— Да что вы говорите, — Лайнел наклонился рассмотреть предмет поближе. Это был маленький кусочек из гипса с цветным изображением какого-то сюжета, судя по всему, древнеримского.

— У нас есть знакомый в археологической школе Джузеппе Фиорелли[4], у развалин Помпеи, — объяснила дама, скрестив руки на груди. — Непросто было убедить его отколупать одно из только что обнаруженных изображений, но на зарплату археолога едва можно прокормить семью. Сказать по правде, не думаю, что мы нанесли какой-то ущерб. Я уверена, что здесь условия хранения гораздо лучше.

На фоне тусклого цвета охры, сатир преследовал тревожно оглядывавшуюся нимфу с растрепанными волосами и едва прикрытую вуалью. Лайнел и раньше видел похожие эротические фрески, но ни одной такого качества. Он присвистнул.

— Я не знаю сколько вы заплатили, но любой европейский музей влез бы в долги, дабы заполучить ее. Кажется, в Неаполитанском национальном археологическом музее[5] есть зал, где выставляются подобные артефакты из стен помпейских руин. Они настолько скандальны, что зал этот называют «Секретным кабинетом»[6].

— Знаю, — рассмеялась графиня. — Я бывала там во время нашего последнего визита в Неаполь, правда, пришлось делать это тайком. Франсуа никогда не позволил бы мне туда пойти.

— Но почему бы и нет, если дело не касается невинной девушки, которую можно было бы совратить? — Лайнел оперся рукой о стену, так как голова у него шла кругом. — Более того, я считал, что хранители музея следят, чтобы в этот зал женщины не входили.

— На развалины Помпеи женщин тоже не допускают, — улыбаясь, ответила она. — Тем не менее, вижу, что тебя это не поразило. Если хочешь знать, я считаю, что итальянцы слишком носятся с чистотой своих женщин. Я никогда еще не встречала мужчины, который предпочел бы девственницу опытной женщине. Знаешь, — улыбка графини становилась все шире, — у нас с Франсуа не было ночи лучше той, что последовала после моего визита в музей.

Лайнел усмехнулся сквозь зубы, не сводя с нее глаз. Проникавший через окна лунный свет освещал ее кудри и очерчивал линии грудей, вздымающихся над скрещенными руками. Она была сама щедрость, что по поведению, что по внешнему виду.

— Так трогательно, что вы все время говорите о муже. Вам его не хватает?

— Всегда, но иногда… в некоторые моменты эта тоска становиться более настойчивой. — Лайнел вновь усмехнулся, услышав, как было подчеркнуто слово «настойчивый», графиня же протянула руку и убрала с его лба непокорный черный локон. — По правде говоря, я чувствую себя очень одинокой, мистер Леннокс. Этот большой дом слишком холоден, особенно по ночам. Произведения искусства, как бы они ни были прекрасны, вряд ли могут составить подходящую компанию зимой…

— То есть вам повезло, что мы сейчас у вас, хоть и на несколько часов, — произнес Лайнел, хватая ее за руку. — Может, мы сможем составить друг другу компанию.

Может быть, это вино заставило Лайнела, после пары секунд пристального взгляда глаза в глаза, обнять женщину и привлечь к себе? Или, может, это поцелуй графини, прижавшейся к его рту губами, лишил его остатков здравого смысла? Лайнел не был уверен является ли он сейчас хозяином своих поступков, но ему было все равно, когда Бриджит де Турнель провела его в спальню и толкнула на кровать. Они упали на постель, в окружении расписанных розами занавесей полога, графиня оказалась верхом на Лайнеле. Мужчина услышал ее смешок, когда яростно начал сражаться с расположенными на спине платья застежками, которые не поддавались из-за плотно сидевшего на теле платья.

— Предоставь это мне, mon cher, — женщина провела рукой по линии его подбородка так медленно, что Лайнел не смог сдержать дрожь. Графиня отстранилась немного, чтобы посмотреть на него, губы ее были влажны. Она казалась видением, словно зовущим своими зелеными глазами и соблазнительными изгибами. — Ты себе не представляешь, как я этого хотела, — прерывисто дыша, продолжила она. — C’est juste toi dont j’avais besoin et tu ne pourrais jamais m’йchapper (Ты нужен мне и никогда не сможешь от меня сбежать — фр.).

«Благослови бог Францию и всех ее аристократок», подумал Лайнел, поднимая вверх руки, чтобы позволить снять с себя рубашку, которую графиня бросила на ковер, где вскоре оказались ботинки и носки. Лайнел начал задыхаться от нахлынувшего жара и понял, что через пару мгновений желание настолько захлестнет его, что он уже не сможет думать о чем-либо еще.

Когда Бриджит де Турнель освободилась от платья, которое соскользнуло на пол вслед за остальной одеждой, Лайнел глубоко вдохнул. Ее роскошные груди, ласкаемые выбившимися из прически каштановыми локонами, готовы были вырваться из корсета.

