Она прочла его выражение мгновенно. Она всегда так делала. Хейвен отсутствовала недолго, но в её отсутствие казалось, что прошла целая жизнь.

— Как наши родители? — спросил Кейдж уже мягче.

— Волнуются, — прошептала Хейвен.

— Были проблемы при перелёте через пустошь?

— Нет, никаких.

Но в её тоне было что-то, что заставило Кейджа взглянуть на неё внимательнее. Пальцы Хейвен сжались на кубке перед ней, но пить она не стала. Вместо этого она наклонилась ближе, понизив голос.

— Это было крайне странно, Кейдж. Вся земля казалась… пустой. И выглядела пустой. Словно всю жизнь из неё выкачали. Словно ведьмы исчезли.

— Ну, земля всегда пустынна, когда Кай патрулирует. По крайней мере, так он утверждает.

Хейвен покачала головой, лицо её было серьёзным.

— В этот раз всё иначе, Кейдж. Это чувствовалось… намеренным. Не так, словно они прятались от патрулей, а словно они были где-то ещё.

Медленная, тревожная мысль закралась в его разум.

Он позволил взгляду скользнуть по залу, сканируя лица собравшейся знати, мерцание свечей, отражающееся в шелках и золотых кубках, в сверкающих платьях и высоких воротниках. Море богатства и декаданса. И всё же желудок скрутило от дурного предчувствия.

Вера уже доказала, что ведьмы могут проникать в замок, безупречно смешиваясь с прислугой. Если она смогла это сделать, сколько других последовало за ней? Сколько улыбающихся придворных были не теми, за кого себя выдавали? Слуги, разливающие вино, гости, шепчущиеся над едой, — сколько из них наблюдали, выжидали?

Наверняка у него паранойя. Если бы в зале были ведьмы, Фейри почуяли бы это. Принцесса Флора Хоуторн с её острым, всезнающим взглядом — уж она бы точно их увидела.

Но когда его тёмные глаза обыскивали комнату в поисках безошибочно узнаваемого каскада серебряных волос, желудок сжался.

Её там не было.

Как и её сестёр.

— Ты видел Флору Хоуторн? — резко повернулся он к Брину.

— Кейдж, в чём дело? — Хейвен выпрямилась рядом с ним, чувствуя, как в нём внезапно возросло напряжение.

Его руки сжались в кулаки по бокам.

— Ничего, — сказал он, но слово отдавало ложью. Его тело уже двигалось, поднимаясь из-за стола. — Оставайся здесь. Мне нужно поговорить с Рен кое о чём. Я скоро вернусь.

Кейдж двигался по замку с тихой точностью тени, выражение его лица было маской холодного безразличия, не выдающей тревоги, свернувшейся в животе. Его острые глаза, однако, впитывали всё — мерцание факелов на камне, тяжёлую тишину, давившую на коридоры как предзнаменование. Все души собрались в Большом зале на празднование помолвки, за исключением нескольких заметных отсутствующих. Королева Сира, прикованная к постели одной из своих печально известных мигреней. Мэл, которая уже исчезла в ночи. И Алина с Захианом, которые должны были вскоре появиться перед тем, как их помолвка будет официально скреплена.

А затем была Флора Хоуторн.

Или, вернее, её отсутствие.

Принцессы Фейри нигде не было видно. Как и её сестёр, Уиллоу и Сьерры.

Тонкая струйка страха поползла по его позвоночнику.

Кейдж запрокинул голову, глядя на тёмную фигуру, сидящую на каменных арках.

— Спирокс, найди Фейри.

Теневой ворон взъерошил крылья, каркнул один раз в знак согласия и взмыл в пустоту замка.

Кейдж резко выдохнул, поправляя манжеты рукавов, и продолжил путь, следуя молчаливой тропой, которую Спирокс прокладывал для него через извилистые коридоры. Он не мог объяснить напряжение, осевшее глубоко в костях, колющее осознание того, что что-то не так. Замок казался… гулким. Опустевшим.

Где Алая гвардия?

Почему воздух отдаёт чем-то гнилым?

Спирокс издал резкое карканье впереди него, зависнув у двери. Кейдж замедлил шаг, сузив глаза. Комната Флоры.

Он постучал, ожидая ответа.

Тишина.

