Почему святую княгиню Ольгу называют «равноапостольной»? Что это значит? Равноапостольный – то есть сравнимый с Апостолами. Таким именем Святая Церковь называет тех ревнителей веры христианской, которые, подобно Святым Апостолам, насаждали и утверждали веру Христову.

Но не сразу, далеко не сразу пришла княгиня Ольга к христианской вере. А как оно случилось, об этом и будет наш неторопливый рассказ.

В те давние-стародавние времена, когда жила на Руси княгиня Ольга, среди славян процветало язычество. Люди исповедовали многобожие, поклонялись разным богам. Например, Хорсу, который был воплощением зимнего солнца, Яриле – летнему солнцу, богу земледелия и плодородия, Сварогу, который олицетворял небо, небесную «твердь», и, по некоторым славянским мифам, считался старшим богом, Перуну – громовержцу, Мокоши – покровительнице женского хозяйства, верили, что она, как пряха, прядёт нити судьбы…

В этой вере и росла, и воспитывалась юная княгиня. Как же складывалась её судьба? Вот что узнаём мы из древних сказаний.

В начале века X от Рождества Христова княжил во граде Киеве Игорь, сын Рюрика. Был Игорь ещё очень юн, и все бразды правления держал в руках его дядя – великий и мудрый, прозванный вещим, князь Олег. А Игорь по молодости был всего больше увлечён пирами да охотами.

Охотился как-то Игорь по берегам реки Великой в Псковской земле. Да зверьё всё, как нарочно, точно попряталось, никак не было князю удачи. И вдруг завидел он на другой стороне реки хорошую добычу. Да река глубока и широка, и лодки у него нет, как переправишься? Но вскоре заметил он, что кто-то плывёт по реке. Стал Игорь кликать – подзывать лодочника, приказывать, чтобы переправил его на другой берег. Вошёл в лодку. Поплыли.

Тут Игорь пригляделся повнимательнее к гребцу. Что за чудеса! Да ведь это же девица! (А это была блаженная Ольга.) До чего пригожа, до чего хороша собой! Никогда ещё Игорь не встречал такой красавицы. И распалилась в нём молодая кровь, и заговорил с ней Игорь, как не пристало бы говорить с молодой девицей. Но юная Ольга, а было ей тогда, как сказывают, всего лет пятнадцать с небольшим, повела речи мудрые и полные достоинства:

– Не гоже вести тебе непристойные речи, князь. Пусть не соблазняет тебя то, что я перед тобой беззащитна. А мне легче на дне реки оказаться, чем тебе послужить соблазном.

Удивительно, как юная язычница, ещё в то время не познавшая Бога, точно душой поняла Божественные заповеди целомудрия.

Устыдился Игорь своего юношеского порыва, молча вышел из лодки на берег, занялся охотой и полеваньем[1]. А там уж и вскоре вернулся в Киев.

Прошло немного времени, и настала ему пора вступить в законный брак. Принялись подыскивать ему невесту, да ни одна из них не оказалась царю по нраву. Всё не шла у него из ума та красавица, что встретил он на реке. Не было ей равных ни по красоте, ни по уму, ни по достоинству. И попросил он тогда дядю своего, князя Олега, отправиться на реку Великую, ко городу Плескову, разыскать ту девицу, да посватать её за племянника. Что ж, что задумано, то сделано. Сыграли свадьбу по пышному языческому обряду, стала Ольга законной женой князя Игоря.

Возмужал князь Игорь. После смерти своего дяди князя Олега стал он единовластным правителем Киевской земли. Был он человеком сильным, воинственным, с большим войском отправился воевать с греками. В тот первый поход много воинов Игоря было перебито. Однако созвал он тогда войско ещё больше прежнего, вновь напал на греческие города и добился победы. Собрал он с греческого царя обильную дань и вернулся с берегов Дуная в Киевскую землю. В это время от любимой жены его Ольги родился у него сын, наречённый Святославом.

