— Давайте с вами познакомимся, если уж нам работать на одной кафедре, — Сереженька нашел в своем арсенале обаятельную улыбку и старательно её изобразил. — Меня зовут Сергей. А вас как?

Холодный взгляд серых глаз смерил мужчину с ног до головы, после чего ему соизволили ответить:

— С Вами, Сергей Валерьевич, мы познакомились ещё на четвертом курсе. И смею заметить, с той поры моё имя-отчество не изменилось, — и девица ткнула пальчиком с аккуратно накрашенным ноготком в установленную на столе бумажную табличку. На ней значилось: "Петрова Мария Ивановна, ведущий инженер кафедры".

Сергей соотнес надпись с девицей, а потом стильную стерву с милым существом в очках, волосами в пучок и растянутом свитере, сидевшем тут до декрета. И у него где-то что-то не сошлось.

— Мария — это вы? Я Вас не узнал... - поверить в такое преображение было трудно. Да, красавицей она не стала, но, тем не менее, это был совершенно другой человек.

— Я так и поняла, — и Сергей прекратил для нее существовать.

Он же пошел на пары — сеять доброе и очень недолговечное в памяти студентов.

Мелочь. Ну не узнал. Можно сказать, комплимент девушке сделал, только Сережа был уверен — с этого дня Мария Ивановна его невзлюбила.

Кто бы спорил — не ей нужна была чёртова уйма бумажек, которые приходилось подписывать, а то и составлять. В высшем образовании началась реформа: приведение некачественного обучения в состояние ещё более плачевное. Казалось бы: куда ещё хуже? Но нет придела совершенству.

Учебно-методическое управление всецело политику министерства поддерживало. И попробовало бы оно её не поддержать. Было такое страшное слово: аккредитация — бич и гильотина для всех ВУЗов. Позже уже был придуман список неэффективных, чтоб повысить степень страха. Начальство прониклось и стало пытаться угодить всем возможным и невозможным требованиям. В итоге поток бумажек увеличился в разы, а преподавателям приходилось переписывать рабочие программы по несколько раз за год.

Бал же по ЕГЭ при поступлении в государственном университете продолжал падать, и стремление студентов учиться — вместе с ним.

К чему всё это здесь изложено (кроме того, что у автора наболело)? К тому, что от новомодного слова "компетенции" к концу года Сергея начало тошнить. И от пяти программ по одному и тому же курсу, но у разных направлений и специальностей, по новому и старому стандартам — тоже. Можно долго и в красках описывать мытарства с составлением списка литературы, переписывания изменяемых компетенций и ЗУН (знать, уметь, владеть), но кому это нужно? Главное, не менее двух раз в неделю раздавался звонок с уже выученного наизусть номера с очередными, со всех сторон обоснованными претензиями. Вариант: срочно подъехать и подписать новые, сто лет никому ненужные бумажки. И матерящийся, не смотря на всё воспитание, Сережа мчался на кафедру с другого конца города и радовался только одному — наличию машины.

А этот протыкающий серебристыми стилетами взгляд? Если к нему добавить ещё голос самой строгой и вредной учительницы начальных классов, то трепет доцента и кандидата наук становится объяснимым — детские страхи, они самые сильные и часто проходят через всю нашу жизнь. Так на Сереженьку смотрел только добрый дядя стоматолог, прикидывая какой зуб драть следующим.

Улыбки на грымзу не действовали, попытки пошутить возвращались в Сергея убойной картечью. В итоге, во втором семестре, путем дачи взятки в виде шоколадки и цветов диспетчеру расписания, он добился переноса большинства занятий на субботу. И теперь был счастлив лицезреть Марию Ивановну только раз в неделю. Что, правда, не спасало его от внеплановых, но очень срочных визитов на кафедру.

Вот и сейчас, заскочив домой за вожделенной бумажкой, Серёженька гнал свой "Шевроле" на вторую встречу с судьбой. Правда, про судьбу в курсе только автор. Несчастный же главный герой пока в курсе только сволочного характера Марии Ивановны.

Кафедра по новым информационным технологиям занимала три помещения: два смежных — собственно сама кафедра, и кабинет заведующего. Маленькая комната из двух кафедральных служила раздевалкой и комнатой отдыха. Поэтому, открыв дверь, Сергей никого не увидел, зато хорошо услышал чей-то весёлый и мелодичный голос.

— Не, Юль. Гадать я не буду. На Рождество нагадалась уже.

— И чего нагадала? — голос ассистентки Юлии Владимировны он опознал.

— Да ничего. Знаешь, это "за ворота башмачок, сняв с ноги, бросали". Ну я, как умная Маша, — собеседницы рассмеялись, — нашла на антресолях старые башмаки бывшего. Лежали там, ждали своего срока. Свои-то мне бросать было жалко. Ну и с балкона один кинула. Конечно, он утоп в сугробе. Тогда я пошла на кухню. Окна как раз выходят на площадку перед подъездом, и в форточку отправила второй ботинок.

