— У Рейн только что было видение. Плохое.

Её руки сменили руки Торина. Несколько секунд я просто прижималась к нему. Сколько же будет жертв… Мы должны что-то предпринять. Я вырвалась из объятий Торина.

— Нужно отменить игру. Ты ведь можешь их убедить? Или позвонить в авиакомпанию. Я видела логотип на самолёте. Это не американская авиакомпания. Мы должны спасти их, Торин. Та маленькая девочка…

— Шшш. — Он вытер влагу с моих щёк. Я видела по глазам, что ему не по себе. Ему невыносимо видеть мои страдания. — Мы обязательно всех спасём.

Стоп, ему нельзя в это вмешиваться.

— Нет, я сама это сделаю. Ты не вмешивайся. Иначе Норны используют это против нас.

— Хорошо, любимая, как скажешь.

Я нахмурилась. Опять он со своей гиперопекой, но мне не хватает запала злиться на него.

— Просто подскажи мне, куда лучше обратиться. К администрации стадиона? Или в авиакомпанию? Я могу сообщить им, что с самолётом что-то не так. — Я пыталась вспомнить цвета формы футболистов, чтобы понять, в какой именно день это случится. Затем открыла глаза и посмотрела на Торина. — Мне нужно снова это увидеть. Я не запомнила деталей.

— Ты уверена? — уточнил он.

— Нет, но я должна хотя бы понять, какая команда будет играть в этот день. Только так мы узнаем дату катастрофы.

Торин оглянулся через плечо. Его команда ещё была на поле. Похоже, он сорвался посреди тренировки.

— Со мной уже всё хорошо. Иди. Закончи тренировку. Я справлюсь.

Он посмотрел на Ингрид.

— Позаботься о Рейн.

Та кивнула. Я хотела было возразить, что я сама могу о себе позаботиться, но видение было намного важнее. Я снова легла и открыла разум. На этот раз я мысленно перенеслась с холма на футбольное поле и постаралась запомнить форму, фамилии на футболках, даже лица игроков. Когда самолёт рухнул, я наблюдала за катастрофой с поля.

Люди, которым достались места в северном секторе, прямо под холмом, не успеют спастись. Они напрасно побегут по лестнице вниз. Если Джейс пострадает именно в этот день, так скорее всего потому, что он будет сидеть там.

Чёрт! Я не смогу предотвратить катастрофу. Ведь тогда Торин не сможет спасти Джейса и обратить его в Бессмертного. А если он провалит своё задание, откажет ли Совет Валькирий ему в повышении? Я распахнула глаза и в ужасе посмотрела на Ингрид. Она взяла меня за руку.

— Что такое? — спросила она.

— Нельзя. Мне нельзя предотвращать трагедию.

~*~

Вернувшись домой, я тут же направилась к Лавании, несмотря на то, что мне хотелось лишь раздеться, залезть в ванну и долго отмокать в воде. Образы той кровавой трагедии отпечатались в моём мозгу, и от них меня бросало в дрожь. Я чувствовала себя так, будто я виновата во всех этих будущих смертях. Будто я подставила всех этих людей.

Лавании не оказалось на кухне, но Ингрид сказала, что слышит звуки из её комнаты. В просторной спальне был огромный плазменный телевизор, а дверь сбоку вела в личный кабинет. Раньше это была спальня родителей Эрика. Мы с ним бывали здесь, когда играли в прятки в детстве.

Я постучалась и очень удивилась, когда дверь открыл парень. У него были рыжие волосы, аккуратно подстриженная борода и пронзительные голубые глаза. Прям скандинавский бог. Может, это суженый Лавании из Асгарда? Я как-то слышала, что она замужем за одним из младших богов. На нём было одно только полотенце, как будто он только что вышел из душа. Я старалась не опускать глаза ниже его подбородка.

— Я, э-э-э, ищу Лаванию.

Меня смущал его пристальный взгляд.

— Я так понимаю, вы юная протеже Лавании. Безумно рад наконец познакомиться с вами, мисс Рейн.

Он поклонился. Я моргнула.

— Эм… спасибо.

— Я Белмар, супруг Лавании. Прошу, заходите. — Он отступил в сторону, обводя рукой комнату. — Лавания отошла за закусками, скоро вернётся.

Я не сдвинулась с места.

— Э-э, на кухне её не было.

— Нет-нет, она пошла в наш дом в Асгарде.

Я прикусила губу.

— Можете передать ей, что я заходила? Мне нужно с ней поговорить. — Я уже было развернулась, чтобы уйти, но затем оглянулась на него и робко улыбнулась. — Было приятно познакомиться с вами, сэр.

— Что вы, это для меня честь. — В его глазах вспыхнули искорки. — Может, я могу вам чем-то помочь?

И что же он захочет взамен? Ах, я теперь к каждому богу стала подозрительно относиться.

— Спасибо, но нет. — Он улыбнулся и снова поклонился. Я моментально передумала. У него очень добрые глаза. — Хотя, если вы можете рассказать мне что-нибудь о идуннских Валькириях вроде Лавании…

Он кивнул.

— Мы вместе уже много веков, так что я посвящён в её дела.