Спирокс яростно захлопал крыльями; тревожность в его движениях нервировала. Кейдж дёрнул ручку — заперто. Его беспокойство усилилось.

Собравшись с духом, он врезался плечом в дверь. Она застонала, но не поддалась. Ещё раз. Дерево содрогнулось, но осталось упрямым. С третьим, жестоким толчком дверь распахнулась под ним, и Кейдж ввалился внутрь, едва сумев удержаться на ногах. Он раздражённо выдохнул, стряхивая пыль с рукавов, благодарный, что никто не стал свидетелем столь неизящного появления.

Затем он поднял взгляд, и дыхание в его лёгких замерло.

Комната, выполненная в драконийском стиле, была очень похожа на его собственную — позолоченная чрезмерным декором, богатые красные и золотые тона, задрапированные поверх светлого дерева. Балконов не было, только высокие окна, едва достаточные, чтобы пропускать солнечный свет.

И всё же самым грандиозным в комнате была тишина.

Неестественная, удушающая тишина.

Три сестры-Фейри сидели за столом в жуткой неподвижности. Не шевелясь. Не моргая.

Кейдж сделал шаг вперёд, его мышцы напряглись, каждая клетка его существа кричала об опасности.

Что-то было не так.

Флора сидела во главе стола, слегка опустив лицо; дреды падали ей на плечо толстыми белыми канатами. Самые их кончики были тёмными. Красными. Такими же были её руки, деликатно покоящиеся на столе.

Кейдж подошёл к ней, колеблясь лишь мгновение, прежде чем протянуть руку.

Осторожно он приподнял её подбородок.

У него перехватило дыхание.

Единственная, идеальная линия перерезала её горло; кожа разошлась так чисто, что это выглядело почти изящно. Глубокий багрянец пролился на грудь, пропитывая ткань платья, собираясь на столе лужей в гротескной демонстрации элегантности.

Её сестёр постигла та же участь.

Убийство, исполненное с точностью. С мастерством. С умыслом.

Дверь за его спиной со щелчком захлопнулась.

Медленно Кейдж выпрямился.

В дверном проёме стояла фигура; её силуэт был очерчен тусклым светом факела.

Женщина.

Молодая.

Знакомая.

Опасно злобная улыбка расцвела на её лице.

— Вера? — Голос Кейджа был едва громче шёпота. Его разум боролся с тем, что видели глаза. Это была она, и всё же… это была не она. Сходство было пугающим. Идентичным, даже. Но было что-то неправильное, что-то в воздухе, что приводило каждый инстинкт в его теле в боевую готовность.

Тёмные брови девушки слегка сошлись на переносице, прежде чем веселье вспыхнуло в её глазах.

Спустя удар сердца она подняла руки, и зелёная магия затрещала на её пальцах, как лозы огня. Прежде чем он успел среагировать, взрыв силы вырвался из её ладоней, врезаясь ему в грудь.

Боль пронзила его, когда его отшвырнуло назад; тело столкнулось с тяжелым деревянным столом. От силы удара ножки стола подломились под его весом, и звук трескающегося дерева эхом разнёсся по комнате, когда Кейдж рухнул на пол среди обломков.

Голова шла кругом.

Рёбра горели огнём.

Но больше всего его тревожило то, как она стояла над ним, ухмыляясь.

Она присела на корточки, скрючив пальцы; её ногти скользнули по его щеке в издевательской пародии на любопытство. Медленная, намеренная царапина — ровно настолько, чтобы ужалить.

Её взгляд метнулся к телам, окружающим их, затем обратно к нему; губы приоткрылись, язык мелькнул, словно она могла попробовать хаос, висящий в воздухе, на вкус.

Затем она прошептала:

— Откуда ты знаешь мою сестру?

Глава 47

Это ужасает: как легко все те, кого ты так сильно любишь, могут повернуться к тебе спиной.

Табита Вистерия

Рен развалилась на кровати Кейджа, раскинув руки в стороны; пальцы лениво выводили узоры на тонкой ткани, пока она пялилась в потолок, утопая в скуке. Матрас под ней был мягче её собственного, подушки — пышнее, набитые отборным утиным пухом; этот возмутительный факт лишь ещё больше портил ей настроение. Она фыркнула, беспокойно поёрзав, на мгновение утешившись мысленным образом Кейджа и Брина, вынужденных вести натянутую беседу, захлёбываясь в неловком молчании. Эта мысль вызвала смешок на её губах — краткое бегство от нарастающего раздражения.

