Ещё некоторое время он точно стоял за дверью, пока я плакала. Я его чувствовала. А потом услышала его удаляющиеся шаги и хлопок двери.

И вроде бы сама просила его уйти, но от того, что он правда это сделал, расплакалась ещё сильнее. Я так ждала, что он придёт в себя! И вроде бы и не рассчитывала на какой-то особенно тёплый приём, но почему-то мне казалось, что должно будет стать легче! А стало…

Какая же я невезучая. Он меня даже не помнит.

Конечно, это вряд ли его выбор. Головой я понимала, что после пережитого, счастье, что он себя-то помнит, но внутри… Нечто внутри мне ехидно шептало, что ту, другую, он не забыл. Что вот её он помнит. А значит, дело именно во мне. Именно меня он не хочет помнить рядом с собой. Именно я ему не нужна и не важна.

И ведь я знала об этом уже раньше. Ну какие ещё нужны были этому подтверждения? Но столкнувшись с ними снова, я ощущала точно такую же боль, как и в первый раз. Ведь каждый – моё сердце надеялось, что будет иначе. Что вот конкретно теперь я буду ему не безразлична. И всё же получалось наоборот…

Всё время, раз за разом я видела подтверждение тому, что командору я безразлична. Что бы я ни говорила, что бы ни делала. Я всё равно остаюсь для него не такой – неправильной, неудобной, ненужной. И от этого слёзы текли всё сильнее.

Истерика перерастала в апатию постепенно. В какой-то миг я уже обнаружила себя тихо всхлипывающей на полу. Сил что-то ещё думать у меня не было. Слёзы просто бессильно катились из глаз и всё. Тихо и обречённо. А потом я закрыла воспалённые глаза, проваливаясь в пустую темноту.

Мне чудилось, что я в каком-то колодце. А где-то сверху командор. И он может спасти меня. Но сколько бы я не тянула к нему руки, он меня не слышал, не видел, не замечал.

Потом колодец начал наполняться водой. И я стала звать его громче и сильнее тянуть наверх руки. А он опять не слышал и смотрел будто бы сквозь меня. И тогда я поняла, что он не будет мне помогать. Может быть даже не потому, что не слышит, а просто не хочет…

Я стояла в холодной воде, смирившись с тем, что сейчас произойдёт, потому что другого выхода у меня уже не было. И смотрела я уже не на командора наверху, а в чёрную стену перед собой. Но ровно за секунду до того, как вода, минуя подбородок, коснулась носа и поглотила бы меня с головой, я вдруг резко распахнула глаза, обнаруживая себя уже лежащей в постели. И тут же села.

В панике осмотревшись, убедилась, что всё ещё в каюте командора, а он сам сидит напротив кровати прямо на полу. И смотрит. На меня. Неотрывно.

– Ты в порядке? – спросил хрипло.

Я настороженно кивнула, бросив взгляд на душевую. Видимо, он смог открыть её снаружи и забрал меня. Уложил и не понятно сколько времени сидел рядом…

Теперь снова перевела взгляд на него.

– Ты… летала на Марис за мной, – это не было вопросом, но я снова как-то машинально кивнула.

– Почему ты летала на Марис за мной? – он будто бы действительно не мог понять, какая такая веская причина могла бы послужить этому. А я не знала, как ответить. Сказать, что не представляю себе жизни без того, кто меня и не вспомнил?

Поэтому глупо пожала плечами. Командор не стал настаивать на ответе. Как всегда, сосредоточившись на целостности моей физической оболочки.

– Тебя осматривали после этого? Уверена, что ты в порядке?

Его лицо было напряжённым, но по нему я не могла бы сказать, вспомнил он что-то про меня сам или ему просто рассказали часть. Знает ли он теперь хотя бы моё имя? Помнит ли, как у нас всё было до того, как он отдал меня?

– В порядке, – ответила тихо, на грани слышимости.

– Хорошо, – командор развернулся и взял откуда-то контейнер с пастой и ложку, которые протянул мне, теперь севшей у изголовья. – Тебе надо поесть. Ты… выглядишь очень уставшей.

Я горько усмехнулась. Ну вот, его ещё и не устраивает, как я выгляжу. Впрочем, это не удивительно. Наверное, его Юна была куда красивее меня…

Но пасту я взяла, вспомнив, что последние дни и правда почти не ела. И даже смогла заставить проглотить себя пару ложек этой гадкой субстанции под его пронзительным взглядом, которым он продолжал рассматривать меня с ног до головы.

– Не нравлюсь? – фыркнула, не удержавшись.

– Нравишься, – ответил он серьёзно, не реагируя на провокацию и тем самым продолжая оставлять меня в неведении относительно его памяти. – Через пару дней я увезу тебя на Рай-Тар, – снова прозвучал его голос, а я замерла, переставая жевать.

Увезёт меня… Чтобы что?