Они выходят на ту самую улочку, в сторону которой ранее смотрел и сам Тон. И сейчас, помня, кто такой Нок, он ожидает увидеть большую гостиницу, однако взгляду предстаёт лишь обычная улица: чуть ярче освещённая, гораздо более людная, но ничем не выделяющаяся. Точно такая же череда зданий, зелени, глухих заборов и общественных мест. На первых этажах многоэтажных, но не очень высоких домов – кафе и магазины, выше – жилые квартиры, а по соседству… Гостиница. Совсем небольшая, хотя Тону казалось, что должно быть иначе.
– Пришли, – сообщает Нок, останавливаясь и переводя дыхание.
Тёплым светом сияют лампочки, подсвечивая написанное на английском название над головой и сбоку от входа. Да и сквозь распахнутые настежь двери, что позволяют рассмотреть совмещённый с зоной отдыха уютный холл, наружу льётся точно такой же свет: желтоватый, мягкий, но достаточно яркий, чтобы освещать дорогу перед отелем и стоящие у дверей вазоны с растениями.
– Идём.
Порог Нок переступает сам, чуть придерживаясь рукой за дверь, но двигаясь уже гораздо более уверенно, чем в самом начале. Однако стоит Тону отряхнуться от осевшей на волосах мороси и выйти чуть вперёд, как он снова цепляется, сжимая пальцы на его плече.
– Помоги дойти.
Нок кивает в сторону ресепшена, за тёмной стойкой которого никого нет, и Тон послушно становится его опорой, помогая преодолеть неожиданно пустую зону отдыха, окрашенную в приятные бежево-шоколадные тона.
Никто не сидит на светлых плетёных диванчиках у входа, как никого нет и глубже, в обеденной зоне. Лишь на втором этаже, если поднять голову, можно заметить несколько человек. Там расположена вторая зона отдыха, и она, видимо, более популярна у гостей отеля.
Стоит им оказаться рядом со стойкой ресепшен, как снаружи стеной обрушивается ливень, будто только и ждал, пока они окажутся под крышей, а по ту сторону стойки материализуется парень в униформе. Однако для него, судя по изменившему на мгновение выражению лица, их появление оказывается таким же неожиданным.
– Здравствуйте, Кхун Нок.
Кивнув в ответ, Нок полностью отвлекается на того, чьё имя так и не назвал, оставляя Тона позади себя. Чем он и пользуется, продолжая осматриваться, и с нового ракурса замечает обвивающую лифт лестницу, а также ещё одну дверь, помимо той, что находится за стойкой регистрации.
– Закрой двери, пока не залило, – понукает Нок и, как только парень спешит к выходу, уточняет: – А где Льеу?
– Она нехорошо себя почувствовала, и я предложил ей немного отдохнуть, Кхун Нок, так что я пока один, – бросив последний взгляд на успевшую набежать перед закрытыми дверями лужу, парень возвращается к стойке.
Нок снова кивает, прежде чем попросить:
– Дай ключ от моего номера.
Тон с интересом снова оборачивается к парню в униформе, что уже выкладывает на тёмную деревянную поверхность стойки бело-бежевую ключ-карту.
– Могу я чем-то помочь, Кхун Нок?
– Лучше убери воду, пока никто не поскользнулся. Нонг Тон?
Тон послушно переводит взгляд на Нока, ожидая, что с ним попрощаются, и прикидывая, как добираться до дома в обрушившийся на город ливень. Однако вместо того, чтобы его выставить, Нок вновь протягивает руку, и лицо его смягчается.
– Поможешь дойти до номера?
– Да.
Такой ответ кажется единственным правильным сейчас, и Тон подступает, вновь становясь опорой и страховкой для Нока.
После ярко освещённого коридора, несмотря на проникающий внутрь рассеянный свет с улицы, номер кажется слишком тёмным.
– Проходи, – переступая порог, предлагает Нок.
Всю дорогу от лифта он, прихрамывая, шёл сам, тяжело опираясь о стену, но упрямо не прося помощи. Вот и сейчас Нок точно так же хромает в сторону кровати: медленно и осторожно. Тон даже задаётся вопросом, а что он, собственно, тут делает, если помощь Ноку, по всей видимости, больше не нужна.
«Уйти?..»
– Закрой дверь и включи свет, пожалуйста, – доносится голос из глубины комнаты вслед за звуком включаемого кондиционера, и Тон всё-таки тоже переступает порог, разуваясь и выполняя просьбу.