— Ей дают список тех, кого обратить в Бессмертных, или она сама выбирает?

На его лице отразилась задумчивость.

— Сначала ей дали список, чтобы она проявила себя. Как я понял, если бы ей не удалось это сделать, то её бы сочли неготовой к этой роли.

Своим вмешательством я могу перечеркнуть шансы Торина.

Лавания вошла в комнату с подносом, на котором стояли блестящие чашки и тарелки. Она нахмурилась, увидев меня. Попросив мужа оставить нас одних, она закрыла дверь и села рядом со мной.

— Что-то случилось? — спросила она.

Я вкратце рассказала ей о видении и своих опасениях.

— Ох, вот как всё сложилось, — пробормотала она, и моё сердце сжалось. — Работа Норн и идуннских Валькирий, бывает, приводит к конфликту интересов. Он может предложить бессмертие только тем, кто уже при смерти.

— Ты когда-нибудь терпела неудачу?

— О, да. Не все мечтают о бессмертии. Хотя в самом начале моей практики Совет дал мне список тех, кто, по их мнению, вероятнее всего согласится. — Она внимательно посмотрела на меня, сведя брови. — Это проверка, Рейн. Торин либо пройдёт её, либо провалит. Если он не справится, это запишут в его дело, и новую попытку ему дадут лишь через несколько веков.

Потрясающе!

— И кто же составляет этот список?

— Совет Валькирий. Полагаю, в этот раз тебе лучше позволить событиям идти своим чередом.

Лавания коснулась моей руки. Я кивнула. Она ушла.

Должен быть другой выход. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу, как самолёт разбивается и девочка выползает из-под отца. Я снова на грани слёз.

Как я могу это допустить? Все эти люди умрут, если я ничего не предприму. И всё же я не могу лишить Торина такого шанса.

Раздевшись, я вошла в душевую кабину и, наверное, целую вечность стояла под струями горячей воды и рыдала. Какой смысл быть Провидицей и не помогать людям? Дверь в ванную открылась. Я оглянулась через плечо и округлила глаза. Торин? Я прикрыла грудь, всё ещё стоя к нему спиной. Он ещё никогда не видел меня голой!

— Что ты делаешь? — спросила я тоненьким голосом, сама себя не узнавая.

— Присоединяюсь к тебе, — сказал он.

Моё сердце затрепетало. Я была обнажена, а он вошёл в шортах и футболке. Но в этот момент я ощутила дежавю, в голове замелькали образы, не имевшие никакого смысла. Мы ни разу прежде не принимали душ вместе. Тем более не занимались любовью в душе. Но образы в моей голове говорили обратное. Это моя фантазия так разыгралась? Или, может, у меня видение? Я встряхнула головой.

— Это «нет»? — уточнил Торин и одним движением снял с себя футболку. Он одарил меня такой улыбкой, что я сразу поняла: если откажу, он будет настойчиво меня переубеждать.

Я сглотнула и покачала головой.

— То есть я могу к тебе присоединиться?

Я кивнула.

— Скажи это вслух, Веснушка.

Типичный Торин, как всегда невозможный. Когда его пальцы скользнули к поясу шорт, мои глаза распахнулись. Он усмехнулся. И тут я поняла, что он не собирается останавливаться. Я отвернулась к стене, моё сердце колотилось от страха и волнения.

Что он там делает? Я хотела проверить, но решалась. Судя по звукам, он открыл и закрыл душевую дверь. Затем его руки обхватили меня и притянули ближе к нему, и я почувствовала каждый дюйм его обнажённого тела. Полностью. Он прижимался к моей спине. О боги.

— Не могу смотреть, как ты плачешь, — сказал он.

Я должна что-то на это ответить? Мой разум был занят теперь тем, что фиксировал каждое движение Торина и пытался взять под контроль сбившееся дыхание. В остальном мозг отказывался работать. Я вслушивалась в дыхание Торина, смотрела на его руки на моей талии. Моя горящая румянцем кожа чувствовала все его упругие мышцы. Не думаю, что я могла что-то сказать или пошевелиться в этот момент. Да что уж там, я и стояла всё ещё только потому, что он держал меня.

— Видение было настолько страшным?

Он правда хочет поговорить об этом сейчас? Как насчёт того, что мы вместе принимаем душ?

Я кивнула.

Его губы коснулись моего плеча, пальцы отодвинули волосы от шеи.

— Хочешь поговорить об этом?

Туманы Хель! Я открыла рот, но совсем забыла, о чём хотела сказать. Моё тело всё ещё было сосредоточено на поцелуе, который он так спокойно оставил на моём плече. Хуже того, он теперь нежно поглаживал мой живот и тёрся щекой о мою щеку. Но больше всего меня отвлекали весь этот контакт кожа к коже и те части тела, что прижимались ко мне. Я не могла даже думать, тем более говорить.

Он усмехнулся и прошептал хриплым голосом:

— Всё в порядке. Можем поговорить в другой раз. Хочешь, я помою тебе голову?

Наверно, я кивнула, потому что он потянулся за шампунем, вылил немного средства на мои волосы и начал ласково втирать. Я опёрлась о стену, поскольку его руки больше не удерживали меня, а колени превратились в желе.

