Дима летел по лестнице вниз, когда услышал ее раздраженный голос:

— А деньги? Я задаром нанималась сосать твой сраный член?

Он возвратился. Она стояла босиком у двери и недовольно смотрела на него. Он бросил ей в лицо несколько зеленых купюр, она их подобрала с пола и раздраженно проворчала:

— Придурок конченный!

И он понял, что больше никогда сюда не придет.

Весь день он провел в офисе, разгребая все договоры с клиентами на поставку оборудования, и был безумно рад, что занял себя работой, а не мыслями, что ему делать.

К девяти часам он приехал к психотерапевту.

Константин Владимирович сразу попросил обозначить проблему, с которой пришел Дима.

— Их не одна. Навалилось…

— Давайте по порядку.

Дима начал с рассказа о том, как предложил Алене попросить у него еще один подарок.

— И вы отказали? — задумчиво спросил Константин Владимирович. — А вам хотелось ее поцеловать?

— Нет.

— А как вы чувствуете, может, ваше отношение к ней поменялось? Возможно, чувства исчезли?

— Нет. Ничего не поменялось.

— Хорошо, расскажите тогда про свой первый поцелуй, пожалуйста.

Диме пришлось рассказать про Ольгу, ее правила, ее отказ в сексе и побег.

— Кое-что становится понятно. У вас выработалась некая система поведения: воздействие запахов, слов, касаний, в вашем случае поцелуя, на ваше сознание. Сейчас объясню. Вот у вас было какое-то событие. Давно было. И оно забыто. Но это воспоминание, как спусковой механизм, активируется, когда вы проживаете похожее событие еще раз.

Дима вздохнул, Константин Владимирович понял, что клиенту ничего не ясно, и продолжил объяснение:

— Например. Вы почувствовали определенный запах духов и сразу вспомнили ту женщину, которая лет сто назад ими пахла. И если эта женщина причинила вам боль, то от запаха этих духов сейчас вас скрутит и захочется убежать или удушить ее.

— Я понял, — кивнул Дмитрий. — Тот неудачный поцелуй, а вернее, его последствия заставляют меня отказываться от поцелуя сейчас.

— Браво! Вы гениальный ученик.

— Как с этим справиться?

— Нужно создать новое соединение, новое взаимодействие. Не «Поцелуй — равно разочарование», а «Поцелуй — равно наслаждение». Ну и попытайтесь отключить голову и просто увлечься этим процессом. Поцелуй — это настоящий дар, соприкосновение душ. Это прекрасно!

— Звучит как гипноз, — засмеялся Дима.

— Попробуйте. Просто рискните доставить себе еще раз это удовольствие, не думая о последствиях, а наслаждаясь процессом. Думаю, тут понятно? Идем дальше?

Дима стал рассказывать, что его очень обидела реакция на его презент, ведь он долго думал, что подарить Алене, и очень хотел ее обрадовать.

— Тут могут быть несколько причин. Возможно, она просто не умеет принимать подарки. Или ей никто их никогда не дарил. Мы не знаем, какие мысли у нее в голове, как поступали с ней ее родители, какой у нее выработался рефлекс. Люди по-разному относятся к дарам. Некоторые, именно с помощью презента выражают свою любовь и ждут ее от партнера. Другим нужны прикосновения, третьим слова и обещания. Все люди разные. И если вы начинаете строить отношения с человеком, то не мешало бы узнать, какие проявления внимания ей необходимы. Но я могу вам сейчас с уверенностью сказать, что точно не материальные. Скорей всего, она относится к тактильному типу выражения своих эмоций. Ей нужен контакт с партнером посредством рук, губ, тела. Поэтому она и попросила вас о поцелуе. Кто она по профессии?

— Закончила Иняз. Но сейчас работает массажистом.

— Понимаете почему? Руками она передает свою энергию и на работе, и дома: нежные касания, поглаживания, объятия, поцелуи. Вам важно чувствовать свое превосходство и благородство: вы преподносите коробочку с колечком и таким образом проявляете заботу и внимание, а ей нужен телесный контакт.

— Я очень редко кому дарю подарки. Хотя… — он вспомнил, когда она выкинула в окно его цветы и часики, и сразу понял, что психотерапевт прав. Ей нужно другое.

— Ну хорошо, возможно, вы дарите что-то не материальное, а помощь, например. Вы любите брать ответственность, оберегать от невзгод, помогать, когда возникают проблемы, и решать их. Так вы чувствует свое благородство. Суть от этого не меняется. У вас разные ценности проявления любви. Еще вопросы?

— У нас была близость, — Дима накрыл лоб ладонью и провел по волосам, взъерошивая их.

— И вы мне об этом сообщаете в конце сеанса? — засмеялся Константин Владимирович.

— Да это и нельзя назвать близостью. Она ко мне пришла… а я, как болван, лежал и не шевелился. Я думал, она посидит, посмотрит, что я ничего не собираюсь делать, и уйдет. А она взяла и все сделала сама.

