На армейскую базу Чадрон постепенно опускается ночь. Солнце, в последний раз залив багрянцем снег, скрывается за горизонтом. Я неспешно бреду к одному из ангаров, где ютятся гражданские, и вскоре захожу внутрь.

Как и сказала Хейли, её я нахожу в дальнем правом углу этого огромного пространства. Рыжеволосая девушка стрижёт немолодую чернокожую даму, сидящую на стульчике. Чуть дальше на койке валяется Кормак о’Риордан. Прежде крепкий энергичный мужчина сейчас выглядит на свой возраст. Порядком сдавший старик пустым взглядом пялится в потолок и рассеянно курит. Потеря дела всей своей жизни заметно ударила по бывшему владельцу ранчо.

— Ещё пять минут, — на миг отвлёкшись, произносит Хейли. — Я уже заканчиваю.

— Не спеши, — отвечаю я и рассматриваю окружающих.

Те явно давно уже привыкли к местным реалиям, обжились и худо-бедно наладили быт. Какая-то женщина читает сказку собравшимся в круг детям. В другом месте мужик заканчивает починку пары зимних ботинок. Молодая пара лежит, обнявшись, на раскладной койке и ничуть не стесняется других. С личным пространством тут туго, уединиться особо не получится.

Слышу шарканье ног и оборачиваюсь на шум. Ко мне приближается Кормак и сразу берёт быка за рога:

— Лицо у тебя знакомое, парень.

— Ещё бы, я на тебя почти шесть лет угробил, — не могу сдержать ухмылку.

— Унёс, значит, ноги с ранчо? Повезло тебе, повезло.

Я как бы ваш отход прикрывал, старик, и везение тут не при чём.

— Не буду сиськи мять, — решительно произносит Кормак и впервые становится похож на себя прежнего, — дочурка давно такой радостной не была, как сегодня, — он кивает в сторону занятой делом Хейли. — Поэтому поперёк плуга лезть не буду, но если вздумаешь её обидеть, рёбра я тебе пересчитаю, будь уверен, — и для верности старик показывает мне мозолистый кулак. — Ты меня услышал?

— Услышал.

— Вот и славно.

— О чём болтаете? — в нашу беседу вихрем врывается веснушчатая красотка.

— Футбол и машины, как обычно, — отвечаю я со смешком.

— Ага, об этом самом. Доброго вечера, — напоследок одарив меня пронзительным взглядом, Кормак кивает и отходит.

— Он тебя не обижал? — с лукавой улыбкой интересуется Хейли.

— Ничуть. Прекрасно выглядишь, — говорю я, оглядев её с ног до головы.

— Ха, перестань, — фыркает она. — Из косметики только мыло, а из гаджетов — расчёска. Первая красотка на деревне, — с сарказмом замечает девушка и легонько бьёт меня по плечу.

Я трясу кулаком, попутно изображая стук, прикладываю к нему ухо и говорю:

— Что ты там твердишь, магический шар[1]? «Без сомнения»? Ну надо же.

Кошусь на Хейли и ухмыляюсь.

— Вот это волшебство! — притворно вздыхает девушка. — А ещё предсказания найдутся?

— Ну-ка, магический шар, мы проведём сегодня отличный вечер?

Вновь изображаю стук и прислушиваюсь.

— «Все знаки указывают на да». Видишь? — смотрю ей в глаза.

— Твоя сила не поддаётся разуму, магический шар! — она вскидывает брови и прикладывает ладошки к конопатым щекам. — А вообще мне казалось, что магия вне Хогвартса запрещена?

— Ну, они же должны были сделать некоторые исключения для чрезвычайных ситуаций вроде этой. Кто знает, может быть, я даже смогу наколдовать для нас бокальчик вина!

— На это мне хотелось бы посмотреть, — хмыкает собеседница.

— Тогда прошу за мной.

Мы выходим на улицу и через несколько минут на холодной, продуваемый ветрами пустоте, приближаемся к двухэтажному кирпичному зданию.

— Погоди, но в офицерский клуб не пускают гражданских, — хлопает обледеневшими ресницами Хейли.

— Да? Вот неудобно получится, когда нас отсюда будут гнать, — отвечаю я со вздохом и открываю перед ней дверь. — Прошу.

В предбаннике несёт дежурство одинокий солдат и при виде девушки вначале привстаёт с высокого стула, но, увидев меня, успокаивается.

— Вечер добрый, — козыряю ему двумя пальцами.

— И вам. Проходите, майор предупредил, что вы заглянете.