— Боже мой, — почти не отдавая себе отчет в своих действиях, Лайнел опрокинул женщину навзничь и лег сверху, вызвав у нее гортанный смех. — Если бы я хотел выйти на охоту, вряд ли бы я нашел более легкую добычу.

— Или же более аппетитную, — лукаво ответила графиня. — Я бы подумала про рождественский подарок за то, что я целый год не вела себя как очень плохая девочка.

Ее слова переполнили чашу терпения Лайнела. Переплетя пальцы рук с пальцами графини, он склонился над ней, чтобы снова прильнуть к ее губам, но, вдруг, взглянув на женщину в свете камина, он увидел совершенно иной образ, заставивший его остановиться.

Он увидел Теодору, вновь распростертую под ним в хижине на болоте, где они провели ночь, ее рассыпавшиеся по подушке черные волосы и глаза, отражающие видневшиеся сквозь щели в крыше звезды. Видение было хоть и мимолетным, но столь неожиданным, что Лайнел чуть не рухнул на графиню. Мгновение спустя он вновь увидел в своих объятиях Бриджит де Турнель, смотревшую на него с недоумением.

— Леннокс? — словно издалека услышал он свое имя. Она привстала, опершись на локти, пока Лайнел затряс головой, пытаясь стереть из памяти тот образ. — Все в порядке?

— А? Да, просто небольшое головокружение, — мужчина в растерянности провел рукой по глазам. — Думаю, я, все-таки, перебрал вина.

Он хотел добавить что-то еще, но графиня вновь привлекла его к себе, еще не поняв, что лишь недавно сжигавший мужчину жар обратился в едва тлеющие угольки. Лайнел выругался, осознав, что и тело отреагировало на мимолетное помутнение.

— Бриджит…, — попытался объясниться Лайнел, отстраняя ее от себя. — Кажется… из этого ничего не выйдет. Мне очень жаль, но, боюсь, я сейчас не в самой лучшей форме. Я имею в виду, что…

— О! — графиня посмотрела вниз. — Не волнуйся, я обо всем позабочусь!

С этими словами она провела правой рукой вниз по его телу, но Лайнел перехватил ее за запястье. Он покачал головой, чувствуя невыносимую усталость.

Что он делает в постели с этой женщиной, которая не заслуживает любовника, не способного выбросить из головы мысли о другой? Какой смысл отрицать тот факт, что необходимая ему девушка, которую он, потеряв, заставил себя ненавидеть, находится совсем в другой комнате? Вспомнив боль в глазах Теодоры, когда он высмеял ее прошлое, о котором она рассказала ему в Новом Орлеане, мужчина почувствовал, как сжалось все его нутро. Как он мог быть таким кретином?

— Что ты делаешь, Леннокс? — воскликнула графиня, увидев, что Лайнел встал, не говоря ни слова. — Боже мой, да это же нормально, у всех случается! Что за…

— Ты здесь не при чем, — тихо ответил мужчина. — Наверное, я покажусь тебе глупцом, но не думаю, что ночь со мной будет именно тем, чего ты желаешь. Такой женщине как ты вряд ли понравиться, если с ней будут заниматься любовью с мыслями о другой, верно?

Услышав такое, графиня побагровела от ярости. Лайнел бы не удивился, если б она не взвилась сейчас над кроватью словно василиск.

— Вон отсюда! — она швырнула ему в лицо рубашку. — Пошел вон, пока я не вышвырнула тебя из своего дома! Раз уж ты так хочешь проводить ночи с этой сукой, скатертью дорога, только потом не жалуйся, когда она бросит тебя как шелудивого пса! — сверкающие от бешенства глаза повлажнели и в какой-то момент Лайнел почувствовал желание утешить графиню, так как слишком хорошо знал каково ей сейчас. — Сначала Франсуа, теперь ты… Она что, решила лишить меня всего?

Бриджит не прекращала толкать его к выходу, затем распахнула дверь, чтобы выгнать Лайнела в коридор. Тот уже собирался было снова извиниться, хоть и понимал, что дело ничем не исправишь, как вдруг услышал, что открылась еще одна дверь. Повернувшись, он почувствовал, как у него земля уходит из-под ног.

На пороге своей комнаты стояла Теодора в сорочке, явно одолженной у Хайтхани, встревоженная услышанными голосами. Взгляд покрасневших глаз скользнул по все еще державшему в руках рубашку Лайнелу, по едва прикрытой корсетом и нижней юбкой графине. На мгновение показалось, что девушка хотела что-то сказать, но передумала и, развернувшись, молча ушла обратно в комнату.

— Проклятье, — пробормотал Лайнел. В два прыжка он преодолел коридор, но войти не успел: дверь закрылась прямо перед его носом. — Теодора, — тихо позвал он, постучав в дверь, — Теодора, пожалуйста, позволь мне все объяснить…

В ответ прозвучал звук провернувшегося в замке ключа. И больше ничего: ни звука шагов, ни плача, что взволновало Лайнела еще больше.