Проходили годы. Многие народы покорил князь Игорь: и полян, и кривичей, и ильменских славян. Чтобы не ходил он на них войной, платили они грозному киевскому князю дань – и зерном, и скотом, и звериными шкурами. Спокойно и самодержно правил Игорь покорёнными народами.

Уж лет ему было немало, зрелым мужем он был, а если поточнее сказать, шёл 945-й год от Рождества Христова, как, собрав большую дружину, отправился Игорь – князь киевский в древлянскую землю, как тогда говорили, «в полюдье», то есть собирать дань. Дань собрал богатую, чуть ли не до нитки обобрал, погрузил добычу в быстроходные ладьи, отправил в стольный град Киев. А сам остался на берегу с небольшим числом людей, их дружиной-то не назовёшь, так, юноши недозрелые. И пришло ему в голову, а достаточно ли он спросил с древлян, не вернуться ли, ещё кое-какого добра настяжать.

И решил князь с небольшим своим войском направиться назад к родовому граду древлянского князя Мала – к Искоростеню.

Вскипела злоба у древлян, что ж, мол, это такое, совсем киевский князь разорить нас хочет! Подумали они, что же им делать, отважились – ведь дружина-то, что с князем осталась, совсем невелика и несильна, и порешили убить Игоря. Собрались высокородные люди древлянские на совет со своим князем, а имя ему, как сказано, было Мал, и так говорили: «Убьём Игоря, так и притеснять нас больше будет некому. А супругу его, мудрую и достойную княгиню Ольгу, за своего князя Мала посватаем. Так мы освободимся от дани».

Встретили они князя Игоря с его крохотным войском у самого города Искоростеня, напали неожиданно и убили, как задумали. Там невдалеке и погребли его.

Долго ждала княгиня Ольга супруга любезного Игоря в своём терему, в Вышгороде, возле Киева, все глаза проглядела, а он всё не возвращается и не возвращается с полюдья. Стала тревожиться, уж не случилось ли чего худого, а тут и пришла весть о том, какое злое дело задумали древляне, задумали да исполнили, и что нет больше на белом свете её верного супруга Игоря, князя киевского.

Долго оплакивала княгиня Ольга покойного мужа своего. Долго тосковала. Но была она человеком сильным и мужественным и решила, что долг её – отомстить древлянам, жестоко покарать их за гибель Игоря. В те далёкие, жестокие языческие времена месть считалась делом правым, даже необходимым. Велела она призвать к себе мужей древлянских и сказала им, что, мол, согласна она идти за их князя Мала, пусть приходят сватать. А как прибыли двадцать древлянских мужей, повелела им вернуться в ладью, на которой они приплыли, и на другой день от посланных Ольгой людей потребовать, чтобы оказали они древлянам уважение и понесли бы их к княгине в ладье. Сказывают, что в те времена было в обычае в знак особого почтения носить важных гостей на головах в ладье, чтобы им ни пешими не ходить, ни верхом на конях не скакать. А как приблизились киевляне, несущие ладью к городу, так и сбросили ладью с древлянами в глубокую яму, заранее вырытую, и закидали их землёй.

По прошествии недолгого времени снова послала Ольга к древлянам своих людей с такой вестью: «Если хотят древляне взять её за своего князя Мала, так пусть пришлют лучших из лучших, самых знатных из властителей древлянской земли, к ней сватами».

А когда древлянские послы – числом восемь – прибыли в Киев, повелела Ольга прийти к ней, хорошенько вымывшись в бане. Древляне не посмели её ослушаться, а как отправились они в баню, так их там накрепко заперли, а баню подожгли с четырёх сторон.

Но не успокоилось её сердце. Собрала она большое войско и отправилась в древлянские земли, повелев древлянам многие меды готовить, как бы для совершения тризны на могиле Игоря. А когда древляне напились хмельными медами, повелела она своим воинам зарубить их до смерти. И пало тогда древлян, как сказывают, без малого пять тысяч.

