Словно прочитав мои мысли, командор спросила как раз об этом.
– Что ты хочешь услышать, Рай-я? В чём меня убедить? Что я тоже нарушаю правила? Это не так, – снова сказал так твёрдо и жёстко, что я растерянно замерла.
Разве нет? Но трогать чужой сосуд нельзя…
– Ты сама мне сказала, что Рай-Харр не заявил на тебя права. Ты – не его сосуд. Ты всё ещё ничья, – прозвучало то, что как-то не приходило мне в голову в этом контексте.
Точнее да, Рай-Харр мне уже говорил, чтобы не думала идти без него, если вдруг робот пригласит в медблок – как раз по этой причине, что связи между нами нет, и афишировать это он желает. Заставить меня без него не имеют права. А он старательно делал так, что в каюте появлялся глубокой ночью. Так что застать его было практически нереально… Но я как-то не думала о том, что пока Рай-Харр не «заявил свои права», то мной может пользоваться кто угодно. Точнее кое-кто конкретный…
Нервно сглотнув, я продолжила растерянно смотреть ему в глаза, надеясь найти там хоть крохи симпатии ко мне. А не просто желание удовлетворить свои потребности. Притом прикрываясь правилами, которые на самом деле он умело обходит. Это так подло…
И совсем не по отношению к правилам. Они меня интересовали меньше всего.
По отношению ко мне. Вот так он всё видит, значит, да?
– Я ответил на твои вопросы? – тем временем командор продолжал вести себя как ни в чём ни бывало. Лишь одна его рука, та, что до этого держала за предплечье, чуть сжалась. Может, он думал, что после сказанного я попытаюсь сбежать?
О, я бы попыталась. Если бы было куда. Но ведь и сама понимала, что у меня зависимость от него. От его волн. Без него или без той жуткой системы «очищения» я и недели не протяну… И вроде выбор был очевиден. Проводить время с командором совсем не так больно и страшно, как в той капсуле. Вот только это физически… Внутри же… Внутри у меня пульсировала открытая рана.
Убедив себя ещё в его каюте, что между нами гораздо больше, чем просто секс, я потом цеплялась за эту мысль изо всех сил. Я лелеяла её даже тогда, когда уже было понятно, что ему безразлична. И вот теперь он уже в открытую мне это говорит. Но что это меняет? У меня по-прежнему нет выбора. Нет возможности уйти. Отказаться. Противостоять…
– Что ты хочешь? – спросила тихо, больше не глядя ему в глаза.
Не хотела видеть там очередное подтверждение тому, что я сама себе всё придумала. Пусть лучше не буду видеть его безразличие. Его холод. Да. Лучше смотреть на его часто вздымающуюся рельефную грудь. Почти сквозь неё. Так можно не думать. Просто считать его вдохи и выдохи. Представить, что это… какой-то фильм. Ненастоящий. Синие огромные мужчины. Космическая станция… Такого же не бывает. И поэтому я не могу тут быть. Не могу…
– Ты знаешь, чего я хочу, – его рука, нежно погладив мою щёку, скользнула на затылок, собрав пятернёй волосы и заставив запрокинуть голову чуть вверх, к нему. Голос при этом прозвучал тоже ласково и даже чуть игриво. Но меня больше это не запутает.
Он мне всё сегодня сказал уже. Объяснил то, во что я отказывалась верить, вопреки его прошлым словам и поступкам. Доказал мне, что я сама виновата в своих несбывшихся надеждах, потому что не на что было надеяться. Я просто всё придумала. Он – такой же как остальные рай-ши. Жестокий, жёсткий, безжалостный, бесчувственный.
Возможно среди них и есть исключения вроде странного Рай-Харра. Но это точно не правило. И командор не из них. Он наверное и выбрал его намеренно, чтобы не мешался под ногами. Любой другой бы такого не позволил. А этот… Разрешает мной пользоваться. Самому-то не нужно. Его вон только игрушки интересуют…
Я как-то машинально выполнила то, что он требовал своими действиями. Приподняла подбородок, прикрыв глаза, чтобы не видеть.
Почему-то мне сейчас снова вспомнилась сцена в каюте моего второго рай-ши. То насилие, которое едва не свершилось.
Раньше с командором я злилась, брыкалась, сопротивлялась. Но никогда, ни единого раза не испытывала того же ужаса и безвыходности, что с тем, другим. Сейчас же ощущения были весьма схожие. Я без него умру. Он это знает. И просто «делает, что хочет». Что может себе позволить, обходя правила. Чёртов лицемер…
Подтверждением тому, что ему действительно плевать, стало и то, что после сказанного он и не думал отказываться от намеченного плана. Стоило мне лишь только запрокинуть голову, как его губы обрушились на мои. Сначала страстно и жёстко. А спустя мгновение… Его движения стали нежными, мягкими, тягучими. Ещё нежнее, чем у нас всё было изначально. И если бы не то, что он мне сказал сегодня, я бы решила, что это извинения. Не просто его сдержанность, чтобы не навредить. А будто бы способ загладить свою вину и заставить меня забыть о своей боли…
Только разве это возможно? Как я могу забыть? Или всё же могу…
А его губы продолжали мягко терзать, приглашая вступить в чувственную игру. Они нежно обхватывали мою нижнюю губку, тянули на себя. Его язык ласково поглаживал, будто зализывая ранку. Потом он отпускал и снова проделывал то же самое, но с верхней.
Его руки тоже стали ещё аккуратнее. Его сильные пальцы проходились по моей коже почти невесомо, лаская и словно бы наслаждаясь прикосновениями. По плечам, по ключицам, к груди…
То ли поняв, что ответа не будет, несмотря на рождающееся в теле возбуждение, то ли просто по собственному желанию, он наконец оставил в покое мои губы и спустился ниже, мягко втягивая в рот ставший твёрдым сосочек. Медленно и со вкусом лизнув его, отчего из меня всё же вырвался первый стон, он то же самое повторил со вторым, заставляя от стыда, что мне это нравится, зажмуриться сильнее.
Моё тело принадлежало ему. Он знал мои самые чувствительные точки. И пользовался этим. А я… Меня разрывали противоречия. Не сомнения, нет. Их больше не осталось. В конце концов изначально нужно было верить тому, что он мне говорит прямо, а не тому, что хотела бы видеть в его поступках, обманывая себя. А вот несоответствие его слов тому, что он делает… Это да, всё ещё путало. Хотя с другой стороны – может ему нравится разное? Под настроение. Сегодня оно вот такое. И всё. Тут и нет никакого другого смысла…