— Довела вас до оргазма?

— Да.

— Вам было хорошо?

— Очень.

— Чего вы боялись? Наброситься на нее и причинить боль?

— Нет, я знал, что больше никогда этого не сделаю. Просто я был уверен, что половой акт со мной длится вечность, что меня невозможно возбудить поглаживаниями и поцелуями, что если я начну, то я измотаюсь сам и замучаю ее. Но все произошло так быстро! Я кончил за две минуты.

Константин Владимирович откинулся на кресло и заулыбался:

— Чего вы сейчас боитесь?

— Я боюсь, что если я начну активничать, то запустятся мои старые, как вы их назвали? Взаимодействия с воспоминаниями? Вот я и боюсь, что эти воспоминания одержат победу и я уже не смогу пойти по новому сценарию.

— Логично, — задумался Константин Владимирович.

Он смотрел куда-то в сторону и искал варианты.

— Смотрите. Можно закрепить результат. Да, полежать, как болван, и еще пару раз получить удовольствие. Можно чуть-чуть проявить инициативу и закончить пассивной позой, а еще можно отключить голову и делать то, что вам в эту секунду захотелось. Вы увидели ее грудь и захотели прильнуть к ней? Отлично. Не захотели? Это вызвало у вас неприятное воспоминание? Не делайте этого. Просто слушайте свое сердце и совершайте только те действия, которые вам до одури хочется выполнить.

Дима, довольный, поднялся с дивана, подошел к Константину Владимировичу и пожал руку:

- Вы не представляете, как сильно вы мне помогли. Константин Владимирович засмущался:

- Слушайте свое сердце. Оно вас не обманет.

Дима летел на дачу как на крыльях. Давно у него не было такого замечательного настроения. Психотерапевт так здорово ему все разложил по полочкам!

Он вспоминал Алену, ее нежные руки, поцелуи на своем теле и чуть не задохнулся от счастья.

На дачу он приехал уже после полуночи. В доме было темно, пахло сдобой, уютом и любовью.

Дима решил сначала принять душ, а потом зайти к ней в спальню.

Он быстро поднялся по лестнице, направился в ванную, а когда вышел из своей комнаты, увидел ее. Алена стояла в маленьком коридорчике возле лестницы и жалобно смотрела на него.

Затем она подошла и сказала:

— Прости, я правда не хотела тебя обидеть своей просьбой. Давай попробуем забыть об этом? Я обещаю, что больше никогда…

Он не дал ей договорить, резко наклонился и впился в губы, жадно просовывая язык внутрь. Она совершенно не ожидала такой реакции, и у нее подкосились ноги. Он почувствовал, что она сползает вниз, обхватил ее за талию, чуть приподнял и крепко прижал к себе. По его телу мгновенно пробежали волны возбуждения. Ее губы пахли медом, сеном, луговыми цветами, солнцем и лесной тишиной.

Он запустил руку в ее волосы, вытащил пару металлических шпилек, и густая копна рассыпалась по ее плечам. Волосы пахли сладостью и карамелью.

Она жадно тянулась к нему, а одна ее рука скользнула под пояс его спортивных брюк. Она добралась до его твердой плоти, обхватила ее и слегка сжала.

Вдруг он резко отстранился и посмотрел ей в глаза. Она тяжело дышала, а ее взгляд, хоть и слегка напуганный, умолял продолжить. Он опять ворвался в ее рот и издал едва уловимый стон, касаясь своим языком ее.

Под его бельем возбуждение было максимальным, он никогда не думал, что обычный невинный поцелуй сможет так завести его. Хотя невинным его, конечно, назвать было трудно. Ей казалось, что ее сейчас разорвет от счастья, и она мысленно просила только о том, чтобы это продолжалось вечно. Она продолжала ласкать его плоть рукой под стесненной одеждой, он хрипло застонал и чуть спустил эластичный пояс спортивных брюк. Он целовал ее жадно, дико, требовательно. Его необузданная страсть должна была напугать ее, но ее сердце разрывалось на части от переполнявших эмоций. Ее пальцы уверенно продолжали обводить контуры, а его ненасытный поцелуй был совсем не похож на нежные движения ее руки. Вдруг он вздрогнул, отстранился и запрокинул голову. Его плоть запульсировала, а оргазм, мощный и яркий, казалось, длился вечно. Он нежно отстранил ее руку и сильней прижал Алену к себе.

Она мягко коснулась губами его шеи, как раз в том месте, где бешено бился пульс.

Постепенно напряжение спало, он опустил голову, затем чуть разжал объятия, отпуская ее.

Она еще раз на секунду прильнула к нему, вдохнула его запах и выскользнула.

— Спасибо за подарок, — тихо сказала она со счастливой улыбкой на губах, и легкой, невесомой походкой спустилась вниз по лестнице.

Она с такой теплотой произнесла это «спасибо», что у него защемило в груди от нежности.

Он зашел в свою комнату и рухнул на кровать. Он чувствовал себя невероятно счастливым.

