От запаха книг, которое лежали повсюду в комнате, было душно. У окна, плотно закрытого темными шторами, стоял массивный письменный стол, покрытый поблекшим сукном. На нем в беспорядке лежали образцы пород, куски каменного угля.

Над всем этим возвышался полированный чернильный прибор, выточенный из камня. Рядом с ним, сверкая медью, примостилась тяжелая пепельница-черепаха.

По комнате, заложив руки за спину, прохаживался Петр Фомич Лукин, главный маркшейдер шахты «Рекордная». Было уже около двух часов дня, но он сегодня не пошел на работу: ему нездоровилось. Его знобило, порой бросало в жар — и тогда пот крупными каплями выступал на лбу.

— Надо же, в такое время, — обиженно брюзжал старик и недовольно качал головой.

Он подошел к зеркалу, увидел там свое обрюзгшее лицо, болезненно блестящие глаза и добавил:

— А ты ведь, действительно, болен, старина. Не зря врач прописал тебе кальцекс, стрептоцид и разрешил принять стопочку беленькой с перчиком.

Петр Фомич жил один. Пятнадцать лет тому назад, когда он был осужден за вредительство на шахте, семья ушла от него и теперь он даже не знал, где находятся его родные.

Отбыв наказание, он вернулся на шахту.

Очень трудно было решиться на это: смотреть в глаза тем людям, перед которыми был так виноват. Но Петр Фомич любил свою шахту, любил этих людей и не мог поступить иначе: ему хотелось, чтобы люди поверили в его раскаяние, в случайность всего происшедшего.

Они поверили ему, и вот уже пять лет как он снова работает главным маркшейдером шахты «Рекордная».

И он заслужил это доверие. По проектам Петра Фомича нарезали лавы, по его идее возник Северный ходок. А кто дал контуры автоматической насосной камеры? Тоже он!

Теперь шахте не страшны никакие грунтовые воды и бурные подземные потоки. Стоит только нажать кнопку в кабине центрального управления — насосы заработают на полную мощность и справятся со взбушевавшимися водами.

Да что вспоминать прошлое, когда сегодня выдают на-гора уголек с пятого горизонта!..

Думы и воспоминания захлестнули его и все же хотелось есть. Лукин подошел к шкапчику, стоявшему в углу комнаты, достал из него пельмени собственного приготовления, критически осмотрел их и положил в кастрюльку с водой, стоявшую на плитке.

Кажется, все готово. Теперь только дождаться, когда пельмени сварятся. Но какой настоящий любитель пельменей сядет за стол без уксуса и черного перца?

Накинув на плечи шубу, Петр Фомич вышел из комнаты и вскоре вернулся обратно, неся в пол-литровой бутылке с отбитым горлышком разбавленную уксусную эссенцию и в кулечке черный перец. Все это он раздобыл у соседей.

В это время распахнулась дверь — и в комнату, не вытирая грязных ног, вошел высокий горбатый мужчина в черном пальто. Из-под его замасленной серой кепки торчали рыжие волосы. Лицо было забинтовано. Только в глубине трех отверстий поблескивали глаза и зубы.

Не поздоровавшись с хозяином, он внимательно осмотрел комнату.

— Что вам здесь надо? — нахмурившись, спросил Петр Фомич, удивленно рассматривая незнакомца.

Не ответив на вопрос, рыжий еще раз пытливо осмотрел комнату и, убедившись, что, кроме них, никого нет, спросил необыкновенно сиплым, неприятным голосом:

— Вы знали Рандольфа Реди?

Лукин сразу побледнел, осунулся. Ответил почти шепотом:

— Знал… Но это было очень давно! Зачем вспоминать!..

Горбатый негромко рассмеялся. Почесав двумя пальцами свою рыжую голову, он сказал:

— Есть люди, которые не любят вспоминать прошлого. Очевидно, вы относитесь к ним. Я представляю противоположную категорию. Рандольф Реди мой единственный наставник в жизни и в работе, и я никогда не отрекаюсь от него… Но сейчас не время для исповеди. Ею мы займемся тогда, когда будем писать диссертацию на тему «Мемуары вредителя»…

Петра Фомича всего передернуло. Он гневно крикнул:

— Я не хочу слушать вас и прошу немедленно оставить мой дом!

— Это мы всегда успеем сделать, а пока воздадим честь кулинарным способностям хозяина. Не возражаете? — как ни в чем не бывало, ответил пришелец. Налив из бутылки в тарелку эссенции, он откинулся на спинку стула, внимательно осматривая обстановку комнаты.

Его взгляд задержался на пепельнице. Незнакомец взял ее в руки и сказал:

— Хороша штучка. Увесистая и красивая. Сразу видна уральская работа — суровая простота.

— Вы нахал!! — крикнул Петр Фомич. Подбородок его дрожал. Губа как-то странно отвисла. Глаза часто-часто моргали. — Прошу немедленно оставить мою квартиру!

Незнакомец глухо рассмеялся и, оскалив свои крупные зубы, процедил:

— Я пришел не для того, чтобы так запросто оставить вас… Перейдем к делу. Я — Герберт Росс. Личный друг и эмиссар Рандольфа Реди.

— Что?.. Что вам от меня нужно? — тяжело дыша и прижимая к груди трясущиеся руки, прошептал Лукин, подавленный обрушившейся на него бедой.

— Вот это мне нравится! Вы не любите сентиментальностей и хотите сразу взять быка за рога? Если пришел, так быстрее выкладывай суть дела? Приветствую!

— Не мучайте меня! — взмолился Лукин.

— Выкладываю суть интересующего вас вопроса. Я пришел к вам, чтобы уточнить некоторые детали по расположению горных выработок шахты «Рекордная» и сегодня же ночью вместе с вами взорвать ее. Таково задание Рандольфа Реди, вашего старого друга, а вы знаете, что он шуток не любит.

Петр Фомич широко открыл глаза — и попятился. Как? Неужели это явь, а не кошмарный сон? Ему, Петру Фомичу Лукину, предлагают взорвать шахту, уничтожить любимое детище?

— Вы думаете, раз вам удалось спровоцировать меня пятнадцать лет тому назад, то вы сумеете сделать это и теперь… Вы спутали меня с кем-то… Я — русский человек! Здесь мой дом, а не биржа диверсантов! Довольно грязи, — сначала Лукин говорил тихо, но постепенно его голос окреп, налился гневом. — Я немедленно сообщу об этом. Немедленно! — закончил он и бросился к телефону.

Герберт Росс схватил с письменного стола тяжелую пепельницу-черепаху и изо всех сил ударил ею старика по затылку. Петр Фомич рухнул на письменный стол. Тонкие струйки крови поползли по его шее.