Осматривается он лишь после того, как включает светильники в изголовье широкой кровати.
Небольшой шкаф у входа, кровать, кондиционер, стол с парой задвинутых под него стульев рядом с балконом и дверь, вероятно, ведущая в ванную, – светлая комната, где нет ничего лишнего. Тут даже телевизора не оказывается.
– Могу ещё вам чем-то помочь, Кхун Нок? – уточняет Тон, оборачиваясь, и встречается взглядом с тёмными внимательными глазами. Всего на какие-то секунды, потому что Нок вскоре отворачивается, опуская взгляд на припухшую щиколотку. Вот так вот, при согнутом, положенном на кровать колене и задранной штанине та наконец-то оказывается на виду.
Пальцы Тона чуть вздрагивают, и он сжимает их в кулак, напоминая себе:
«Нельзя. Просто нельзя. Я обещал отцу, что никто посторонний больше не узнает…»
– Если хочешь уйти, сначала проверь, кончился ли ливень, – доносится до Тона голос Нока, вырывая его из мыслей и возвращая в реальность. – Мототакси не поедет в такую погоду, а обычного будешь ждать до самого утра. Спрос, скорее всего, сейчас велик.
«Вы ещё скажите, что в этом случае выделите мне номер в этом отеле», – лёгкая насмешка, приправленная неуверенностью щекочет горло, но так и не слетает с губ, зато сжатые в кулак пальцы наконец-то разжимаются.
Тон отодвигает стеклянную дверцу и хмурится. Даже выходить на маленький балкончик не нужно, чтобы убедиться в том, что дождь всё ещё льёт стеной. Слишком уж характерное шуршание доносится снаружи.
Нок, похоже, тоже легко расшифровывает этот звук, потому как интересуется отнюдь не погодой:
– И как ты планируешь добираться до дома? Или всё-таки рискнёшь вызвать такси?
«Как будто у меня есть выбор. Не просить же вас выделить мне номер. В таком маленьком отеле наверняка всё уже занято». – Тон сглатывает, слушая мелодичное шуршание и ощущая, как улица дышит в лицо жарким, влажным воздухом.
– Оставайся. Ты мне сегодня очень помог. Меньшее, что я могу предложить в ответ, – это остаться. Дождь вряд ли кончится до утра.
Тон оборачивается, вновь окидывая комнату взглядом.
«Остаться?..»
– В шкафу есть сменная одежда и полотенца, можешь воспользоваться. Не новое, конечно, но точно чистое. Душ за той дверью.
– Что?..
– Можешь принять душ, – повторяет Нок, зачёсывая влажную, чуть вьющуюся от дождя чёлку, в ответ на удивление Тона. – Одежда и полотенце в шкафу. Второе мне оставь, я бы тоже хотел…
Нок осторожно поднимается с кровати и морщится, наступая на пострадавшую ногу. Тон едва успевает сделать шаг и поддержать, прежде чем тот снова, возможно, упадёт, потеряв равновесие.
– Я просто хотел спросить, откуда здесь ваша одежда. Это же номер…
– Спасибо. – Нок выравнивается, вставая уже без поддержки, и, когда Тон на шаг отступает, поясняет: – Это мой личный номер. Я иногда здесь ночую, отсюда и одежда. Ты, конечно, чуть больше меня будешь, но ненамного. Думаю, одежда должна подойти. Бери и иди. Я попрошу принести мне аптечку.
– Я принесу. А пока в душ стоит сходить именно вам, Кхун.
Тон красноречиво опускает взгляд на травмированную ногу. Щиколотку вновь скрывает опустившаяся брючина, однако он всё ещё помнит то, что успел рассмотреть ранее, и кончики пальцев опять начинает слегка покалывать. Тон отводит взгляд и только сейчас замечает стоящие у кровати светлые туфли, понимая, что Нок, похоже, прошёл внутрь в них и снял обувь уже позже.
– Позвольте осмотреть вашу ногу, Кхун Нок? – всё-таки просит он.
«Если чуть-чуть, то ведь никто не узнает…»
– Нужно лёд и тугую повязку, – отмахивается Нок, приподнимая штанину и снова открывая взгляду припухшую щиколотку. – Просто потянул немного.
«Ничего особенного Пи, просто стукнулся», – звонкий детский голос всплывает в памяти, а следом приходит лёгкая боль. Она гнездится в висках: неприятная, тянущая. Не удержавшись, Тон трёт один из них пальцами, прежде чем поднять взгляд на Нока.
