Мы прошли обратно, вверх, и выбрали пятачок, куда не доносились звуки других музыкантов. Снова начал накрапывать дождик, но к нему я в тот день почти привык.

Я разложил чехол, настроил гитару, подвесил на шее проволочный хомут и вставил в него губную гармошку.

«Куда ты, тройка, мчишься, куда ты держишь путь? // Ямщик опять нажрался водки или просто лёг вздремнуть… // Как предсказано святыми, всё висит на волоске, // Я гляжу на это дело в древнерусской тоске…»

Недавний ироничный хит «Аквариума» – вот что больше всего подходило этому месту! Не часто я пел эту песню, но тогда она показалась мне точно отвечающей этому сумасшедшему городу!

Как и у других перформансов на Арбате, вокруг меня за короткое время собралась внушительная толпа. Зрители стабильно подкидывали пятисотенные, а иногда и тысячные купюры в разложенный чехол, а я с радостью продолжал концерт – всем лучшим, что мог вспомнить из своего репертуара.

Пока я играл и пел, Димон сидел на бордюре у старого здания, отбивая такт рукой. Кажется, он и сам был готов исполнить что-нибудь – и получить свою долю арбатского внимания и славы! Насчёт заработка – не думаю, я был уверен, что ему хватает и так.

Тут облака немного разошлись, наш пятачок одарило вниманием солнышко. Прекрасно, подумал я, наконец-то распогодится!

И вдруг небо вздохнуло, поднатужилось – и как жахнуло настоящим ливнем!

Вместо летящей с неба водной пыли сплошной поток воды с шумом хлынул на меня и на моих слушателей, сверкая в лучах хитрого московского солнца! За полминуты, что я прятал в чехол гитару и гармошку, сворачивал хомут и рассовывал по карманам заработанные деньги, я промок насквозь.

Димон давно переместился под крышу и кричал оттуда: «Лёха, давай сюда!», – но сам под дождь не высовывался.

В такой ливень на его месте я бы поступил так же. Вся улица превратилась в бурлящую реку с пузырями. Гулявшие люди разбегались по укрытиям, а бедные художники суетливо закрывали полиэтиленовыми простынями свои картины и стенды.

«Ни фига себе, московская погодка!» – думал я, ёжась от потоков, стекающих по спине под промокшей джинсовкой. Без куртки или зонта, который нужно обязательно купить, я теперь ни шагу не сделаю в этом городе!

Переместившись наконец к Димону в укрытие, я заметил, что к нам присоединился один слушатель, из тех, кто стоял в толпе с самого начала моего выступления. Мужчина лет тридцати, в светлой рубашке и брюках, выглядел как приличный москвич, гуляющий в свободное время по центру.

– Мне очень понравилось, спасибо тебе за песни! – сказал он.

Такой же мокрый, как и все вокруг, он широко улыбался.

– Да не за что, рад тут выступить. Я ведь впервые на Арбате.

– Класс! Вообще, пока тебя слушал, меня просто ностальгия прихватила: вспомнил свои времена. В восьмидесятых мы тоже тут тусили, я в косухе ходил, мы пели, гитары были. – Мужчина смотрел на залитую солнцем и водой улицу с пробегающими изредка прохожими. – И ещё сюда, на Арбат, любера приезжали – на металлистов с цепями охотиться, облавы устраивали… Но мы им и в ответку давали, всё нормально, все живы-здоровы.

Мужчина постоял с нами ещё, пока ливень не подуспокоился. Он рассказывал про свою неформальную московскую юность, а я слушал его и осознавал, что всё меняется, абсолютно всё, но только в декорациях.

Люди остаются теми же людьми. И вот этот молодой мужчина увидел в моём выступлении собственную юность – отгоревшую совсем недавно, всего-то с десяток лет назад. Когда-нибудь, в не столь далёком будущем наступит и моя очередь: увидев где-то на улице парня с гитарой, я узнаю в нём себя!