Форстеру снился полёт. Он летел сквозь ночь на украденных крыльях, задумавшись, так ли ощущается превращение в лебедя. Затем разразилась буря, и он камнем упал на землю. Вздрогнув, он проснулся в незнакомой постели с бешено колотящимся сердцем и не сразу понял, где находится: в гостевой спальне в доме Марвина и Роуз. Накануне они вместе засиделись допоздна, празднуя Рождество. На улице было ещё темно, хотя, судя по дедушкиным часам, уже наступило утро. Он медленно оделся. Когда его взгляд скользнул от зеркала к окну, его поразило одно мучительное осознание.

Улица была белой от снега.

Поездка домой выдалась тяжёлой. Всё усугубила погода, привнёсшая на дороги хаос, и дымно-серая буря отчаяния, бушевавшая в груди Форстера. Он торопился в Вутерклифф, проклиная остатки снега, капающего с ветвей деревьев. Тот уже таял. Форстер в отчаянии стукнул по рулю. Ему не следовало уезжать. В небе разгорался малиновый рассвет, сверху сыпались редкие снежные хлопья, и каждое опускалось прямо в сердце Форстера, делая его неподъёмным. Он молил судьбу, чтобы не оказалось слишком поздно.

С визгом остановившись на подъездной дорожке, Форстер увидел, как из особняка выскочили несколько красоток в громоздких головных уборах, украшенных драгоценностями и веерами из страусиных перьев, колышущимися при малейшем наклоне головы. Он поспешил внутрь, более всего на свете желая найти Детту. Увидеть её танцевальные пируэты в большом зале, уловить эхо её голоса.

Пол устилал ковёр из раздавленных лепестков и цветков лотоса. Мысль о том, что Детта вернулась в человеческий облик, не зная ни месяца, ни года, вызвала горькое сожаление. Должно быть, без него она вернулась в пустой особняк, чувствуя себя совсем потерянной. Она, верно, расстроилась из-за его отсутствия. Знакомый охранник у двери кивнул ему, но Форстер не стал тратить время на расспросы, опасаясь подозрений. В декорациях часто повторялся мотив пирамид и скарабеев, а на золотых блюдах лежали пирожные в форме крокодилов. Музыка уже не играла, и в бальном зале осталось всего несколько засидевшихся гостей. И он, и Роуз, и Марвин, и Вивиан – все пропустили подсказку, приглашение на вечеринку, что подготовила Детта. Должно быть, канун Рождества нарушил цепочку информаторов, поскольку несколько из них наверняка отправились отмечать праздник с близкими. Он проклинал себя за то, что покинул озеро.

Форстер побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки зараз, обыскивая комнаты в поисках Детты. В надежде увидеть её рыжеватые локоны, покачивающиеся при ходьбе, её серо-голубые глаза, что так заворожили его вот уже четыре года назад. Он провёл годы в её поисках – и снова потерял. Каждый раз, когда она переживала превращение и покидала его, оставлял всё более глубокую рану на его сердце.

На кровати лежала записка, всё ещё хранившая аромат Детты. Талый снег, озёрная вода и дикая сладость – всё то, что он почувствовал на языке, когда поцеловал любимую последний раз.

Форстер. Я больше, чем ты думаешь, сожалею, что разминулась с тобой.

До встречи, любовь моя.

В отчаянии он закрыл глаза и рухнул на пол.