– Открой глаза, Рай-я, – последовал хриплый приказ. И сама не знаю, почему, но я ему последовала, впиваясь взглядом в его лицо. В совершенно безразличное лицо. И только в его глазах…
Меня будто бы прострелило насквозь этим острым коктейлем. Жажда, голод, одержимость…
Дыхание командора стало громче и быстрее, когда наши взгляды скрестились. А руки ощутимее сжали мои бёдра.
– Хочу… Чтобы ты видела, – прозвучало в полутьме уверенно и он, словно сдаваясь, отвёл взгляд первым, принимаясь с упоением целовать моё тело. Так, будто бы от этого зависела его жизнь. Не пропуская ни единого сантиметра моей кожи. Лаская её губами, языком, большими прохладными ладонями.
И я почему-то смотрела, ощущая, как сжимается моё сердце. От этой его жестокой игры на моих чувствах. Сказать, что он просто поступает так как хочет, а я – «просто хорошо переношу его волны», а потом своими ласками снова убеждать, что я дорога ему… Разве не жестоко?
И его поцелуи это подтверждали, спускаясь всё ниже и ниже. Лизнув мой пупок, он провёл мокрую дорожку языком ниже, к самому лобку, заставив меня сжать пальцами подушку, на которой полулежала и совершенно отключая рациональное мышление.
Ну почему я не сопротивляюсь? Почему не отталкиваю? Почему не говорю хотя бы, что не хочу этого?
Наверное потому, что хочу…
Всё равно хочу его. Своего первого и единственного мужчину. Который вот так просто играет на струнах моей души. Заставляя падать в пропасть, а потом опять вознося на вершину блаженства.
Только что я испытывала отвращение к происходящему от его слов. Только вот считала, что это насилие… И вот – уже забыв об этом сама развожу бёдра шире, чтобы он мог порочно и одержимо глядя мне в глаза провести шершавым языком по моей сердцевине, вынуждая забиться в первом оргазме лишь от того, как он это сделал… Почти не приложив усилий. Лишь на эмоциях. И я уже… Уже кончила. Уже сдалась. Уже побеждена…
– Моя… Рррай-я, – низко порыкивает он, набрасываясь губами на влажные складочки с новой порцией ласк, когда я только-только прихожу в себя.
Не позволяя мне подумать. Осознать, что нужно отодвинуться, сбежать, уйти, закрыться в душевой. Что нужно кричать, сопротивляться, царапаться, прогонять его. Что лучше уж умереть от невыносимой ломки по его волнам, чем вот так… Низко. Переступая через свою гордость…
Отдаваться тому, кто просто тобой пользуется… И вместо омерзения хотя бы к себе ощущать при этом невероятное наслаждение, прокатывающееся током по венам. В прямом и переносном смысле…
– Я возьму… немного… – шепчет он, целуя внутреннюю сторону моего бедра, прежде чем выпрямиться и наполнить меня уже своим твёрдым, крупным членом. И я не понимаю, что он собирается взять. Немного…
Я влажная и готовая. Для него. Поэтому мне совсем не больно. Как почти всегда с ним. Поэтому я чувствую только невероятную наполненность. И это давление несёт в себе ожидание очередного скорого оргазма, а не боли… Хотя командор сегодня двигается снова медленного и осторожно. Он снова не входит на всю немалую длину, что позволяет себе крайне редко, потому что от такого мне было бы больно. Но в пылу страсти эта боль видится не пыткой, а чем-то вроде острой перчинки, которая дополняет общую картину. Сегодня это было бы иначе… И он знает.
А потому ведёт себя иначе. Заставляя моё тело испытывать трепетное удовольствие. Согнувшись так, чтобы можно было целовать моё лицо. Собирать губами капельки злых слёз капитуляции с ресниц.
– Не плачь, пожалуйста. Только не плачь, – даже не приказывает, а просит командор, двигаясь ещё осторожнее, поглаживая ещё нежнее.
И уже вот это сравнимо с пыткой. Будто бы он демонстрирует мне, какими могут быть его чувства, которых на самом деле нет. Это настолько больно, что я, уворачиваясь от его поцелуев, крепко обнимаю его торс, уткнувшись лицом в его плечо, спрятавшись там, зажмурившись, заставляю себя едва ли силком не думать, не вспоминать, не анализировать.
Мне же нужна близость с ним? Мне нужен он. Физически. Это не изменить. Я должна смириться. Это куда лучше, чем то, что со мной могло бы быть в каюте второго рай-ши…
Но всё равно, когда ощущаю, что он забирает свои волны из резерва, как тянет их на себя, впиваюсь в его кожу ногтями и тихо мычу, плотно сжимая губы, чтобы не плакать вслух от обиды.
Вот зачем он пришёл! Не из-за меня. Не потому что я без него медленно умираю… И даже не просто «справить нужду». Ему нужны его волны. Я же всё ещё осталась его «сосудом». Вот он и «использует» меня по назначению, совмещая приятное с полезным.
Командор, словно ощущая бурю в моей душе, нежно гладит меня по голове. Но молчит. Не пытается переубедить. Лишь начинает двигаться во мне скорее, подталкивая нас обоих к скорой разрядке… Действительно. Если он уже получил, что хотел, то зачем тянуть?
Трение становится сильнее и ощутимее, горячее. Я тихо всхлипываю. А он отодвигает меня, обнимает ладонями моё лицо, нежно целует в губы. Шепчет мне в них, что я его, будто в насмешку. И… прижав меня к своей могучей груди, кончает, орошая изнутри своим семенем.
Меня тут же сотрясает оргазм. Я чувствую, как по бёдрам течёт его сперма. Но он не выходит и не отпускает, продолжая прижимать к себе. Одержимо, не нормально.
– Надеюсь, ты запомнила, что я сказал сегодня… – звучит вдруг над моей головой, и теперь он отдвигает меня от себя, чтобы заглянуть мне в глаза и убедиться.
Сжав зубы, я киваю, стараясь не всхлипывать. Хотя дыхание перехватывает всё равно. И он это видит.
– Хорошо, – оставляет поцелуй в уголке моих губ. – Когда тебя спросят, скажешь именно это, – звучит вдруг странное, а в его глазах мелькает вина. Или скорее мне это кажется. Потому что через мгновение, он уже отстраняется, освобождая меня.
Невозмутимо, и не глядя на меня больше, командор одевается. И так же молча выходит из каюты, оставив одну. Раздетую, покрытую его поцелуями и соками. Растерянную, подавленную, потерявшую все свои смыслы.
Конечно, я скажу именно это. Что ещё я могу сказать? Но кто и зачем будет меня спрашивать о нём? Неужели за нами продолжают следить даже после того, как он меня отдал? Разве это не признак того, что я совершенно точно ничего для него не значу и не могу хранить никакие его тайны?