— Но мне вы решили открыться, даже до того, как стали моей супругой.

— Потому что не хочу подвергать вас опасности. К тому же, как это абсурдно ни звучало, я надеялась, что вы найдете способ мне помочь. Может, вы, будучи таким образованным…

— Госпожа моя, ничто не сделает меня счастливее, чем возможность облегчить ваши страдания, но каким бы сведущим вы меня не считали в области алхимии, я никогда не сталкивался ни с чем, связанным с потусторонним миром. Но все это лишь делает вас еще более притягательной в моих глазах.

Либуше недоверчиво посмотрела на него.

— Что вы такое говорите? Неужели вы по-прежнему желаете обвенчаться со мной?

— Мы оба — странные создания, так что не думаю, что возможен более подходящий союз, — Адоржан взял за руку все еще не верящую своему счастью девушку. — Я готов разгадывать вашу тайну всю жизнь. Позвольте мне помочь вам, Либуше, не только в качестве супруга, но и как друг.

— Друг? — повторила девушка, озарив лицо улыбкой. — Вряд ли найдется другой супруг, высказавший подобное желание. Вы действительно необыкновенны.

— Теперь вы нравитесь мне еще больше, — улыбнулся Адоржан, но затем вновь заговорил серьезно: — Есть ли вероятность того, что ваши ощущения связаны не с вами лично, а с местом вашего проживания? Слышите ли вы голоса в других местах?

— У меня не было возможности проверить. Все началось, когда я вернулась домой после того, как провела несколько лет в Шарварском замке с Дороттьей Канизай, — Либуше слегка изогнула бровь. — Если хорошо подумать, то вы, должно быть, правы, в этих землях есть что-то странное, может, дело в термальных источниках, которые являются открытыми вратами в преисподнюю, или же… В любом случае, здесь обитают не только затерянные души. Есть еще и другие, очень странные сущности, которых не может распознать никто, кроме меня.

— Другие сущности? — переспросил озадаченный князь. — Что вы имеете в виду?

— Думаю, будет лучше, если вы сами во всем убедитесь, — вздохнула Либуше и, взяв Адоржана за руку, повела его к выходу из часовни. — Вы сможете их ощутить, но не увидеть.

Они покинули помещение, прошли по лестнице, очень похожей на ту, что соединяла часовню с усыпальницей, и вышли в широкий коридор, украшенный коврами и факелами, подвешенными на металлических кольцах. Повсюду сновали слуги с подносами сыров, кувшинами с вином и фруктовыми вазами. Судя по их взглядам на молодую пару, сама идея прогулки жениха и невесты без присутствия дуэньи казалась им поистине скандальной. Впрочем, Либуше, не говоря ни слова никому из прислуги, проследовала вместе с Адоржаном по целому лабиринту извилистых коридоров, пока, наконец, жестом не призвала спутника замедлить шаг.

В одном из темных закоулков обнаружилась еще одна винтовая лестница. Девушка начала по ней спускаться в сопровождении князя, Александр последовал за ними.

— Вы наверняка слышали историю почти двухсотлетней давности о том, что император Карл IV, узнав о благотворном воздействии здешних термальных вод, решил основать здесь город, — объяснила Либуше. — С тех пор было обнаружено множество новых источников, но самый первый находится прямо у нас под ногами.

— Означает ли это, что ваш фамильный замок построен прямо над источником?

— Точнее было бы сказать «вокруг». Кажется, что все сделано рукой человека, но на самом деле, все что мы сейчас видим сотворила природа.

Слова Либуше обескуражили Александра, но, внимательно оглядев коридор, который они только что прошли, он заметил деталь, на которую в начале не обратил внимание: по пути им ни разу не попалось окно. Стены и часовни, и коридоров представляли собой монолит, а единственным источником освещения служили факелы. «Значит, в наше время замок вовсе не разрушен, — со все растущим изумлением осознал Александр. — Он по-прежнему существует под землей. Он выстроен прямо в скале с использованием естественных туннелей, сотворенных эрозией термальными водами!»

Он был так поражен своим открытием, что даже не заметил, как Либуше и Адоржан остановились и чуть с ними не столкнулся. Либуше достала из складок своего одеяния ключ и отомкнула железную решетку в конце лестницы. Адоржан помог ее отворить, а девушка прошептала:

— То, что я вам сейчас покажу является своего рода семейной тайной. Если сервы [6] моего отца узнают, что здесь находится, то в считанные часы замок опустеет, — она начала спускаться по грубо вырезанным в скале ступеням, опираясь рукой о стену. — Мои предки окрестили это место «Уста Ада».