И в другой раз собрала войско княгиня Ольга и пошла на город Искоростень. Долго держала осаду и всё никак не могла овладеть этим городом. Тогда послала она нескольких своих воинов к горожанам и велела сказать таковы слова: «Все древлянские города уже сдались под мою власть и платят дань. Не сниму я с вас осаду, и голодом умрёте все, коли не согласитесь платить мне дань. А дань я с вас возьму лёгкую, всего с каждого двора по три голубя и три воробья». Обрадовались жители Искоростеня: это дань – не дань, быстро собрали птиц, по три голубя и по три воробышка с каждого двора. А Ольга повелела воинам своим привязать к птичьим лапкам мешочки с трутом, поджечь и пустить на волю.

А голуби да воробьи всегда ведь к родным гнёздам возвращаются. Так загорелся и сгорел дотла древлянский город Искоростень. Так отомстила княгиня Ольга за смерть Игоря, князя киевского, любимого своего супруга.

Вернулась Ольга с сыном своим Святославом в Киев. Установив там лад и порядок, мудро управляя Киевской землёй, пробыла она в Киеве целый год. А затем направилась в Новгородскую землю. Там тоже потребно было установить лад и порядок. Вот что пишут об этом времени в старинных книгах: «…оставив сына в Киеве, стала Ольга определять от лугов и охотничьих угодий оброки и дани и устанавливать по Днепру места для ловли птиц и сёла, а также и по Десне – по всей земле, посмотрела на всё своими глазами и вернулась в Киев».

И хоть пребывала она тогда ещё во язычестве, хранила она, точно истинная христианка, целомудренную верность покойному мужу. Приняв на себя все женские тяготы по управлению страной, не захотела она вторично выйти замуж. А ведь тогда не приняла она ещё святого таинства крещения!

Месть Ольги древлянам за Игоря была последней её местью.

И хоть в те далёкие языческие времена мстить за родича было, как сказано уже, в обычае, томилась её душа. Много размышляла она о духовном, уносились её мысли к небу, видно, Божьим промыслом.

Была она премудрой, мудрее всех людей на свете. Не познала она ещё единого Бога, но копилось в её душе отрицание бездушных идолов, которым поклонялись тогда все славянские племена.

«К чему это, – думала она, – приносить деревянным идолам жертвы скотом, медами да хлебами? Вытесанные из дерева изображения Перуна, да Велеса, да Даждьбога неподвижны и безмолвны и ничего не дают жаждущей познания истины человеческой душе».

Не сам ли милостивый Христос внушал ей эти мысли, помогая избавляться от языческих соблазнов? Кто знает! Будем верить, что это было именно так.

Ещё в те времена, когда не познала она Бога, когда незнакома была она с христианскими установлениями, творила Ольга много добра, откликалась на чужое горе, помогала больным и страждущим. Уже тогда было видно, что душа её, ещё пока неосознанно, тянется к христианской жизни.

И решила княгиня Ольга направить свои стопы в Царьград (иначе Константинополь), чтобы своими глазами увидеть, сколь возвышенна и красива служба христианская. Вот что пишут о том в старинных книгах. Сказала будто светлая княгиня Ольга: «Если я окажусь угодной Богу, то сам Господь, который всё знает, не лишит меня сладкого моего желания. Пусть Он подаст мне произволение, чтобы и я, недостойная, причтена была к избранным».

Подлинно известно, что отправилась княгиня Ольга в Царьград, потому что на Руси не было тогда достойного наставника.

В те времена правил в Царьграде царь Иоанн Цимисхий.

Доложили царю о прибытии киевской княгини Ольги в его стольный град, и он тут же призвал её к себе. Ольга не замедлила к нему явиться, и он принял её со всяческими почестями. Долго беседовали они, и царь увидел, что не только прекрасна она обликом, но и разумна, и мудра, и добра, и проникся к ней сильной любовью. Пожелал он взять её себе в жёны и сделать царицей славной своей Византии. Но совсем другое было на уме у блаженной Ольги.

