакеты с продуктами и представил Алене домработницу:

— Мария Сергеевна. Она будет убирать, готовить вам еду и помогать.

Алена хотела возразить, что ей не нужна домработница, что она сама прекрасно справится и с детьми, и с хозяйством, но это было не предложение, а приказ.

Он ушел, а Мария Сергеевна с каким-то явным пренебрежением посмотрела не Алену, брезгливо глянула на Сашку и только близнецам улыбнулась, но улыбка вышла дежурной.

В обед пришел какой-то мужик и спросил Алену, где и как нужно повесить на потолке веревки с кольцами. Они вместе с Сашкой помогли ему подобрать длину. Сын был очень рад, что его привычный образ жизни будет и тут, на этой квартире. Алена устроилась в одной из спален: разложила книги по полкам, протерев каждую тряпочкой, привела в порядок свою печатную машинку, потом перебрала вещи.

На следующий день Дима поменял большую двуспальную на две небольшие кроватки. Позже принес пакеты с детской одеждой: такую красоту Алена не видела никогда! Особенно ей понравились яркие красные дутые комбинезоны и сапожки на толстой платформе. Такая же красная куртка была и для Сашки.

У нее защемило сердце от нежности. «Какой же он все-таки замечательный человек!» – подумала она.

Дима пришел в офис к обеду. Давид уже сидел за столом и работал. Друг даже не поздоровался с Димой. Такого не случалось никогда, и он решил с ним поговорить. Подошел и встал у его стола:

— Дава, перестань на меня дуться!

— Дуются шарики на параде! — грубо бросил Давид. — А я просто не хочу тебя видеть. Ты… ты… — Давид открывал рот и хватал воздух, он злился на друга и не знал, как высказать ему все то, что накипело.

— Что я? Бракованный? Да, Дава. Да! Ты это уже мне сказал, спасибо, я знаю. Тебе легко говорить: тебя растили в любви и заботе, ты не знаешь каково это — вместо обеда получить костылем в пах, а вместо ужина — мокрой тряпкой по морде! А постель делить с крысами и комарами на колючем сене.

Давид вскочил и вытянул руку вперед:

— Да, меня любили, но ты не можешь все валить на несчастную судьбу, голодное и испорченное детство. Мы с тобой уехали из города в восемнадцать. Тебе скоро сорок. Что ты делал двадцать лет? Почему не взял свою судьбу в руки и не стал счастливым? Никто не мешал тебе. Да, ты не можешь поменять прошлое, но ты можешь изменить настоящее и будущее. Ты можешь дать своим мальчикам то, чего не было у тебя — отцовскую любовь!

— И дам! — закричал Дима. — Я сделаю для них все! Они ни в чем не будут нуждаться! Я их окружу и вниманием, и любовью!

— Ты ударил их мать, и они это видели, такой любовью ты собираешься их окружить, да?

- А что я должен был сделать? - закричал Дима.

- Подойти, обнять и успокоить!

- Не могу я! Не могу я подойти и обнять. Не люблю я ее, мне противно, неужели ты не понимаешь? Вот ты ненавидишь змей, и, если я скажу: подойди, обними, погладь, что ты будешь делать? Сможешь?

Давид задумался, потер нос ладонью.

- За что так ненавидеть? Что она тебе сделала?

- Да откуда я знаю, почему у меня к ней такие чувства? Вот просто... так есть... и я ничего не могу с этим поделать. Да, пощечина была грубой... - Дима замолчал, с трудом сглатывая воспоминания. — Просто она выла так же, как моя мать. Ты этого, наверное, уже не помнишь...

Дима тяжело дышал, в глазах стояли слезы.

- Помню.

Давид подошел и обнял друга. Потом сел и произнес:

- Все, забыли, проехали.

Дима облегченно выдохнул.

Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине

Последующие три месяца жизнь Алены превратилась в ад.

Дом, который сгорел, подлежал сносу, но никто даже не подумал о расселении жильцов. Обещали, да, но не более. Дима сказал, что решит этот вопрос чуть позже, когда поменяется власть, а пока сказал не беспокоиться и жить у него. Но Алена понимала, что уже никогда не вернется к себе на Остоженку. Пожар, как потом было установлено, случился на втором этаже, где жила бабулька Варвара Михайловна. Она зажгла гирлянды на елке и вместе с елкой и огоньками отправилась на тот свет. Между вторым и третьим этажами сгорели все деревянные балки, и дом практически разрушился.

В квартире Димы обстановка была еще хуже: Мария Сергеевна Алену унижала, как только могла, а Сашку презирала и даже не скрывала этого.

Алена опять почувствовала себя маленькой девочкой, когда мама ее таскала за волосы, оскорбляла и закрывала в кладовке. Только вместо мамы сейчас была Мария Сергеевна, а вместо чулана – шестикомнатные хоромы.

Сейчас все свободное время Алена проводила в квартире Сашки: поклеила светлые обои, купила новый массажный стол и принимала там клиенток. Деньги собирались очень быстро, ведь она вообще не тратилась ни на продукты, ни на одежду для детей.

Дима заказал у агента Кирилла полное расписание Алены: ему необходимо было знать, где она, чем занимается, как развлекается. Хотя интуитивно он догадывался, что из развлечений у нее только дети по вечерам.

Через неделю Кирилл доложил:

— Оставляет детей в садике, идет в свой подвал, затем совершает пробежку: бегает к набережной и обратно. Затем возвращается и принимает клиенток. Моя помощница ходит к ней на массаж два раза в неделю, вот копия ежедневника на ближайшие дни. Все часы расписаны с десяти утра до пяти вечера. После обеда забирает мальчиков и идет домой. Вчера до работы была на почте, сделала денежный перевод. К сожалению, сумму и адрес добыть не удалось. Могу продолжить следить и буду подготовлен в следующий раз, если еще один перевод будет, конечно. Да, вчера еще ходила к себе в тот дом, который сгорел, проверила почтовый ящик. Тут я тоже оплошал и не знаю, что за почту она забрала. Буду теперь каждый день отслеживать.

