Встречались и другие интересные новички.

Однажды поздним вечером к нам заселили невысокого, крепко сбитого мужчину, темноволосого, с короткой стрижкой. Это был чеченец Якуб, ему было около тридцати.

Он рассказывал свою историю слушателям с кровати, чем привнёс новшество в сложившийся порядок.

Но люди всё равно подтянулись, слушали со своих мест или со стульев у стола. Кто-то присел у противоположной стены.

Этот человек был действительно уверен в себе, он не говорил про дядю или кого-то ещё, сказал просто: «Меня выкупят».

Своей деятельности он не стеснялся: рассказал, что «работает» на побережье, обычно в Ялте, где с друзьями встречает выходящих из баров подвыпивших отдыхающих и снимает с них золото, кольца, забирает кошельки и другие вещи. Обычно народ не сопротивляется, и всё идёт гладко. По его словам, были и не гладкие случаи, но о них Якуб не распространялся.

Этот человек переночевал с нами одну ночь, и утром, сразу после завтрака, его вызвали на выход с вещами.

Чуть позже к нам подселили совсем юного чернявого парня, представившегося забавным именем – Лорик. Он был невысок, и ломающийся подростковый голос выдавал его возраст. По словам Лорика, через месяц ему исполнялось шестнадцать.

В это верилось легко. Вёл он себя как подросток, переживал и открыто делился эмоциями с окружающими. По его рассказу, он был детдомовским, недавно его отпустили на каникулы, и он поехал к дальней родственнице, с которой поддерживал связь. У вокзала в Симферополе его поймали и приволокли в спецприёмник.

К нему все в камере относились хорошо, старались поддерживать, да он и сам быстро адаптировался и вошёл в непростой, но неизбежный для местной жизни режим. Только вот он курил, по его словам, лет с десяти. И от этой привычки и невозможности её нормально удовлетворять ему приходилось туго.

Мы удивлялись: можно ли вообще такого молодого пацана прятать сюда? По словам Лорика, при заезде он всем оформляющим говорил, что ему ещё нет шестнадцати, значит, они не имеют права его здесь держать, но всем было наплевать, сказали: «Вот и проверим».

У меня в голове складывалась ясная картина: этим людям было наплевать вообще на многое, так что мой случай ещё нормальный, не особо выбивающийся из среднего по больнице.

Что же происходило? Обыкновенные местные мужики, взятые на лавочке у дома, отсиживали в изоляторе полный месяц. Настоящие же бандиты освобождались на следующий день, максимум через неделю. Я складывал одно с другим, и местная бизнес-модель прорисовывалась всё отчётливее.

Государство направляет в спецприёмник средства на содержание арестантов исходя из заполненности заведения, по списочной численности со ставкой за человека. Из этих средств финансируется текущая жизнедеятельность учреждения в виде питания, обслуживающего персонала, возможно, даже охраны.

Чем больше таких денег приходит, тем лучше. От них отщипывается определённая доля – немалая, судя по нашему рациону, а остаток идёт на реальные расходы.

Поэтому администрация заинтересована в постоянном стопроцентном заполнении камер: так обеспечивается основание для максимально возможных официальных поступлений и поддерживается неофициальный доход с этого потока.

Однако если схватить на улице и посадить в спецприёмник человека хоть с какими-то деньгами, то в течение пары дней в администрацию поступит предложение, от которого будет сложно отказаться. Или оно станет таким после ненавязчивой подсказки.

Доход от выкупа явно на порядок превышает государственное финансирование, выделяемое на одного арестанта, и экономический смысл подсказывает единственно правильное решение: на следующий день такой человек покидает камеру, освобождая место для нового сидельца.

Таким образом, следуя наработанной схеме, администрация спецприёмника в партнёрстве с милицией и патрулями пылесосит в округе всё, что движется, и в камеры загружается народ вплоть до пятнадцатилетних детдомовцев.

При этом реальные бандиты, грабящие людей, выпускаются на следующий день.

Ну и становится понятно, почему все сидящие без выкупа каким-то магическим образом выходят только на тридцатый день – максимальный, но не обязательный по закону.

Личность человека могла быть установлена вообще в первую неделю: всё понятно, он не преступник, никаких историй на нём не висит, но, как вы уже поняли, выпускать его нет экономического смысла.

Так что следующие три недели он тоже проведёт здесь – в виде бонуса от заведения.