– Простите, Кхун Нок, но, если вы не против, давайте сделаем так: я спущусь вниз и попрошу льда и аптечку или дойду до ближайшей аптеки, а вы пока сходите в душ. Простите, если я на себя много беру, но…
– Иди. И возьми ключ-карту, чтобы вернуться.
Администратор в этот раз обнаруживается на своём месте, так что искать или ждать не приходится. Тону только и нужно, что спросить.
– Извините. – Сжимая в пальцах тонкий пластик ключ-карты, он дружелюбно улыбается, подходя ближе, и, когда парень в униформе поднимает взгляд, продолжает: – У вас не найдётся льда и бинта, чтобы зафиксировать растяжение? И какое-нибудь обезболивающее. Кнух Нок повредил ногу…
– Да, сейчас. – Парень тут же поднимается и исчезает в комнате персонала. По крайней мере, надпись на двери за стойкой ресепшен говорит именно об этом. Будто его уже кто-то предупредил и попросил посодействовать. Или роль играет названное имя?
Тон едва заметно хмурится, переступая с ноги на ногу. Только сейчас, перестав отвлекаться на заботу о пострадавшем гораздо сильнее Ноке, он вспоминает и о своей травме. Повстречавшееся с асфальтом колено пощипывает при каждом соприкосновении с тканью брюк.
– К сожалению, с бинтом помочь не могу, обычный тут не подойдёт, а чего-то более специального у нас нет. – Парень появляется с упаковкой таблеток. – Сейчас принесу лёд.
– И какой-нибудь антисептик, – останавливает его Тон и получает в ответ удивленный и непонимающий взгляд. – На всякий случай.
Парень ничего не уточняет и не спрашивает, просто вновь исчезает в комнате персонала и появляется уже с небольшой пластиковой коробкой, куда, судя по всему, положил и таблетки. За льдом он уходит в другом направлении и возвращается уже с пакетом и бутылкой воды.
– Кхун, а вы… – начинает парень, едва пальцы Тона касаются коробки, поверх которой теперь лежит и пакет со льдом.
– Нонг Кхуна Нока, – отвечает Тон с лёгкой доброжелательной улыбкой и всё-таки забирает коробку. Смотреть он старается так, чтобы вопросов у любопытного парня больше не возникло, и тот, похоже, это понимает, потому как лишь кивает и растягивает губы в дежурной улыбке.
– Простите, это не моё дело.
Тону хочется вздохнуть и покачать головой, но он только благодарит, прежде чем развернуться в сторону лифта.
Из душа Нок выходит буквально через несколько минут после возвращения Тона и вздрагивает, когда видит его. Будто и не ожидал.
– Мне уйти, Кхун Нок? – уточняет Тон, окидывая взглядом облачённого во внезапно тёмный домашний костюм Нока и на мгновение задерживая взгляд на ноге.
Он уже собирается встать из-за стола, за который, вернувшись, присел, когда Нок отрицательно качает головой.
– Всё в порядке. Задумался просто.
– Как ваша нога? – Тон всё-таки поднимается, забирая со стола лишь пакет со льдом, чтобы вскоре протянуть его Ноку. – Приложите, пожалуйста.
– А ты сходи в душ. Одежда и полотенце на полке. С левой стороны.
Тон послушно кивает, отходя к шкафу и отодвигая дверцу. Стопка вещей действительно оказывается там, где и сказал Нок.
Под пристальным нечитаемым взглядом Тон сбегает в ванную, слишком поспешно прикрывая за собой дверь, так, что та громко щёлкает. Он понятия не имеет, о чём думает Нок, однако что-то явно изменилось за то время, пока Тона не было в номере.
Ванная встречает его тишиной и бело-серебристым монохромом. Только деревянная полочка, на которую он складывает принесённые вещи, добавляет интерьеру цвет да бутылочки за матовым стеклом душевой кабины.
«Может, всё-таки уйти? Выйти сейчас, извиниться и уйти…» – Тон хмурится, глядя на себя в зеркало над раковиной. С гладкой поверхности на него смотрит в ответ усталый бледный парень со светло-карими глазами и чёрными, слегка растрёпанными короткими волосами, что уже успели подсохнуть, не оставив и следа от оседавшей на них всю дорогу до отеля мороси.
«Уйти? – Тон вопросительно выгибает бровь, и отражение делает то же самое. Полные губы кривятся в усмешке, прежде чем он всё-таки решает: – Сначала душ, потом по обстоятельствам. В конце концов, предложение я уже принял».
