По какой-то причине я всегда интересовался нацистской Германией. Возможно, это связано с моим наследием: я происхожу как от немецких нацистов, так и от немецких евреев. Однажды у меня был друг, который считал романтичным тот факт, что родословная моей матери была частично ответственна за истребление такой большой части родословной моего отца. Конечно, я не думаю, что все было именно так. На самом деле я мало что знаю об этой части истории своей семьи. Многое из этой истории не было записано для потомков, а большая часть - намеренно.
Мой дед, урожденный Карлтон фон Опперман, к счастью, не остался в Германии во время Холокоста, потому что семья Меллик в Америке усыновила его перед Второй мировой войной. Мы предполагаем, что моему прадеду и его семье не так повезло, потому что о них больше ничего не было слышно.
Моя мать, Эльке Битц-Виттенборн, родилась в Германии и переехала в Америку ребенком в начале 1950-х годов. Поскольку в то время немцы были еще очень непопулярны в Соединенных Штатах, к ним относились с большим предубеждением, особенно к моей матери, которую постоянно дразнили учителя (что поощряло ее одноклассников делать то же самое). Ее семья носила в себе невероятное чувство вины за свое немецкое наследие и в значительной степени отрицала свою родословную, так что на самом деле я мало что знаю о своих немецких предках. Ходят слухи, что Виттенборны спасли еврейскую семью, спрятав их на своем чердаке. Другие слухи говорят, что в моей семье со стороны Биц был человек из гестапо, а также несколько сторонников нацизма. Вероятно, я никогда не узнаю правду.
Мой интерес к Германии эпохи нацизма заставил меня написать книгу о нацистской утопии. Но вместо того чтобы поместить книгу в эту нацистскую утопию, я решил удалить нацистов из этой среды и отправить их в сюрреалистический мир, похожий на Страну чудес. Страна чудес - это хаос, случайность, беспорядок, неконтролируемое, несовершенное. Нацистская утопия означает прямо противоположное. Эффективность, чистота, порядок, контроль, совершенство. Эти два мира не могут не столкнуться, и именно это происходит, когда Адольф отправляется в путешествие в Страну чудес.
Мне потребовалось восемь лет, чтобы закончить "Молодого Адольфа Гитлера" - первоначальное название этой книги. Если не считать одиннадцати новелл, которые я написал до "Анальной пробки младенца Иисуса", "Молодой Адольф Гитлер" - это четвертая книга, которую я начал, и двадцатая, которую я закончил (книга номер три все еще ждет завершения).
Стремление к совершенству затянуло процесс написания этой книги, что звучит довольно иронично, учитывая тему повествования.
- Карлтон Меллик III, 2008 год.
"Чем больше внимания уделяется совершенству, тем дальше оно заходит".
– Харидас Чаудхури
Кроваво-красный цвет заливал пейзаж, и он же заглушал желтый цвет солнца на небе.
Двое почти одинаковых мужчин шли по палящей пустыне. Они чувствовали, как кислотный жар разжижает кожу под их униформой, вытекает из пор и волдырей, как пар ползет по ним, словно пауки по марле, а кровеносные сосуды выпучиваются из-под удушающе тесного воротника на шее, чтобы дышать. Они потели как изнутри, так и снаружи. Соленая влага стекала с шеи по плечам в рукава и белым полоскам вокруг левой руки, заслоняя красные свастики на них, окрашивая их в кровавый цвет, как небо.
- Он должен быть за следующим холмом, - сказал старший мужчина младшему, глядя на него пронзительным взглядом.
- Ты сказал это перед последним холмом и перед предыдущим, - ответил младший, заметив, что пыль, поднятая ветром, осела на светлых волосах его напарника, придав им коричневатый оттенок, который он счел совершенно отвратительным и позорным.
- На что ты намекаешь? - спросил старший, нахмурив брови.
Младший не ответил, но отвернулся, чтобы посмотреть, как вдалеке пролетает рой сороконожек.
"Некомпетентный старый дурак", - сказал он себе.
Поезд высадил их в глуши. На станции они оказались одни, так как никто больше не вышел из поезда, и они смотрели то друг на друга, то на пустынный пейзаж, то снова друг на друга, когда поезд уходил.
Станция давно не использовалась. Она состояла из четырех зданий, в каждом из которых было две двери и четыре стены, но не было ни крыши, ни пола.
В зданиях росли колючие сорняки, а горы тракторных шин были покрыты осыпавшимися цветами, окрашенными в розовый и фиолетовый цвета.
Им сказали идти по дороге на запад, но дороги не было. Не было и знаков, указывающих, где они находятся и куда направляются. Как будто они были первыми пассажирами, сошедшими на этой станции за последние сто лет.
