Но спросить об этом не решилась. Было страшно получить в ответ что-то вроде, что он запрёт меня в своей резиденции, а сам уедет, или что там состоится утилизация. Ведь тогда выходило, что жить мне оставалось несколько дней.

Отставив пасту в сторону и закрыв крышкой контейнер, буквально заставила себя посмотреть в его глаза. Они сейчас не казались холодными. Но что именно в них было, я не понимала. И поэтому растерянно молчала.

– Ты уверена, что тебе не нужно в медблок? -спросил командор, нахмурившись и продолжая тоже пристально меня разглядывать.

Я кивнула.

– Не хочешь поесть ещё немного? – указал глазами на контейнер.

Я помотала головой.

– Тогда… Отдохнёшь?

Опять кивок.

Он убрал пасту с кровати, но не торопился уходить. Вместо этого наоборот – ещё больше подвинулся, сокращая между нами расстояние. Я не отстранялась. Наверное, в том числе потому что соскучилась по нему. Ну и потому что мне буквально физически была необходима его близость, помнит он меня или нет.

И когда он обеими ладонями обнял моё лицо, продолжая рассматривать каждую его чёрточку, до меня дошло, что память к нему точно не вернулась. Во всяком случае полностью. Скорее – он заново знакомится со мной. Или пытается вспомнить.

Но мне так не хотелось сейчас снова ругаться. Упрекать его в том, над чем он не властен. Или отталкивать из-за обиды, под которой по факту не было его вины. Точнее возможно, он действительно просто не считал меня чем-то важным, поэтому и забыл. Но я своими глазами видела то, во что он превратился на той огненной планете. Чудо, что он жив. А память…

Командор чуть наклонился, и теперь между нашими лицами осталось буквально несколько сантиметров. Я тихо выдохнула, а он поймал мой выдох губами. И легонько прикоснулся к моим. Словно пробуя на вкус, на ощущения.

Сначала я замерла с непривычки. Он раньше так не делал. Всегда целовал как-то собственнически что ли, словно на все сто был уверен, что я принадлежу ему целиком. А сейчас… Будто бы спрашивал разрешения, будто сомневался, не оттолкну ли, и хотел сам понять, что чувствует. Поэтому я позволяла ему, приоткрыв губы и невесомо отвечая.

Каждое мягкое и лёгкое касание отдавалось внутри теплом. Наше дыхание смешивалось. Его пальцы нежно поглаживали моё лицо. И я откликалась на эту ласку, потому что она была мне необходима. Казалось, что если он сейчас отодвинется, то я задохнусь.

Но спустя несколько десятков секунд командор стал чуть смелее. Теперь это были не просто касания, это был нежный, почти целомудренный, но поцелуй. И я ответила на него своей нежностью, помимо того ласково обнимая его за шею и перебирая пальчиками его волосы, стремясь к нему навстречу всем телом, надеясь раствориться в нём.

И тогда он углубил поцелуй, толкаясь внутрь языком. От его вкуса у меня закружилась голова, а с губ сорвался тихий стон ему в рот. Командор резко замер, а потом медленно отодвинулся, заглядывая мне в глаза и убеждаясь, что это не был стон боли. Выдохнул. А в его глазах зажглось что-то, что показалось мне давно знакомым…

Ещё раз коротко, но уже куда более уверенно он прижался к моим губам, после чего словно нехотя отодвинулся и… лёг с другой стороны кровати. Я последовала его примеру, прижав ладошку к губам и стараясь выровнять сбившееся дыхание. Но когда погас свет, не выдержала и развернулась к нему.

Он тоже смотрел на меня некоторое время. А потом… чуть приподнял руку, будто бы приглашая к себе поближе. Этот жест выглядел несколько инородным меду нами. Обычно он брал то, что хотел, а не предлагал мне выбор. И почему сейчас действовал иначе, я не знала наверняка. Но в общем-то мне сейчас были безразличны его мотивы.

Я понимала, что сейчас почти на грани. И чтобы удержаться и не сорваться, приняла бы не только это предложение. Поэтому привычным движением скользнула в его объятия, обнимая за талию и прижимаясь щекой к его груди. Его руки нежно обняли в ответ и замерли.

Командор молчал. Я тоже молчала. Только слушала, как бьётся его сердце. Громко, ровно, уверенно. Будто бы не оно горело в вулканах. И как трепещет моё – уставшее, обессиленное, сбивающееся с ритма…

– Я не знаю, что должен сказать, – вдруг прозвучал в полной тишине его голос, а руки на моей спине чуть сжались.

– Тогда ничего не говори, – прошептала я, зажмурившись.

Выяснять отношения, слушать упрёки, что я сама себе всё придумала, а он не может полюбить никого, и меня – тем более, или что он вовсе не знает, кто я, сил не было. Всё, чего мне хотелось прямо сейчас – покоя. Хотя бы каплю покоя и спокойствия.

Прижиматься к его груди, как раньше, и представлять, что он защитит меня и никому не отдаст. Что он не станет обижать меня. что со временем он поймёт, что такое любовь и сможет меня полюбить… Нет, этому уже никогда не быть.

Я больше не тешила себя надеждами. Бессмысленными, глупыми.

Я просто знала, что по крайней мере сегодня меня никто никуда не заберёт. И что до отъезда на его планету, где со мной может случиться что угодно, я буду жива. Что сейчас его большое и сильное тело не станет сжимать меня до боли. Его волны не будут причинять мне боль. И сегодня ещё можно просто поспать, вдыхая его запах, который по-прежнему меня успокаивает. Будто бы рядом тот, кому можно довериться…

Хотя вообще-то я больше не доверяла никому. Но он единственный, кого бы мне здесь хотелось обнимать. Единственный, с кем я могла находиться так близко. Единственный, кого я здесь любила, несмотря ни на что…

Наверное, поэтому у меня получилось уснуть, чтобы проснуться среди ночи от странного звука, похожего то ли на низкий рык сквозь зубы, то ли на протяжный стон…