— Видишь, — с ухмылкой поворачиваюсь к Хейли и забираю её куртку. — Вжух! Доступ в запретные чертоги открыт.

— Не «вжух», а «алохомора», дурилка, — в сумраке мелькает белозубая улыбка.

Мы проходим сквозь ещё одну дверь и попадаем в тепло.

Большая прямоугольная комната с высокими потолками, а под ними бегут деревянные балки. Стены украшены военными памятными реликвиями, в том числе фотографиями павших солдат и флагами различных частей. Комната тускло освещена масляными лампами и свечами, расставленными по всему пространству на столах. Благодаря им клуб пронизывает тёплое золотое сияние.

Бар расположен в правой части зала и предлагает неплохой выбор алкоголя. В левой части комнаты есть несколько бильярдных столов, дартс, неработающий сейчас музыкальный автомат, а также небольшая сцена. Столы и стулья сделаны из прочного дерева, с удобными подушками, на которых расположилась целая орава посетителей. Место явно пользуется популярностью. С развлечениями на базе грустно, так что немудрено. Атмосфера царит расслабленная, офицеры болтают и смеются.

Поскольку я заранее всё разузнал и заглянул сюда, чтобы застолбить столик, нас уже дожидается уютное местечко в глубине зала. С благодарностью киваю бармену и веду рыжулю за собой.

Как сообщила мне Саманта, на базе у рядовых нет собственного клуба, а начальство не хочет, чтобы те бухали втихомолку, били друг другу лица и закономерно попадали на «губу». Важность же возможности спустить пар в текущих экстремальных условиях генерал прекрасно понимает. Поэтому офицерам пришлось потесниться. Дважды в неделю в соответствие с определённым графиком простые солдаты, не несущие вахту, могут воспользоваться клубом, чтобы пропустить пивка с друзьями. И только пивка, поскольку крепкий алкоголь им не продают.

Сегодня как раз такой день.

Меню тут, конечно, не три звезды Мишлен, но орешки и чипсы всё ещё в наличии. Берём по бутылке пива, Тай одобрил бы, и садимся друг напротив друга.

— Первый день на базе, и уже получил доступ в святая святых, — от улыбки в уголках глаз Хейли появляются гусиные лапки.

— Видишь, мои таланты на ранчо были преступно недооценены.

— Вижу. За заслуженное признание, пусть и запоздалое, — девушка со звоном чокается бутылкой о мою собственную.

Отхлебнув, я немного теряю весёлый настрой и говорю:

— Мы так давно не виделись. Честно говоря, не был уверен, что вам удалось спастись в ту ночь. Как ты держишься?

Мисс Веснушка опускает взгляд и водит пальцем по этикетке бутылки. Её голос напряжён.

— Знаешь… было тяжело, но нам удалось выжить. Это самое главное. Мы ехали до самого рассвета. Вначале в сторону Рашвилла, но там царила какая-то вакханалия. Так мы потеряли Фила и Хосе. Еле вырвались из города. Отец решил добираться в Чадрон, и нам повезло. Они приняли нас и всех остальных беженцев, и с тех пор мы осели здесь.

— Я рад, что вам удалось найти безопасное место. Как тебе здесь живётся?

— Неплохо, с учётом всех обстоятельств. Поначалу было много паники, криков и ругани, — она поджимает губы, — но генерал навёл порядок. Нам поручают разные задачи, готовку на кухне, уборку базы и всякое такое. Я помогаю в лазарете — много раненых — сам понимаешь. Бывает непросто, но, по крайней мере, у нас есть крыша над головой, и нам больше не нужно беспокоиться об этих монстрах. Солдаты стараются нас защитить.

— Рад это слышать. А твой отец? Как он поживает?

— Он держится, но не становится моложе, — Хейли грустно улыбается. — Потеря ранчо его подкосила. Дело всей его жизни. То, что начинал ещё мой прадед, — она печально вздыхает. — К тому же у него проблемы со здоровьем, а местные врачи физически не могут предоставить нужное лечение. Мы… справляемся.

— Чёрт, мне жаль. Я могу чем-нибудь помочь?

— Честно говоря, на данный момент я просто рада увидеть знакомое лицо, — моя собеседница несмело улыбается. — Мне было одиноко и страшно, особенно в тот день, но ты помог, и я никогда этого не забуду.

— Да брось, — давлю ухмылку, — разве Егерь мог упустить шанс покрасоваться. Захваченное ранчо, опасные монстры и храбрый стрелок на фоне полной луны.