— Закрой глаза, — сказал он, массируя кожу головы. — Давно хотел это сделать. У тебя такие густые, шелковистые волосы.

Я не знала, что на это можно сказать, поэтому молчала. Он ополоснул мои волосы и нанёс кондиционер.

— Забавно. Я так много фантазировал о тебе и клялся себе, что не стану ничего делать, пока мы не поженимся. А теперь понимаю, каким идиотом я был. Мы уже давно могли бы воплотить эти фантазии в жизнь. — Он усмехнулся, промывая мои волосы водой. — По крайней мере, некоторые. Кое-какие могут тебя шокировать.

Пока мы не поженимся. Мы ни разу ещё не говорили о свадьбе, хотя я надеялась, что мы останемся вместе до скончания веков. Но теперь меня куда больше интересовали его…

— Фантазии?

Ух ты! Я смогла заговорить!

— О, да. Очень много фантазий. — Он наклонил голову и прошептал: — Таких грязных, что ты сразу бы прогнала меня отсюда, если бы узнала о них.

Прогнать его? Никогда.

— Например?

— Например, о том, как я бы запоминал каждый дюйм твоего совершенного тела. — Он налил в ладонь жидкое мыло и начал медленно растирать его по моим рукам сверху вниз, пока не дошёл до ладоней. Наши пальцы переплелись. Его движениями были медленными и гипнотическими. Я и понятия не имела, что местечки между пальцами такие чувствительные. — У тебя очень нежная кожа.

Он провёл костяшками по моим рукам обратно вверх, к плечам, касаясь так легко и бережно, как будто моя кожа была святыней. Он отступил назад, намылил мои лопатки, верхнюю часть спины, затем поясницу, спустился к ногам. Медленно вернулся вверх. Выдавил ещё порцию мыла, чтобы перейти к передней части.

Если мы будем часто этим заниматься, то уже через неделю у меня закончатся шампунь, кондиционер и мыло. Не подумайте, я не жалуюсь.

— Закрой глаза.

Он не шутил о том, как будет запоминать каждый дюйм. У меня раз за разом перехватывало дыхание. Порой я вообще переставала дышать, пока он изучал все изгибы. Его прикосновения были бережными, трепетными, дразнящими. Я была полностью под его чарами. Забыла про разбившийся самолёт и неразрешимую дилемму, полностью сосредоточившись на Торине, на том, что происходит здесь и сейчас.

Я пережила целый каскад ощущений. Я дрожала и трепетала в его руках. Был момент, когда я даже умоляла Торина, хотя не помню о чём: просила то ли остановиться, то ли никогда не останавливаться.

Он развернул меня и произнёс:

— Открой глаза, любимая.

Я смотрела на него, заворожённая. Он погладил меня по щеке, и я подалась навстречу его прикосновению.

— Это было…

Я не могла подобрать слов. Лучше, чем утром? С каждым разом он устанавливал планку всё выше и выше.

Торин ухмыльнулся.

— Потрясающе, знаю. Теперь обними меня за шею.

Его бесячее самодовольство снова дало о себе знать. Я осмелела, голос вернулся.

— Командовать мной — это тоже часть твоих фантазий?

— О, да. Какие-то проблемы с этим?

Часть меня не хотела, чтобы мной командовали, но другая возбуждалась от этого.

— Да.

— Придётся привыкать. А теперь поцелуй меня.

Я обхватила ладонями его лицо и поцеловала, вкладывая всю свою любовь. Оторвавшись от его губ, я посмотрела ему прямо в глаза и приказала:

— Развернись.

— Такого не было в моих фантазиях, — проворчал он.

— Зато есть в моих. — Он позволил мне вымыть его голову, но когда я хотела перейти к обследованию тела, он уже оказался за стенкой душа. Я видела лишь его спину. — Что… Куда ты?

— Домой. Это было ради тебя, а не ради меня.

Он взял полотенце и завязал на бёдрах. Затем схватил ещё одно и протянул мне.

Почему это он видел меня голой, а я его нет? Ненавижу двойные стандарты.

Выключила воду и позволила ему завернуть меня в полотенце, чтобы вновь ощутить его руки вокруг меня. Очень мило, но в полотенце уже нет никакой необходимости. Мне нужен жар его тела, чтобы спастись от внезапно наступившей прохлады. Я прижалась к Торину, желая продлить момент. Он прижался губами к моему виску.

— Я уже говорил, что у тебя идеальное тело? Каждый изгиб безупречен.

Моё лицо вспыхнуло. Я не знала, что на это ответить.

— Что значит «это было ради меня»?

— Ты мне не доверяешь.

Я закатила глаза.

— У тебя всё лицо было в помаде. И рот тоже.

— Ты преувеличиваешь, но я прощаю тебе это. — Он приподнял мой подбородок, и я увидела наше отражение. — Посмотри в зеркало, — произнёс он, опуская веки и медленно растягивая губы в сексуальной ухмылке, которую я обожала. Он раскрыл моё полотенце. Я попыталась скрестить руки на груди. — Не надо.