Однако здесь была узкая дорожка, которая, возможно, когда-то была тропинкой. Они пошли по ней на запад, к холмам вдали, где надеялись найти нужный им город.
- Уже восемь километров, - сказал молодой человек, цвет глаз которого сменился с морского голубого на солнечный красный.
Когда они взобрались на холм, солнце залило горизонт кровью, а пот капал в глаза, жаля и слепя их.
- Из-за жары кажется, что это все восемь километров, - объяснил старший мужчина. - А на самом деле, наверное, всего два, максимум три.
Они задумались:
"Восемь километров? Нет, не может быть, чтобы это было столько километров. Когда мы уехали со станции? Утром. Солнце было на востоке. Сейчас оно на западе. Мы шли весь день? Жара нас обманывает. Наверное, мы приехали на станцию после двенадцати часов дня и просто не заметили этого. Прошел всего час... Максимум два..."
Рой многоножек все еще деловито жужжал, зависая вдали, словно торнадо. Возможно, это были и мухи-скорпионы. Возможно, некоторые из них приземлились им на шею и впрыснули яд в мозг, отчего мыслительные процессы стали неровными и замедленными.
На вершине холма они обнаружили еще одну пустыню, простирающуюся до горного хребта вдали. Здесь были и фиолетовые кусты, и кактусы, казавшиеся выточенными из стали. Небо, отражаясь от песка, выглядело ярко-красным, как марсианский пейзаж. Не было ни малейшего признака города или какого-либо живого существа. Безмолвие, как на картине.
- Здесь нет города, - сказал младший, бросив самодовольный взгляд в сторону своего старшего напарника.
- Он где-то здесь. Мы просто должны найти его.
Младший мужчина не выглядел столь оптимистично. Самодовольное выражение вернулось на его лицо, и он покачал головой, не удосужившись ответить. Он хотел, чтобы его старший напарник ошибался. Он хотел сообщить в управление о его неэффективности, чтобы старшего казнили, а младшего повысили в должности.
Офицеров СС всегда казнили через расстрельную команду, а не через инъекцию, потому что это считалось более почетным способом умереть. Им разрешалось, чтобы казнь проводили их ближайшие друзья и знакомые, выстроившись перед ними. Если бы младший был прав, он бы стал частью расстрельной команды старшего. Он получил бы огромное удовольствие, всадив пулю в голову своего напарника...
- Если бы город не находился в глуши, - объяснил старший офицер, - этот человек бы там не прятался.
- Полностью отрезан от остального мира... - бормотал про себя молодой офицер, рысью спускаясь по склону.
- Да, люди здесь вольны делать все, что им заблагорассудится.
- Невозможно, - крикнул молодой человек. - Это незаконно.
Пожилой мужчина согласился.
- Это отвратительно незаконно.
- Тогда почему никто не положил этому конец?
- Не спрашивай меня об этом, - пожилой мужчина устало пожал плечами. - Спроси об этом фюрера.
Младший мужчина бросил взгляд на тропинку и продолжил:
- Как наше общество может достичь абсолютного совершенства, если целые города уклоняются от этого?
- Это всего лишь место, - сказал старший офицер. - Целый мир постоянства со временем похоронит это место произвола. Предоставь эволюции выполнить свою задачу и уничтожить слабых.
- Все равно это отвратительная мысль.
Пошатываясь, они шли по тропе на полпути к холмам, окоченевшие от часового или двухчасового, или дневного марша. Сильный ветер дул между вершинами холмов, взъерошивая их пыльные светлые волосы. Песок хрустел между веками молодого человека, когда он щурился. Он поднял портфель перед лицом, чтобы защититься от ветра.
Они дошли до конца тропинки. Младший остановился, чтобы вытряхнуть песок из глаз, пока не смог разглядеть остаток пути более четко.
- Что это? - спросил младший офицер, указывая на что-то вдалеке.
Пожилой мужчина вытер ветер с лица и присмотрелся. И тут он увидел его.
Город.
Они шли по пустыне, пока не достигли ее границы.
Это был не совсем город, а скорее макет, которую куклы считали бы городом. Высотой до пояса, шириной около десяти и длиной около пятнадцати метров.
- Что это, по-твоему, такое? - спросил младший, делая шаг в миниатюрный город и ставя ногу на серую пену дороги.
Рядом с ним выстроился ряд картонных домиков, раскрашенных белой, красной и светло-коричневой краской.
- Это какая-то модель, - сказал пожилой мужчина, ожидавший в стороне. - Возможно, это копия города, который мы ищем.
Младший офицер выглядел разочарованным, хотя эта модель доказывала, что поблизости должна быть цивилизация.