Льющаяся из душа вода своим шумом напоминает дождь, что хлещет сейчас снаружи отеля, только гораздо теплее, и одежда не липнет к коже. Она осталась за пределами матовых стенок душевой кабины, на полке по соседству с чистой одеждой, предложенной Ноком.
Всё-таки содранное колено щиплет, не давая о себе забыть. Да Тон и не собирается. Выйдя отсюда, он непременно его обработает. Как и посмотрит, что там под кольцом, потому как основание пальца саднит, намекая на то, что и там может быть не всё в порядке.
«Что я тут делаю?» – задаётся он вопросом и тут же, не желая искать на него ответ, зажмурившись, ныряет макушкой под струи воды, позволяя им стекать по волосам и коже, обволакивая, будто коконом. Только вот от мыслей не спрячешься, и они продолжают лезть в голову, не давая покоя.
«Кхун Нок спонсор нашего клуба. В сложившейся ситуации ты должен был помочь. И ты помог. Но почему ты оказался здесь, Тон?.. – Прикусив на мгновение губу, он поднимает голову, подставляя лицо струям тёплой воды и убирая мокрые пряди назад. Однако стоит её снова опустить, как они тут же съезжают обратно. – Нужно было не слушать Синга и взять скутер».
Стоит об этом подумать, как память тут же подбрасывает картинки произошедшего: сжавшиеся на щиколотке тонкие пальцы, напряженно замершая фигура, бледное, будто неживое лицо Нока и чёрный человек, скрывшийся в тенях, будто какой-то призрак.
Тон пошатывается от накатившего вдруг головокружения и упирается ладонью в стену, чтобы удержать равновесие.
Если бы он взял скутер и не решил прогуляться, то Нок, быть может, не сидел бы сейчас в комнате за стеной. Его, вероятно, нигде бы уже не было.
Коротко выдохнув, Тон снова смахивает волосы назад, выбираясь из-под воды, и тянется к шампуню на полке.
Бело-голубые шорты на резинке оказываются впору, хотя Тон и предпочитает носить более свободные вещи. А футболка с растительным принтом в тон и вовсе ложится идеально по фигуре, будто изначально была большего размера, чем шорты.
Просушив волосы полотенцем, он выходит из ванной и снова сталкивается взглядом с Ноком. Впрочем, ненадолго, тот быстро опускает его, безошибочно находя разбитую коленку, судя по тут же нахмурившимся бровям.
– Нужно обработать, – подтверждает предположение Нок. В руках его больше нет пакета со льдом, а бутылка и коробка, что стояли на столе, теперь оказываются на полу у кровати.
– Сначала ваша нога, Кхун Нок…
– Оставь. Перевязывать нечем. Завтра с ней разберусь. Тем более что мне не плавать. Это у тебя тренировки в клубе, которые не стоит пропускать. Садись и покажи колено.
– Кхун Нок…
– Никаких «сам». Сел и показал. Понял меня, Нонг?
Тон лишь кивает и, добравшись до кровати, послушно опускается на её край, туда, куда указал Нок, но так, чтобы не потревожить вытянутую ногу.
Тон жмурится, когда окрашенная антисептиком в коричневый цвет головка ватной палочки касается содранной кожи: нежно, мягко, но всё равно неприятно.
– Терпи, – советует Нок, продолжая обработку, и Тон не удерживается от недовольного сопения.
«Я и так терплю. Зачем об этом ещё и говорить?»
– Я мог бы и сам, – напоминает он, а Нок тут же парирует:
– Самому неудобно. Если бы мне пришлось накладывать повязку, я бы попросил тебя, так что не переживай, Нонг.
– Я и не переживаю.
– Ты новичок клуба плавания, значит, первокурсник. Какой факультет? – меняет тему Нок, то ли действительно интересуясь ответом, то ли отвлекая от неприятного пощипывания, что сопровождает каждое осторожное соприкосновение ватной палочки с пострадавшим коленом.
– Менеджмент. У родителей ресторан в Паттайе…
– И почему не стал поступать там?
– Не знаю… С самого детства мечтал поступить именно сюда, – пожимает плечами Тон, получая от Нока короткий взгляд.
– Кстати, Нонг, – прерывает он попытавшееся установиться молчание, однако в этот раз больше не смотрит в лицо, уделяя всё внимание колену. – А как ты так удачно там оказался?
– Друг притащил в бар послушать музыку и пообщаться с его друзьями. Я просто ушёл раньше и решил немного пройтись.