Дима протянул Кириллу деньги:

— И про перевод обязательно узнай. Это тебе, и твоей помощнице, пусть продолжает к ней ходить. Возможно, даже три раза в неделю.

Сам же Дима приходил ближе к восьми, до самой ночи сидел с сыновьями: играл с ними в войнушку с пистолетами, ремонтировал с Игорем старую радиоточку, рисовал в альбоме с Ильей, пел песенки, читал книги и стихи. Он получал огромное удовольствие от общения с мальчиками и с каждым днем привязывался к ним все сильней.

Алене же Дима только кивал при встрече или говорил холодное «Привет».

Хамское поведение домработницы не прекращалось и Алена решила попросить помощи у Димы. Она подошла к нему в коридоре, когда он уже уходил, и спросила:

— Можно как-нибудь сделать так, чтобы я сама убиралась в доме?

Дима сразу вспылил:

— Чем ты недовольна? Тебя обслуживают, выполняют все твои капризы. Что тебе еще надо? Это моя квартира! И я буду решать, кто будет смотреть за ней.

И вышел, громко хлопнув дверью.

Почти сразу он пожалел, конечно же, о том, что нагрубил Алене и не выслушал ее.

Долго не мог заснуть и на следующий день решил поговорить с Сашкой.

Вечерами тот почти все время отсиживался в своей комнате и не общался с Димой, хотя не испытывал отвращения. Просто интуитивно понимал, что Дима сделал Алене больно и виноват перед ней. И поэтому они живут в его шикарной квартире и едят такие продукты, которые он видел, только когда его бабушка была жива. Да и мешать общению с близнецами не хотел. Он чувствовал себя лишним.

Отец уложил спать сыновей и постучался в комнату Сашки:

— Привет. Как ты? — спросил он и зашел.

Сашка сидел у включенного торшера и читал книгу.

— Здравствуйте! — он не ожидал, что Дима когда-то зайдет к нему и поинтересуется его самочувствием.

Мальчик был испуган, Диму это смутило, и он поспешно спросил:

— Как ты освоился на новом месте? Тебе тут нравится?

— Нет, — смущенно ответил тот и отвел серые глаза, — мне на той квартире нравилось больше.

— Почему? Я вроде все установил для тебя. Нужно что-то еще? Сашка мотал головой и прятал глаза.

Дима присел на корточки и дотронулся до его руки:

— Ну что? Ну скажи мне, пожалуйста. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома, чтобы вам всем было хорошо.

Мальчик вздохнул, посмотрел на дверь, которую Дима оставил открытой, и засмущался.

Дима быстро встал, закрыл ее, и опять присел.

— Мария Сергеевна обижает Алену, постоянно учит, ругает, вчера даже обозвала и ее, и мальчиков. Алена все время рыдает, — прошептал Сашка.

Дима опешил:

— Ты серьезно? О Боже!

Он встал, засунув руки в карманы, сделал пару шагов вправо, влево, потом опять присел и пообещал:

— Я все улажу. Дай мне пару дней!

Сашка обрадованно захлопал длинными ресницами, стараясь не заплакать.

Диме стало его нестерпимо жалко и захотелось еще что-то сделать для него. И для своих сыновей. И для Алены.

Он направился домой к Давиду. Тот уже укладывался спать.

— Я увольняю твою Марию Сергеевну! — со злостью произнес Дима, когда закрыл за собой дверь.

Друг остолбенел:

— Ты чего? Она на нас пять лет пашет, ни разу не подводила!

— Сашка говорит, что она обзывает Алену, унижает ее, та рыдает целыми днями.

Давид изменился в лице:

— Странно… Мария Сергеевна? Она так на тетю мою похожа и кажется мне таким ангелом!

— Хочешь сказать, что Сашка врет?

Давид почесал щетину, задумался, постучал пальцами по двери.

— Не думаю. Проходи, чего встал.

Он сел в гостиной на диван, Дима присел рядом и предложил:

— Я камеру установлю. И все сразу станет ясно.

— Подло это…

— Почему? Моя квартира, что хочу, то и делаю. Но не в этом дело. Надо ведь разобраться…

— Сашка постоянно в квартире, если увидит – догадается.

— Я решу этот вопрос. Утром ты говоришь своему ангелу, чтобы у тебя делала генеральную уборку, потому что приедут гости. Алена утром уйдет в подвал работать, мальчишки в садике, Сашку я возьму на себя.

— Договорились!

— Спасибо, друг! — он похлопал Давида по плечу.

Наутро Дима дал указания Николаю, где установить камеры в его квартире: одну в гостиной, чтобы был обзор всей комнаты и кухни, другую в спальне Алены. Сам же собирался прогуляться с мальчиком, пока Николай будет работать.

Сашка сидел в коляске у окна и читал книгу.

— Здравствуйте, дядя Дима, — мальчик улыбнулся уголками губ.

— Саш, как я не люблю, когда меня дядей называют, ты бы знал. Давай просто Дима и на ты, — он протянул Сашке ладонь.

Сашка пожал и уже улыбнулся по-настоящему.

— Тебе не надоело сидеть дома? На улице весна вовсю!

Мальчик удивленно пожал плечами и развел руками, указывая на инвалидную коляску.

— Давай прогуляемся?

Сашка замотал головой:

— Алена ругаться будет. Холодно еще на улице, и тут такие ступеньки узкие, она пыталась меня вывезти, но не смогла.