- Должно быть, кто-то из местных детей сделал ее, - сказал он.
- Отличное мастерство для ребенка.
Младший мужчина покачал головой.
- Я нахожу это пугающим, - он прошел еще несколько шагов по маленькой улочке, сминая картон и выкорчевывая деревья на обочине.
- Город, должно быть, совсем рядом, - сказал пожилой мужчина.
Младший офицер опустился на колени перед миниатюрным трактиром в центре и заглянул внутрь своим чудовищным глазом. Все было белым и пустым. Столы и стулья отсутствовали, как и стойка и бармен.
- Парень не уделял особого внимания деталям, - отметил он.
Младший мужчина повернулся к своему старшему напарнику, но тот уже не стоял на месте.
- Где... - позвал он.
Тишина.
Его глаза дернулись, обшаривая окрестности, но старшего офицера нигде не было видно. Сначала он подумал, что его напарник просто сбежал, попав в неловкую ситуацию - два влиятельных офицера, потерявшихся в пустыне, это ситуация, из которой легко отступить. Но пожилой мужчина не мог бежать настолько быстро, чтобы полностью исчезнуть из его поля зрения. Да и не было подходящего места, где он мог бы спрятаться. Пожилой человек просто исчез, как будто растворился в воздухе.
Оставив макет города, офицер СС отправился на поиски своего напарника, блуждая глазами по красной пустыне и не желая принимать концепцию необъяснимого исчезновения.
- Это абсурд, он должен быть где-то здесь, - бормотал он, жалко стоя рядом с миниатюрным городом, в то время как грязный ветер дул с холмов.
Молодой человек проснулся в новом месте.
Темном месте. Голова давила на глазные яблоки - типичная головная боль, как с похмелья, как будто он выпил слишком много рюмок предыдущей ночью. Во рту толстым слоем лежала горечь, насекомо-горькая. Когда он провел шершавым языком по мохнатому ковру нёба, внутри него поднялся рвотный рефлекс.
Его глаза открылись на руки, которые, в свою очередь, открылись на деревянный стол. Взглянув на грязные пальцы, он заметил на груди пятно от пива, похожее на мочу. Его форма была испачкана, помята и намокла. Свастика на его плече выглядела выцветшей под слоем пыли. Он не знал, почему его форма в таком состоянии. Он не знал, где он находится и как давно он здесь.
Он поднял голову.
Он сидел в трактире. За барной стойкой стоял хозяин заведения и смотрел на него. Мужчина выглядел... выдолбленным. Деревянным и неподвижным. Выражение его лица напоминало куклу.
Больше там никого не было. Только хозяин трактира. Он не двигался и просто стоял, как марионетка, сделанная из скомканной газеты.
- Как я сюда попал? - спросил трактирщика молодой человек.
Он говорил невнятно и, судя по голосу, был сильно пьян.
Трактирщик не ответил.
- Как давно я здесь?
Трактирщик покачал головой в ответ, но не сказал ни слова.
- Это гор... город? - спросил молодой человек.
В ответ снова пустой взгляд.
Молодой человек повернулся на своем скрипучем стуле. Зал был пуст, как и хозяин. Несколько столиков. Ни одного гостя.
- Где же все?
Он встал со стула и чуть не потерял равновесие. Его мозг был похож на мокрую губку, колени были мягкими, как глина, а походка - соответственно, нетвердой.
- В постели, - ответил хозяин трактира, заставив своего гостя вздрогнуть от удивления, услышав его слова. Голос трактирщика был таким же жестким, как и его внешность. - В это время суток все уже спят.
Молодой человек судорожно провел рукой по лбу и попытался вспомнить, что он здесь делает. Алкоголь, похоже, повредил память его мозга.
Про себя он подумал:
"Я должен быть в городе, да. Я знаю, что должен быть там и должен кого-то искать. Или я должен убить его? Увезти его куда-нибудь... но кого?"
- Адольф? - спросил трактирщик, голос которого звучал парализованным пустотой. - Хочешь еще что-нибудь выпить?
Молодой человек покачал головой, все еще пытаясь разобраться в ситуации. Затем он подумал:
"Погоди-ка..."
- Адольф? - буквально пролепетал он, обращаясь к трактирщику. - Ты только что назвал меня Адольфом?
Хозяин кивнул своей картонной головой.
- Разве тебя не так зовут... Адольф Гитлер?
- Нет, меня зовут...
Долгая пауза. Он прикусил язык, порылся и покопался в мясистых ящиках своего мозга в поисках ответов.
- Смотри, - сказал хозяин, указывая через стойку. - Это там, на твоей униформе.