Адоржан удивленно приподнял брови, но проследовал за девушкой без вопросов. Александр не знал, что именно он ожидал там увидеть, но уж точно не это. На профессора обрушилась волна горячего воздуха, от которого сразу же запотели очки и пришлось их снять. Протерев и вновь надев очки, Александр разглядел, что они оказались в чем-то вроде грота. Ступени привели к узкой тропе, пролегающей через лес сталактитов и сталагмитов. Здесь тоже повсюду были факелы и их пламя отбрасывало множество похожих на монстров теней на стены.

По правую сторону находилось нечто, похожее на золотую пластину, сверкающую под лучами Солнца, Александр распознал в этом водоем. Где-то вдалеке журчала струя воды, оттуда же вырывались клубы пара, заполонившие пещеру. Либуше, придерживая подол платья, пошла к воде, князь, помешкав немного, последовал за ней.

— Мне говорили, что остальные термальные источники не так полезны, но находятся в более доступных людям местах, и… наверняка они гораздо чище, чем этот, — девушка слегка нахмурилась. — Боюсь, что подземные воды выносят на поверхность не только минералы.

— Вы имеете в виду эти… эти сущности, о которых говорили ранее?

Она кивнула и остановилась в конце тропы, на плоском камне, выступающем над поверхностью воды. Благодаря потокам воздуха, складки одежды плотнее облегали фигурку девушки.

— Стойте, где стоите и скажите, что почувствуете. Я знаю, что не единственная, кто может ощущать, но до сих пор никто не слышал их так, как я.

Адоржан послушался, и Александр потихоньку подошел к ним как можно ближе. Прошло не меньше минуты, прежде чем он начал замечать что-то странное: среди клубов пара вдруг промелькнула и вновь исчезла струя холодного воздуха. Вначале профессор решил, что ему показалось, но тут появился новый ледяной вихрь, коснувшийся уха Александра и вернувшийся к девушке. В замешательстве он повернулся к князю и понял, что тот почувствовал тоже самое.

— Что… что это такое? — Адоржан поднял ладонь, но тут же ее отдернул, словно коснулся густой массы ледяного воздуха. — Здесь обитают духи?

— Местные называют их русалками[7], — ответила Либуше, не сводя взор с булькающей у ее ног воды. — Наверное, их можно считать привидениями, неприкаянными душами, утонувших в термальных водах девушек, не нашедших покоя. Вы никогда о них не слышали?

— Кажется, один из моих учителей упоминал о подобных существах, обитающих в Богемии, но, признаться, я всегда считал это сказками, — Адоржан явно был обескуражен, находясь на перепутье между наукой и увиденным собственными глазами. — Вы способны их видеть?

— Нет, но я могу их слышать. Они не причиняют вред, если вы именно об этом хотели спросить, — девушка присела на корточки у кромки воды и опустила ладонь в озеро. — Уже давным-давно перестали они быть смертными и наши переживания кажутся им ненужной суетой, но они всегда радуются, когда я их навещаю.

Александр заметил, что на поверхности воды появились концентрические круги. То, что в это месте обитают невидимые глазу существа, показалось ему невероятным. Судя по всему, князь думал тоже самое, но, помимо этого, в его глазах явно читалось все возрастающее восхищение, не имеющее никакого отношения к потустороннему миру.

«Она прекрасна, не правда ли? Ты даже представить себе не можешь, каково было наблюдать за ее взрослением!»

Голос прозвучал так тихо, еле слышным шепотом, что Александр подумал, будто кто-то спускается по лестнице. Видимо, тоже самое подумал и Адоржан — он резко развернулся с широко раскрытыми глазами.

«Да, я с тобой разговариваю. Ты очень везучий парень, но ты и так это знаешь, верно? — послышалось нечто, похожее на усмешку. — Ты хоть понимаешь, что мы все бы отдали, чтобы оказаться на твоем месте?»

— Кто говорит? — еле слышно спросил молодой человек. Либуше не замечала происходящего и продолжала сидеть у воды, не обращая внимания на разговор.

«Некто, способный прочесть твое сердце. Я знаю, что ты был в восторге от портрета, доставленного от Шварценбергов, а вживую девушка впечатлила тебя еще больше. И я прекрасно тебя понимаю. Я годами наблюдаю за ней, за моей прекрасной Либуше. Она единственная способна слышать меня, но это слишком пугает ее. Возможности соблазнить Либуше хотя бы на словах уже достаточно для того, чтобы преследовать ее. Такой красоте невозможно сопротивляться».

— А ты точно дух? — спросил Адоржан, вспыхнув от негодования. — Что же это за затерянная душа такая, способная на столь греховные, похотливые помыслы?

«Да никакая я не затерянная душа, глупец, — в насмешливом голосе появился оттенок пренебрежения. — Если бы ты внимательнее слушал, то вспомнил бы ее слова о том, что здесь, в «Устах Ада», обитает множество необычных существ».