— Вообще-то было новолуние, — со смешком произносит Хейли. — А храбрый стрелок оказался конюхом.

— Неожиданный герой, — киваю я, — тёмная лошадка, почти аутсайдер. Всё по законам жанра.

— А тёмная лошадка умеет танцевать? — склонив голову набок, спрашивает рыжуля.

В этот момент на сцену выходит… Саманта Армстронг и один из её ребят. Тот, что тащил гранатомёт. Он присаживается с акустической гитарой на стул и начинает наигрывать быстрый мотивчик. Вскоре голос мускулистой, покрытой шрамами женщины, заполняет зал. На удивление приятный и хорошо поставленный, с лёгкой хрипотцой.

♪ You’re a heartbreaker

Dream maker, love taker

Don’t you mess around with me[2] ♪

Чувствую прохладную ладошку, и вот уже меня тащат на очищенное от столов пространство. Танцует Хейли активно и с полной отдачей, как и всё, что она делает в этой жизни. Не отстаю и я.

Ещё несколько композиций, и певица берёт паузу. Она вместе с музыкантом подходит к нам, чтобы обменяться парой слов, но завязывается разговор, и дочка Кормака приглашает их подсесть к нам.

Мы обмениваемся историями, гремим бутылками и хрустим чипсами. В голове слегка тяжелеет, а тело расслабляется. Когда дамы уходят припудрить носики, неожиданно для самого себя спрашиваю у громилы с гитарой.

— Откуда у Саманты столько шрамов?

Слишком они старые, чтобы быть результатом столкновения с монстрами Сопряжения.

Вероятно, виновато подпитие, потому что её спутник отвечает вместо того, чтобы послать меня.

— Мамаша у Сэм была религиозная и напрочь ебанутая. Много правил, много заповедей. Любое нарушение — это грех, а грехи она ненавидела и делала всё, чтобы очистить от них дочурку.

Собеседник изображает ножом надрез, а потом трясёт башкой и добавляет:

— Забудь.

Мне хочется поскорее выкинуть эту историю из головы, но, к сожалению, я кое-что знаю о дерьмовых родителях.

Мы проводим ещё час в компании солдат, пьём и танцуем. В какой-то момент Хейли предлагает показать мне своё место работы. Почему-то мне кажется это хорошей идеей.

Лазарет занимает двухэтажное здание, стоящее наособицу. У девушки есть ключ от задней двери, и мы тихонько проникаем внутрь. На первом этаже расположены раненные, второй — сейчас пустует. Однако дочка Кормака тащит меня ещё выше. Через технический люк мы попадаем на покатую крышу и вскоре любуемся звёздами.

— Расскажи о себе, — произносит Хейли, — а то мы всё обо мне да обо мне. Как ты справляешься со всем, что происходит?

Я обрисовываю в общих чертах картину того, как возглавил форпосты, и трудности, с которыми пришлось столкнуться.

— Даже не представляю, насколько сложно управлять такой оравой паникующих людей, — замечает она.

— Пришлось учиться. Больше было некому. Честно говоря, это настоящее испытание. Ответственность ударила по мне как физически, так и ментально.

Возможно, алкоголь, а, возможно, просто уединённая обстановка. Мне хочется говорить искренне, даже если это вещи, в которых я никому обычно не признаюсь.

— Могу себе представить. Должно быть, сложно всё это сбалансировать?

— Так и есть. Иногда кажется, что вес всего мира лежит у меня на плечах. Приходится напоминать себе, что я сам на это подписался. Никто меня не тащил в лидеры. У меня отличная команда, и это очень помогает. А ещё, знаешь, — я запрокидываю голову наверх. — Это всё стоит того, когда вижу живое подтверждение. Всё хорошее, что мы делаем, имеет непосредственное влияние на людей. Недавно я нашёл кучу консервированных фруктов. Вроде мелочь, да? Их раздали детям, и знала бы ты, в какой восторг это привело этих оболтусов.

— Ещё бы. У них так мало поводов для радости, что даже такая мелочь способна всё изменить.

Хейли смотрит на меня и молчит, а потом добавляет охрипшим голосом:

— Знаешь, ты мне всегда нравился.

— Знаю, — ухмыляюсь и ловлю её взгляд.

— У-у-у, охламон, — хмурит бровки девушка.

— Ага, — киваю.

И целую её.

[1]. https://ru.wikipedia.org/wiki/Magic_8_ball

[2]. Pat Benatar — Heartbreaker.