– Как же ты, царь, задумал предложить мне такое? – возразила она. – Я язычница, а ты христианин. Негоже христианскому царю брать язычницу себе в жёны. Прежде должна я принять святое крещение, а там уж и будем с тобой говорить о законном браке.

Но не о браке были её думы. А сказала она так, имея некоторый умысел.

– Ты ведь и сам советуешь мне креститься в Христову веру, да и я того же жажду всей душой, – говорила Ольга. – И если и вправду хочешь ты, чтобы была я с тобой едина в вере, то следует тебе без промедления самому вместе с патриархом совершить надо мной обряд крещения.

И было это в год 955-й, когда крестилась блаженная Ольга в городе Царьграде. Крестил её сам патриарх, а восприемником, то есть крёстным отцом, стал сам царь Иоанн Цимисхий. После того как причастилась Ольга Божественных тайн тела и крови Христовых, устроил Цимисхий пышный пир и на пиру снова заговорил о желании взять Ольгу себе в жёны. Вот тут-то и стал ясен её умысел. Отвечала ему премудрая Ольга:

– Что замышляешь ты, царь? Разве это в обычае у христиан жениться на дочерях своих? Стал ты мне крёстным отцом, и значит, крепки лишь наши духовные узы. А что до земных царств, то мне достаточно великой Русской земли. Не позорь себя, царь, низкими помыслами, а позволь мне спокойно вернуться в свои земли, в город Киев…

Но прежде чем решиться на дальний обратный путь, отправилась княгиня Ольга к патриарху, чтобы стать под его благословение и испросить его святых молитв о ней.

– Остаюсь я теперь одна, – сказала она ему, – без твоей отеческой любви и твоей мудрости.

И попросила она отпустить с ней одного из священников, чтобы послужил он ей наставником в её далёком языческом краю.

И патриарх, видя её приверженность вере, душевную твёрдость и глубокий ум, не отказал ей в её просьбе. Он благословил её, одарил иконами и священными книгами. И, как написано в одной старинной книге, сказал ей:

– Ты залог спасения русского народа, потому что ты веруешь и дары мои принимаешь с верой. Даруй эту веру народу твоему, и спасён будет вовеки.

Патриарх заповедал ей с любовью и верой поклоняться Спасителю и Божьей Матери, а также животворящему Кресту Господню. И так наставив и благословив Ольгу, отпустил он её в обратный путь. Долог и нелёгок был её путь по морям и рекам, но достигла она в конце концов прекрасного своего города Киева.

И вот теперь все её помыслы и усилия были направлены на то, чтобы просветить русских людей, обратить их к вере Христовой.

– Послушайте меня, братья и сёстры мои, люди русские, – говаривала она. – Я так же, как и вы, долго пребывала во тьме язычества. Но потом я поняла, что нет большего света и истины, чем Отец, Сын и Дух Святой. И крестилась я, и сердце моё наполнилось радостью.

И многие прислушались к ней, и приняли святое крещение, и отказались от поклонения бездушным деревянным идолам, и перестали приносить им бессмысленные жертвы.

Однако много печали доставил ей родной сын её Святослав, который не слушал её речей и упорно отказывался принять крещение.

– Матерь моя, – говорил он ей, – не могу я тебя послушаться. Если бы даже задумал креститься в христианскую веру, никто бы из приближённых моих не последовал бы за мной, как же смог бы я княжить в киевской земле, всеми брошенный? Стали бы все только надо мной насмехаться, и остался бы я один, как перст.

Не убеждали Ольгу эти сыновние речи, и горячо молилась она Богу, прося Его вразумить чадо своё, чтобы отошёл он от недобрых языческих обычаев и прилепился душой к вере истинной.

Прошло время, может, год, может, два. Отправилась Ольга на берега реки, называемой Великой. Оказалась она среди густых лесов и тёмных дубрав, в самом том месте, где в реку Великую впадает река Пскова. И тут внезапно посетило её чудесное видение. Вдруг все тёмные леса и дубравы осветились блистающим несказанным светом. Возникли сразу как бы три ярких луча, неведомо откуда исходящие.