«А как вы сами там оказались, Кхун Нок?» – задаётся встречным вопросом, который, впрочем, так и не озвучивает, понимая, что это не его дело.
Ватная палочка замирает, и Тон переводит взгляд с руки на лицо Нока, однако тот всё ещё не смотрит.
– Алкоголем от тебя не пахло, – как бы между прочим замечает Нок, и ватная головка палочки вновь касается кожи.
– Потому что я не пил. Не люблю пиво. – Тон и сам не понимает, почему откровенничает. Какое дело Ноку до того, что он любит, а что не любит пить. – Спасибо за то, что в прошлый раз заплатили за нас.
Вот на этот раз Нок всё-таки поднимает взгляд от колена, и растерянность в нём постепенно сменяется пониманием, а губы искривляются в улыбке.
– Это была плата за то, что я тебя облил. Надеюсь, рубашка не сильно пострадала. Она ведь была форменной.
– Всё в порядке, Кхун, вам не стоило беспокоиться.
– Хорошо.
Нок, наконец, убирает ватную палочку в сторону и накладывает на рану марлевую салфетку, осторожно закрепляя её кусочками пластыря.
– Скажи мне, – нарушает образовавшуюся тишину Нок, приглаживая последнюю полоску пластыря на коже и обращая на Тона испытующий взгляд тёмных глаз, – почему тот человек ничего тебе не сделал?
Сердце Тона от этого вопроса бухает о рёбра, будто в попытке вырваться. Перед глазами снова предстаёт случившееся. Однако на этот раз кадры совсем другие: чёрная рука, в которой появляется искрящийся в свете фонарей клинок, лезвие, что летит в их сторону, напряжённое, будто каменное, плечо под рукой и страх. Страх, сковавший самого Тона и заставивший его двигаться на инстинктах. И купол…
Тон хмурится, вспоминая, как рассыпалось на части, так и не коснувшись их, будто столкнулось с какой-то преградой, странное лезвие. Лишь палец с кольцом обожгло болью…
Он тянется к пальцу, осторожно, но привычно проворачивая тонкое тёмное кольцо, чтобы проверить, и прикусывает губу изнутри. Движение отзывается болью. Там действительно что-то есть, и это «что-то» непременно нужно будет тоже обработать.
«Потом», – решает Тон, возвращаясь из воспоминаний обратно к разговору.
– Я не знаю, Кхун Нок. Когда я крикнул и побежал к вам, он, видимо, испугался. Или ему не нужны были свидетели… Не знаю…
Тон сочиняет на ходу, ведь точный момент исчезновения человека в чёрном он не отследил.
– Что с рукой?
– Всё в порядке, – врёт Тон, за что получает недовольный взгляд и поджатые губы. – Правда, ничего особенного. Просто, видимо, натёр.
– Снимай кольцо, – требует Нок, беря в руки новую ватную палочку, и Тон подчиняется, снимая амулет и пряча его в кулаке.
– Ложись, – командует Нок, удобно устроившись на одной половине кровати под одеялом и осторожно пристроив пострадавшую ногу на сооружённом из ещё одной подушки возвышении.
Положив пластиковую коробку и пакет с растаявшим уже льдом на стол, Тон непонимающе смотрит на Нока, и тот со вздохом поясняет, хлопнув ладонью по второй половине кровати:
– Не хочу быть виноватым, если ты простынешь, проведя ночь на полу. Тем более кровать большая. Поместимся.
– Но…
– Не поверю, что ты ни разу не спал ни с кем на одной кровати. Друзья наверняка с ночёвками бывали, или ты у них.
– Но вы не друг, – резонно замечает Тон, однако шаг к кровати всё-таки делает. Спать на полу, тем более когда приглашают в более комфортные условия, ему совсем не хочется.
– Но и не враг. Ложись давай. – Нок снова хлопает по кровати, а затем и вовсе тянется и отгибает край одеяла. – Ты мне помог, и позволять тебе спать на полу неправильно, но и сам я на пол не пойду. Так что давай ложись и выключай свет. Тебе утром ещё в университет. Хотя тренировку придётся пропустить.
Тон всё-таки сдаётся, послушно забираясь под одеяло, и под насмешливое «Вот умница, Нонг» выключает светильник. Следом гаснет и второй, погружая комнату в темноту.
– Спокойной ночи, – желает Нок, и Тон отзывается таким же тихим «Спокойной ночи», повернувшись на бок и закутавшись, привычно подтягивая колени к груди.
В сон он проваливается под тихое шуршание работающего кондиционера.