— Теодора, это не… это не то, что ты думаешь. Пожалуйста, открой дверь, я все тебе объясню. Не хочу, чтобы ты подумала, что… Ни это, ни то, что я наговорил тебе раньше…

— Любопытно, что даже самые распутные женщины пытаются показать себя недотрогами, — заметила графиня. — Удачи, Леннокс, она тебе понадобится.

Она тоже вошла к себе и с силой захлопнула за собой дверь. Шумно выдохнув от бессилия, Лайнел надел рубашку и оперся руками и лбом о дверь Теодоры, но это не помогло: похоже, девушка решила его игнорировать и, что самое худшее, у нее были для этого веские причины.

Очень медленно сполз он на пол и сел на ледяные каменные плиты пола. В коридоре было так холодно, что зубы у Лайнела застучали, но он не собирался оттуда уходить: рано или поздно Теодора выйдет, и он готов был ждать до тех пор, пока она его не выслушает. Сетуя на то, что ему придется провести ночь на полу, он, съежившись от холода, сидел и размышлял как могло стать еще хуже то, что, как казалось, ухудшиться никак не могло.

———

[1] Галахад (Галаад; англ. Galahad; фр. Galaad) — рыцарь Круглого стола Короля Артура и один из трёх искателей Святого Грааля. Внебрачный сын сэра Ланселота и леди Элейн. Отмечается, что сэр Галахад славился своим целомудрием и нравственной чистотой. История о Галахаде возникает довольно поздно в цикле романов о короле Артуре — вначале он появляется в «Ланселот-Граале», а лишь затем полная история о его подвигах выходит в свет в период поздней прозы о сэре Ланселоте и в романе сэра Томаса Мэлори «Смерть Артура».

[2] Жан-Жак Руссом (фр. Jean-Jacques Rousseau; 28 июня 1712, Женева — 2 июля 1778, Эрменонвиль, близ Парижа) — французский философ, писатель, мыслитель эпохи Просвещения швейцарского происхождения. Также музыковед, композитор и ботаник. Виднейший представитель сентиментализма. Его называют предтечей Великой французской революции. Проповедовал «возврат к природе» и призывал к установлению полного социального равенства.

[3] Герой мог упомянуть одного из этих живописцев:

Ян ван Эйк (нидерл. Jan van Eyck, ок. 1385 или 1390, Маасейк—1441 Брюгге) — ранненидерландский живописец Северного Возрождения, мастер портрета, автор более ста картин на религиозные сюжеты. Младший брат художника и своего учителя Хуберта ван Эйка (1370–1426).

Антонис (Антон, Энтони) ван Дейк (нидерл. Antoon van Dyck, английский вариант написания имени — Anthony, Энтони; 22 марта 1599 — 9 декабря 1641) — южнонидерландский (фламандский) живописец и график, мастер придворного портрета и религиозных сюжетов в стиле барокко. Создатель нового типа декоративного портрета.

[4] Джузеппе Фиорелли (итал. Giuseppe Fiorelli; 8 июня 1823, Неаполь — 28 января 1896, там же) — итальянский политический деятель, археолог и нумизмат, действительный член российской Императорской Академии наук. В конце 40-х годов XIX столетия работал инспектором при археологических раскопках в Помпеях.

[5] Национальный археологический музей Неаполя (итал. Museo Archeologico Nazionale di Napoli) — крупнейший археологический музей в Южной Италии[1]. Наибольшую ценность коллекции представляет собрание археологических находок, обнаруженных в Помпеях, Геркулануме, Стабиях, других местах Кампании и близлежащих областей

[6] Коллекция Секретного кабинета, основанного в 1819 году, содержит фрески, рельефы, плиты с текстами и другие предметы эротического и порнографического характера, обнаруженные в Помпеях. Ранее коллекцию было разрешено осматривать лишь узкому кругу лиц. Кабинет несколько раз открывался для публики, но всегда на непродолжительное время. С 2000 года открыт для публичного осмотра.

Глава 12

Лайнел не знал, когда именно заснул, но, открыв глаза, увидел, что сквозь окна в коридор уже проникли первые лучи заледеневшего Солнца. Лайнел, ворча, с трудом встал, чувствуя боль во всем теле, после проведенной на каменном полу ночи. Откуда-то снизу доносились голоса слуг, а едва доносящийся запах свежесваренного кофе и круассанов подсказал, что в столовой уже накрывают завтрак.

Почти целую минуту он боролся с похмельем, пока, повернув голову, не заметил то, что мгновенно его протрезвило: дверь в комнату Теодоры была приоткрыта. Лайнел заглянул туда, но Теодоры не было. Видимо, она просто перешагнула через него, пока он спал.

Осыпая себя проклятиями за невнимательность, Лайнел направился к лестнице, со стороны которой поднимались соблазнительные утренние ароматы. Спустившись в холл, он с удивлением обнаружил у входной двери два чемодана, при том, что никого из людей там не было. Пока он их рассматривал, из столовой послышался голос Теодоры, а затем и ответившего ей чем-то обеспокоенного Александра.