— И? — собеседнице было интересно. А уж как было интересно Сергею... Он справедливо сомневался, что в Рождественскую ночь еще кому-то столь повезло.

— Ииии... Попала по какому-то мужику. Вот как он там оказался? Я ж смотрела!

— Это твоя судьба, Машка!

А судьба, в лице автора, хихикая потирала ручки. Ну, как тебе подарок, Серёженька?

Серёженька же стоял и жалел только об одном — зачем он выкинул этот башмак? Иначе не пожалел бы времени и съездил за ним. Мдаа, тут автор за ним не уследила. Надо было заставить Сергея таскать ботинок в портфеле. Ну да ладно, чего нет — того нет.

— Здравствуйте, Мария Ивановна, — Сергей всегда обращался к ней по имени-отчеству. — Я привез то, что Вы просили. Здравствуйте, Юленька.

— Здравствуйте. Сейчас я сниму копию, — равнодушно-холодный голос ничем не напоминал только что слышанный голосок нимфы.

Пока Мария Ивановна делала скан, Сергей стоял и думал — сказать или не сказать, кто был тем везунчиком? По здравому размышлению решил не говорить. О, соблазн увидеть лицо грымзы в этот момент был большим, но уверенность, что ситуация будет повернута не в его пользу, перевесила. Выставлять себя неудачником, умудрившимся поймать головой ботинок, не хотелось. И не забываем про застенчивость.

Тут в умную голову кандидата наук забрела гениальная мысль:

— Если Вы делаете скан, то разве я не мог переслать его по почте?

На что гюрза в человеческом обличии спокойно отвечала:

— Могли, но мне нужно было видеть оригинал справки.

— И зачем?

— А вдруг Вы там что-нибудь подправили?

— Знаете, это оскорбительно вдвойне: во-первых, Вы считаете меня способным на подлог; а во-вторых, зачем мне править результаты своей флюорографии?!

— Не знаю, зачем Вам, но некоторые преподаватели не хотят тратить на нее свое время и говорят неверную дату.

— Но я-то действительно её сделал.

— Да, и сейчас я в этом убедилась. Большое за то спасибо, — и, ничуть не изменившись в лице, протянула ему справку.

Сергею же хотелось Марию Ивановну придушить. И за ботинок, и за потерянные почти два часа. Но он, молча, вырвал несчастную бумажку из её рук и быстрым шагом покинул кабинет.

Таким быстрым, что забыл снятую шапку на столе. Пришлось вернуться, что счастья в жизнь Сережи не добавило.

Но стоило бесшумно приоткрыть дверь, чтобы тут же порадоваться своей забывчивости.

— И зачем ты его гоняла? Ведь у остальных ты вообще только дату спросила.

— А почему нет? Съездил, проветрился. Ему полезно.

— То есть ты просто над ним поиздевалась? И за что?

— ...

Маша промолчала, а Сергей не мог видеть, как она пожала плечами.

— То есть даже не за что?

— Да он меня достал, потому что. Сколько раз мне приходилось его дергать, потому что он УМК вовремя не сдал? А потом, в итоге, всё равно титул подправлять и литературу под требования подбирать. Вечно он занятой, вечно всё забывает. Вот и пусть бегает. И, кстати, экзаменационные билеты тоже до сих пор не сдал.

— Ой, ну как будто остальные лучше. А дергаешь, и не первый раз, ты только его. Он тебе нравится?

Сергей насторожился. Такая причина поведения грымзы ему в голову не приходила.

— Он меня бесит. Ну вот посуди сама: я его дергаю по пустякам, чуть ли не хамлю, а он мне даже слова грубого в ответ не сказал. Это что, для мужика нормально?

— То есть, если он тебя пошлет далеко и надолго, ты его зауважаешь?

— О, нет. Я тогда на него еще и нажалуюсь.

— Хм, мне кажется, я знаю, что тебе надо. Давно у тебя мужика не было. И ты становишься стервой, мстящим всем симпатичным мужчинам, — Юленька вообще отличалась обезоруживающей прямотой.

— Возможно. Но бегать и искать себе любовника мне некогда.

— Так не бегай. Лучше рассмотри Сергея в таком варианте, — Сережа ужаснулся такой перспективе.

— Нашего мальчика-одуванчика? — кого-кого? Возмутился кандидат и доцент. — И как ты себе это представляешь? Я вообще не уверена в наличии у него практического знания о том, что с женщинами в кровати делать полагается. Так нам потом вместе работать.

— А ты его жени на себе. А если опыта нет — приобретет. Так даже интереснее.

— Ой, Юль. Ты прекрасно знаешь, что даже будь кандидат, замуж я не пойду. У меня есть Настена. И мужика, которого она будет раздражать (а зная мою дочь, точно будет), мне в доме не надо. Так что закрыли эту тему. А то обновлять список литературы в программах сама будешь.

Так и не забрав шапку, Сережа тихонько прикрыл дверь. Значит, мальчик-одуванчик! Значит, с женщинами обращаться не умеет! У кого-то недотр...., а он крайний!

