Летом Форстер вернулся в Йорк, чтобы продолжить своё расследование. Он проехал по Музеум-стрит и, сменив шляпу с низкой тульёй на канотье, более подходящее для тёплой погоды, вылез из своего «Форда». Одетый в белую рубашку, свободный ворот которой слегка трепал ласковый летний ветерок, и твидовые брюки, он вошёл в здание из красного кирпича с гранитными колоннами – джентльменский клуб. Напустив на себя надменный вид, он проскочил мимо швейцара, притворившись, что здоровается с кем-то в глубине сигарного салона.

Оказавшись среди представителей высшего общества, он пониже надвинул шляпу на лоб, чтобы скрыть лицо, и нарочито расслабленно устроился в кожаном кресле. По комнате туманом клубился дым, пропитывая обстановку запахом табака и старой кожи. Форстер выбрал сигару из деревянной коробки, обрезал кончик и, дождавшись, пока окинувший его скептическим взглядом служащий подожжёт её, прикурил. Попыхивая сигарой, он оглядел комнату, отделанную красным деревом, с тёмным викторианским декором, и прислушался к разговору трёх мужчин, сидевших у него за спиной. Одним из них был тот, с которым Форстер надеялся встретиться – сэр Генри Форт. Джентльмены, с которыми тот беседовал, имели репутацию одних из самых богатых и политически влиятельных людей на севере страны, и Форстеру стало любопытно подслушать их разговор. Возможно, он узнает что-то, представляющее ценность, и он выгодно воспользуется этим, когда придёт время задать Форту вопросы. Похоже, они обсуждали танцовщицу, которая, возможно, была – или не была – вовлечена в близкую связь с женой бывшего премьер-министра.

– …Не она ли была в «Культе клитора»?[84] – спросил пожилой джентльмен, усы которого, казалось, занимали пол-лица.

– И кому же из греческого пантеона он принадлежал? – поинтересовался другой.

Форстер чуть не подавился дымом.

Сэр Генри Форт, грузный мужчина лет под шестьдесят с редеющими волосами, рассмеялся и, извинившись, направился к выходу из помещения. Форстер выждал пять секунд после того, как Форт прошёл мимо его кресла, и последовал за ним в глубь заведения.

– Прошу простить меня за вторжение, сэр Форт, но я бы хотел переговорить с вами.

Форт насторожился, окинув Форстера подозрительным взглядом:

– Только быстро, у меня мало времени. В чём дело?

– Это правда, что вы были покровителем Театра чудес Ротбарта?

– Как вы смеете заявляться сюда и обращаться ко мне с подобными вопросами? – Форт заметно помрачнел. Его лицо покраснело, пока он спешно застёгивал пиджак. – Это джентльменский клуб с безупречной репутацией, и вам, сэр, здесь не место.

– Прошу прощения, – Форстер шагнул к нему, – я хочу задать всего один вопрос…

Форт ощетинился:

– Я не потерплю преследования в собственном клубе. Будьте добры, покиньте это место сейчас же.

– Если бы вы только сказали мне, как мне найти Ротбарта, я бы…

– Сейчас же, – Форт повысил голос.

Кто-то из служащих открыл дверь и заглянул в комнату:

– Всё в порядке, джентльмены?

– Этот человек преследует меня, я требую, чтобы вы немедленно вывели его отсюда. Готов поставить на то, что он не является членом клуба и незаконно вторгся на его территорию.

Усы Форта дрожали от ярости, пока тот отдавал свои распоряжения, и хотя Форстер должен был расстроиться, он осознал кое-что важное: его вопрос не предполагал такой бурной ответной реакции, что могло означать только одно – Форт что-то скрывал.

– Пройдёмте со мной, сэр, – служащий открыл для Форстера дверь. – Здесь дозволено находиться только членам клуба.

– Произошло досадное недоразумение, – спокойно ответил Форстер. – У меня и в мыслях не было ничего дурного, я всего лишь хотел задать сэру Форту вопрос.

Форт угрожающе выпрямился в полный рост.

– Уведите его или вызовите полицию и передайте его в их руки. Я требую, чтобы его вывели отсюда немедленно. – Его щёки покрылись пятнами злого румянца, и Форстер невольно застыл, понимая, что упустил последний шанс добиться ответов.

– Кто вы такой? – потребовал вставший перед Форстером служащий. – Назовите себя.

– Давайте успокоимся, в самом деле, не стоит так… – начал было Форстер, но поскольку никто не был готов слушать его объяснения, ему оставалось только разочарованно вздохнуть и покинуть клуб.

– Знаешь, когда я говорила, что любви не страшны никакие преграды, я имела в виду немного не это. – Роуз устало посмотрела на прислонившегося к фонарному столбу Форстера.

Он намеревался без промедления покинуть Йорк после того, как Форт решил использовать всё своё влияние, чтобы отнюдь не галантно сопроводить его как можно дальше, но, к его ужасу, у «Жестяной Лиззи» были другие планы, и она сломалась прямо за углом джентльменского клуба. Договорившись о том, чтобы её отбуксировали для ремонта, Форстер понял, что у него с собой не было достаточных средств ни на билет на поезд, ни на гостиницу, и ему пришлось звонить Роуз.

– Я оставил машину за… – Из-за ближайшего здания показался Марвин и, заметив Форстера, тут же осёкся.

– Марвин.

– Форстер.

– И это всё, что вы можете сказать друг другу? – Роуз испустила тяжёлый обречённый вздох. – В самом деле, дорогие, вам не кажется, что ваш конфликт затянулся?

– Спасибо, что приехали, ещё и так быстро, – поблагодарил Форстер, но его признательность омрачила навязчивая попытка Роуз примирить его с Марвином. У него был долгий и крайне неудачный день, и в довершение всего у него разболелась голова: боль колко пульсировала прямо над левым глазом.

– Пустяки, – тихо ответил Марвин, считывая раздражение Форстера. Несмотря на разделившие их события и время, он всё ещё хорошо знал его. Лучше, чем кто бы то ни было, за исключением разве что Детты.

– Никакие не пустяки! – В голосе Роуз отчётливо слышалось негодование. – У нас ушёл почти целый день, чтобы добраться сюда на автомобиле, а тебе пришлось отпроситься с работы. – Марвин смущённо провёл рукой по затылку, а Форстер старательно избегал встречаться с ним взглядом, чувствуя, как стыд горячей волной спускается по его шее. Роуз припечатала: – Хотя бы угости нас ужином.

На Йорк опустились сумерки, заливая розовым светом вымощенные камнем улочки. Это напомнило Форстеру, что он уже несколько часов ничего не ел. Мысленно приготовившись к неловкому разговору, он кивнул.

– С радостью.