Александр шагнул в сторону князя, но ему так и не удалось почувствовать поток холодного воздуха, свидетельствующий о присутствии русалок или иных духов. Видимо, это действительно было нечто другое, которое, к счастью, не замечало присутствия профессора.

«Я до сих пор помню ее маленькой и резвой девочкой. Она приходила сюда поиграть, зная, что это запрещено, раздевалась и бросалась в воду, а я тихо любовался ею, пока не понял, что она способна слышать мой голос так, как это сейчас делаешь ты. С тех самых пор она перестала передо мной раздеваться… Ее испугали мои слова, несмотря на то что она была еще слишком мала, чтобы правильно меня понять».

— Дьявольское отродье! — выругался Адоржан. Он повернулся к девушке, дабы убедиться, что она ничего не слышит. — Это ты ее так пугаешь, верно? Чего ты добиваешься, преследуя ее днем и ночью?

«Того же, что и любой другой мужчина, включая тебя, хоть ты и считаешь себя выше других, благодаря своим умственным способностям. Быть внутри нее, во всех смыслах… То, что вскоре станет твоей привилегией, Адоржан Драгомираски».

— То, что будет происходить между нами начиная с этого момента, никоим образом тебя не касается. Я собираюсь увезти ее подальше отсюда, чтобы ты больше никогда ее не увидел. Она забудет о твоем существовании!

«Ну, это мы еще посмотрим, — с усмешкой произнес невидимый голос. — К счастью, очень скоро мы будем вместе благодаря тебе… Как там говорится? Пока смерть не разлучит нас?»

— Даже не думай… — в ужасе ответил Адоржан. — Я никогда этого не позволю!

«Жаль тебя разочаровывать, но твои желания ровным счетом ничего не значат. Ты себе представить не можешь, какими длинными мне будут казаться дни, оставшиеся до вашего венчания…»

С последними словами нечто исчезло. Александр понял это так ясно, словно увидел как оно поднялось по лестнице, и, похоже, Адоржан тоже это понял, так как задышал ровнее, хотя лицо его все еще было искажено маской ужаса.

— Мой господин Адоржан? — услышал он обеспокоенный голос подошедшей Либуше.

Адоржан заставил себя улыбнуться, но профессор так и не услышал, что же тот сказал, чтобы успокоить девушку. Факелы на стенах вдруг всколыхнулись, будто в грот проник ветер, а мгновение спустя они погасли, оставив Александра среди теней реального мира.

———

[1] чешские газеты: Lidovй Noviny «Народная газета» (lidй — люди, народ; noviny — газета) — ежедневная газета, выходящая на чешском языке; Brnмnskэ Denнk «Дневник Брно».

[2] Хубон — (от исп. jubon) — верхняя мужская одежда, сложившаяся под влиянием рыцарских доспехов после окончания реконкисты. Чтобы придать хубону вид рыцарских лат и сохранить её неизменной, испанцы в XVI в. стали соединять хубон с подкладкой, туго набитой конским волосом, а затем дополнительно вставлять в нижние части полочек плотные картонные прокладки. Этот каркасный тип одежды, созданный испанцами, получил широкое распространение в XVI в. во всей Западной Европе.

[3]Престомл — в христианском храме стол, находящийся в середине алтаря, освящённый архиереем для совершения на нём Евхаристии.

[4] Флёрдорамнж, флёр д'оранж (фр. fleur d'orange — «цветок апельсина») — белоснежные цветки померанцевого дерева.

[5] Анафема (отлучение от церкви) — термин, который в католицизме означает официальное исключение лица из общества верующих за серьёзное нарушение законов церкви. Смысл анафемы: церковь, объявляя анафему, открыто свидетельствует, что человек пребывает вне её тела, лишён её молитвенной заботы и попечительства. Суть наказания — не столько в формальном запрете участвовать в богослужениях и таинствах, сколько в реальной потере благодати, праве на спасение и жизнь вечную.

[6] серв — крепостной в средневековой Европе.

[7] По версии академического словаря «Славянские древности» (Л. Н. Виноградова), русалка — это вредоносный дух, появляющийся в летнее время в виде длинноволосой женщины в злаковом поле, в лесу, у воды, способный защекотать человека насмерть или утопить в воде. Восточнославянский термин «русалка» связан с древнерусским названием языческого весеннего праздника русалии. Русамлии (русальные дни) — праздник в память умерших у древних славян, поминальные дни с поминальным обрядом. По одним представлениям русалки отождествляются с мавками, по другим — с дикими жёнами, «мамунами» (обезьянами) у поляков и «вилами» у сербов и болгар, которые владели колодцами и озёрами, умели «запирать» воды. Чаще всего считается, что русалками становятся некрещёные дети, утонувшие девицы, девушки, умершие до замужества, а также те, кто родился или умер на Троицкой неделе.