И что-то встрепенулось в её душе от этого яркого блеска, точно всю её изнутри осветило.

И почувствовала она радость великую, и поняла, что означает этот триединый свет. А означал он, как ей подумалось, что светом этим, этим чудесным знамением укрепляет её Господь в том, что трудится она, совершая благодать крещения земли Русской.

И сошёл на неё дух пророчества, и обратилась она тогда к тем, кто был с нею, говоря:

– Вижу и знаю я, что на этом месте в своё время будет построена церковь во имя пресвятой животворящей Троицы. И на месте этих тёмных лесов будет город возведён. И будет этот город и велик, и славен, и богат.

Так предрекла блаженная Ольга основание прекрасного города Пскова.

С берегов Великой вскоре вернулась блаженная княгиня Ольга в город Киев.

Многие века передавалась из уст в уста и дошла до наших дней молва о её праведной жизни. Сколько добрых дел сделала она именем Божьим! Сколько милостыни раздала!

Приходили к ней те, кто был наг и бос, и никто не уходил от неё разутым и раздетым.

Обращались к ней за помощью странники, не имевшие, где приклонить голову, и все находили у неё приют. Приходили к ней голодные и тут же получали пропитание. А мало ли было на Руси вдов, потерявших кормильца, сирот, оставшихся без родительского попечения. Никто не оставался без её благодетельной помощи.

И надо сказать, что не делала она различия между людьми, были ли нуждающиеся просители, принявшими святое крещение, или продолжали верить во множество языческих богов. Всех пригревала святая Ольга, думая, что доброта её и смиренная кротость, может быть, скорее расположат их сердца к истинному Богу.

Послала княгиня Ольга много золота на возведение церкви Живоначальной Троицы в том месте, где было ей чудесное видение триединого небесного света.

…Проходили годы. Шли один на смену другому. Вот уже и 967-й миновал, и следующий год приближался, и недалёк уже был тот печальный, тот последний 969-й.

Стали одолевать в старости блаженную Ольгу тяжкие недуги. Лёжа на смертном одре, обратила она слова к сыну своему Святославу. И были те слова горьки и печальны.

– Сын мой, – говорила Ольга слабеющим голосом, – стара я стала, и болезнь моя неотступна, и кончина моя уже при дверях. Не я ли просила тебя, чтобы ты со мной вместе поверил в единого истинного Бога? Не я ли молила тебя, чтобы ты принял святое крещение? Ты же не слушал меня, от советов моих отвернулся, мольбами моими пренебрёг. Служил ты бездушным идолам.

Теперь слушай меня и исполни всё, как я тебе заповедаю. Ничего не делай со мной после кончины моей по вашему богопротивному языческому обычаю. Пусть священник отпоёт меня и погребёт в земле по христианскому правилу, вровень с землёй, а кургана надо мной не насыпай и тризны не твори. Да не забудь послать золота в Царьград к патриарху, чтобы раздал он милостыню да помолился Богу о душе моей во спасение.

Причастилась Ольга в последний раз Животворящих тела и крови Христовых, и отлетела её душа ко Господу.

Был жаркий день июля, одиннадцатого числа 969 года. Так о том записал в летописи безымянный летописец. А лет ей от роду тогда было около восьмидесяти.

Хоронили блаженную Ольгу всем миром. И не только христиане, но и те её соотечественники, кто всё ещё пребывал в язычестве. И все, сколько их было, от сановных вельмож до последнего нищего, скорбели о мудрой и разумной княгине – правительнице земли Русской, защитнице державы, доброй и справедливой во всём.

Мощи её после смерти находились в земле тридцать лет, а затем были обретены целы и нетленны, от них произошло много чудес и исцелений.

Внук же её, великий князь Владимир, по прошествии нескольких лет сам принял крещение и всех людей своей земли, свергнув ненавистных идолов, привёл ко крещению.

На том закончим мы свой рассказ о блаженной, святой, равноапостольной Ольге, первой христианке великой земли Русской.