Вот зря говорят, что глупые поступки — это удел женщин. У мужчин тоже есть логическое мышление, и они тоже могут до них додуматься.

Всё естество Сергея требовало мести — суровой и неотвратимой. Но как доказать женщине, что он настоящий мужчина? Вариант — дубиной по голове и в пещеру — Сергею не подходил по двум причинам. Первая причина: уголовный кодекс, за разбойное нападение, похищение и изнасилование дают слишком много. А вторая: видеть горгону в своей пещере ему совершенно не хотелось. Поэтому он остановился на смягченном варианте: соблазнить и бросить. Глядишь, с расстроенных чувств она и вовсе покинет место работы.

Мужик сказал — мужик сделал. На следующий день Сергей Валерьевич появился на кафедре с экзаменационными билетами в электронном виде. Мария была на месте и на внеплановое появление мужчины никак не отреагировала, читая что-то с монитора.

— Мария Ивановна, а я к Вам с просьбой, — Сергей был гладко выбрит, надушен какой-то дорогой туалетной водой (вчера порекомендовала девочка-консультант в магазине) и одет с небрежным шиком. Недовольному взгляду была противопоставлена обаятельная улыбка, прошедшая вчера испытание на продавщицах (кстати, получил 15 процентов скидку). — Я подготовил экзаменационные билеты, но у меня не сохранился образец "шапки". Не могли бы Вы мне помочь?

— Конечно. Сейчас вышлю Вам на почту, — серый лёд глаз не таял.

— А возможно нам с Вами исправить билеты прямо сейчас? Просто экзамен уже через два дня...

— Поэтому всё рассылалось заранее. И я просила Вас сдать эти билеты ещё в октябре.

Сергей мысленно скрипнул зубами, послал её лесом, но внешне постарался принять самый покаянный вид:

— Да, я знаю. Дотянул до последнего. Но Вы ведь не бросите меня в беде? — он почувствовал, что переигрывает. Ведь бросит, ещё и ускорительного пинка поддаст.

— Хорошо. Давайте вашу флешку с билетами, — сдалась Маша. Быстрей бы уже скопировать, а то мешает читать очень увлекательный роман. На такой сцене остановилась, что в пору кого-нибудь изнасиловать, а не шапку билета вставлять. Нет, нельзя такие вещи на работе читать.

Сергей намеренно не положил флешку на стол, а протянул, притом так, что Маше волей-неволей пришлось коснуться его пальцев. Гюрза ожидаемо не смутилась, не покраснела, и раздражение из глаз никуда не ушло. Но мужчина и не ожидал легкой победы.

— Пододвиньтесь, — Маша положила ему руку на бедро и с силой надавила, заставляя тем самым опешившего Сергея шагнуть назад. После чего наклонилась сидя в кресле, скользнув головой буквально в сантиметре от его ног. Мужские фантазии сразу подкинули несколько занимательных картинок, но девушка уже выпрямилась. А до Сергея дошло, что она просто вставила флешку в самый нижний разъем системника — верхние не работали.

— Где здесь? — Маша выясняла местоположение файла. На флешке было множество папок и подпапок. Большинство — со злым и коварным умыслом: засунуть файл подальше, чтобы можно было долго показывать, склоняясь поближе к Маше. От волос девушки шел приятный смешанный запах каких-то трав с ноткой цитруса. Вдыхать его оказалось неожиданно приятно.

Маша не отстранялась. В общем-то не терпящая вторжения в свое личное пространство девушка, в данный момент дискомфорта не испытывала. Правда таять от мужского присутствия тоже не спешила. Было немножко приятно. Но внешне она была спокойна и деловита. Сергей стоял чуть сбоку и сзади кресла, наклоняясь над Машей так, что когда та выпрямлялась, то невольно касалась его затылком. Через некоторое время, когда файл уже был успешно найден, и почти в половину билетов была вставлена шапка, Сергей понял, что это легкое касание ему приятно, а вид сверху в неглубокое декольте вообще завораживает.

— Мария Ивановна, а Вы какой шоколад любите? — чувствовалась срочная необходимость прогуляться, да и отблагодарить нужно как-то.

— Горький, за сто тридцать рублей в нашем киоске, — Маша, не отрываясь от копирования и не смутившись, назвала цену работы. А что, всё в нашем мире имеет свою цену. Да и вообще, она могла скопировать шапку только один раз, а в другие вставлял бы сам на соседнем компьютере, хоть тот и работает с перебоями. Или уступить ему место здесь, хотя в этом случае Сергей мог увидеть, что она читает в несвободное от работы время.

Так что шоколад был принят, а билеты распечатаны. И в итоге мужчина был смущен гораздо больше девушки.

Но настоящие мужчины не привыкли отступать. Поэтому на следующий день Сергей принес одну рабочую программу, потом другую... В общем, к концу следующей недели при виде улыбающегося доцента у Маши уже начинался дергаться глаз.