Утром их разбудил громкий стук в дверь. Алена вышла в коридор и увидела, как Дима на пороге обнимается с Давидом.

— Соскучился по вам! — хлопнул его по плечу Давид и вдруг заметил Алену. — Привет. Ну что, готовы? Чемоданы собраны?

— Да мы на два дня летим, что там собирать? Проходи, идем кофе выпьем, — ответил за нее Дима.

Алена никогда не летала на самолетах, да и в аэропорту она была впервые. Ее смешная сумочка, длинная, бесформенная юбка ниже колена, какая-то несуразная шубка из чебурашки изрядно нервировали Диму, а привычная гулька на голове напрягала. Он не понимал, как можно так безвкусно одеваться и зачем она всегда так сильно затягивает свои шикарные волосы. В этом образе Алена его раздражала, и он ничего не мог с этим поделать. Сам себя уверял, что нельзя судить человека по одежке, но не мог перестать об этом думать. Его бесило то, что ее внешняя оболочка никак не стыкуется с внутренним содержанием.

Приземлились они после обеда и сразу направились в больницу к Сашке. Алена бросилась к сыну, как будто они год не виделись, а Сашка расплакался и не выпускал ее руки.

Врач сообщил, что воспаления нет, шов почти зажил и они разрабатывают тело для восстановления полноценных функций и уже потихоньку начали реабилитационный период. Мальчик очень старается и прилежно выполняет все упражнения. Пока пробовать вставать еще нельзя, но через месяц таких упорных тренировок и массажа он обязательно встанет, врач в этом не сомневался.

Конечно, Сашке хотелось уже поскорей бегать, а еще больше хотелось убежать отсюда в Москву. Но Алена нашла нужные слова, чтобы объяснить сыну, что спешить не стоит, а то можно навредить себе и придется опять начинать все сначала.

Они просидели в больнице до позднего вечера. Алена уложила сына в постель, накрыла одеялом, поцеловала, и со спокойным сердцем они с Димой отправились в отель.

В машине она ему сказала:

— Я понимаю, что мое «спасибо» — это ничто. Я очень тебе благодарна за то, что ты сделал для нас. Безмерно благодарна. Если я могу что-то для тебя сделать, скажи, пожалуйста.

— Уверена, что выполнишь?

Алена замерла. Потом вздохнула и произнесла:

— Я догадываюсь, что ты попросишь у меня.

— Прекрасно, — пряча улыбку, ответил Дима.

«Интересно, о чем это она?» — подумал он и улыбнулся.

Когда они зашли в отель, Алена обалдела. Все было отделано мрамором, а широкая винтовая лестница, покрытая золотом, вела в зимний сад, где сидели люди, пили чай и болтали.

Их номер состоял из гостиной зоны с мягким огромным диваном горчичного цвета и спальни. Алена стояла посередине и не знала, что ей делать, где примоститься со своим маленьким чемоданом пожитков. Вернее, нет, она знала, что ее место на диване и никак не на этой шикарной кровати со множеством маленьких подушечек, и принимала это. Просто сейчас ей нужно было подтверждение. Хотя бы легкий кивок его головы: вон туда иди спать, там твое место.

Алена посмотрела на Диму, и он сразу понял, о чем она думает:

— Так как там по моему желанию? Что, по-твоему, я собираюсь у тебя попросить?

Она опустила глаза:

— Чтобы я больше никогда не приходила к тебе?

Он не ожидал этого и очень расстроился. Ему казалось, что она должна была понять: его поцелуй был не подарком, как она просила, а настоящим желанием с его стороны. Ему было невероятно хорошо с ней и в его спальне, когда она пришла к нему, и в коридоре, когда они целовались, как безумные.

— Нет, — ответил он с какой-то грустью, — раздевайся, чего стоишь, как неродная?

Сам снял пальто, разулся и присел на кровать.

Она тоже сняла свою страшненькую шубку, разулась, поставила саквояж на пол и подошла к нему ближе.

— Я хочу, чтобы мы завтра поехали по магазинам и купили тебе новую одежду. Ту, которую я скажу. Я не могу тебя видеть в этом старье. Сними с себя все, — он посмотрел на нее и добавил: — Пожалуйста.

Алена покраснела, обняла себя за плечи.

— Ты меня боишься? — спросил Дима.

— Нет, — тихо, почти шепотом ответила она, — стесняюсь.

Она не шевелилась. Стояла, смотрела в пол и не двигалась.

Дима разозлился, вскочил:

— Алена, что с тобой? Ты взрослая женщина, у тебя трое детей, а ты ведешь себя как целка!

Она со страхом в глазах посмотрела на него, отвела взгляд и уставилась в пол.

— Можно узнать, на что ты надеешься? Что будешь приходить по ночам, дрочить мне и уходить? Ты о таких отношениях мечтаешь?

Она не проронила ни звука, только тяжело и рвано дышала.

Дима присел на кровать, широко расставив ноги, она же осталась стоять в шаге от него.