— Так каков именно план, Рен?

Голос Веры прорезал тишину, резко контрастируя с её обычным сухим недовольством. На этот раз в нём было что-то холодное — что-то, от чего медленный, ползучий озноб пробежал по позвоночнику Рен.

Она нахмурилась, склонив голову в сторону ведьмы.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы все держите меня запертой в этой комнате уже несколько дней. Сколько ещё вы собираетесь держать меня здесь?

Нос Рен зачесался, но даже пока она почёсывала его, она почувствовала, как медленное кольцо тревоги сжимается вокруг неё. Оно накрыло её, как тяжёлое шерстяное одеяло, удушливое и непрошеное.

— Осталось недолго, — осторожно ответила она. — Когда Мэл вернётся с кинжалом и снимет проклятие, тогда…

— Тогда что? — перебила Вера; её голос был окрашен чем-то болезненным. — Вы мне доверитесь?

Одеяло тревоги было сорвано лишь для того, чтобы смениться чем-то худшим — чем-то удушающим, подушкой сомнения, прижатой к лёгким. Рен почувствовала это в груди раньше, чем увидела на лице Веры. Ведьма смотрела на неё; черты её лица исказились чем-то почти полным сожаления. Почти… скорбным.

— Тебе не следовало доверять мне, Рен.

Слова упали, как камень в стоячую воду. Круги холода пошли по поверхности.

Рен с трудом сглотнула.

— О чём ты…

— Я думала, времени будет больше, — продолжила Вера, качая головой. — Я не думала, что у Мэл уйдёт столько времени, чтобы добыть кинжал.

Игла ужаса вонзилась в позвоночник Рен, запуская когти ей в рёбра.

— Что ты несёшь? — потребовала она.

Вера склонила голову, взгляд её стал расчётливым.

— Где твой брат, Рен?

— В Большом зале, — настороженно ответила она, выпрямляясь на кровати. — В окружении гостей и слуг. И в зале, полном стражи.

Вера вздохнула, звук заставил пульс Рен забиться предупреждающим набатом.

— А ты уверена, что все эти слуги — те, за кого себя выдают?

Желудок Рен скрутило.

— Что ты имеешь в виду?

Медленная, лишённая веселья улыбка тронула уголки губ Веры.

— Помнишь ту служанку, которую я провела в замок? — пробормотала она. — Это был не единственный раз, Рен.

Тошнотворная тишина повисла в воздухе.

Рен соскочила с кровати.

— Что ты наделала?

Вера откинулась назад; её длинные белые волосы рассыпались по плечам, как пряди зимнего инея.

— Я? — задумчиво произнесла она. — Ровным счётом ничего. Я была здесь, не так ли? Запертая в этой комнате. Ты же видела меня? — Её фиолетовый взгляд вспыхнул, острый и знающий. — Однако, — добавила она, наклонив голову, — на твоём месте я бы нашла твоего брата. Быстро. Сомневаюсь, что к концу ночи там останется хоть кто-то.

Воздух в лёгких Рен стал ломким.

Ложь. Это должна быть ложь. Отвлекающий манёвр. Уловка.

И всё же…

Вера была ведьмой. Она могла уйти в любой момент, вырваться на свободу одним шёпотом магии. Она этого не сделала. Она оставалась взаперти, выжидая. Зачем?

Рен не осталась выяснять.

Первый крик пронзил коридоры замка.

И она побежала.

…

Алина вошла в полутёмную комнату; её платье шелестело по полированному полу при каждом шаге. Комната была скромной, меньше, чем ожидалось, но огромный балкон заливал её золотым светом: умирающее солнце подожгло горизонт. Длинный деревянный стол тянулся между ними, уставленный деликатесами, которые она не могла заставить себя проглотить. Захиан уже сидел, держа в руке бокал тёмно-красного вина, лениво перебирая ассорти из фруктов и копчёной ветчины.

— Ты выглядишь чудесно, — заметил он в тот момент, когда она вошла; голос его звучал гладко, непринуждённо.

Алина позволила служанкам усадить её на стул напротив него; из-за огромного стола и её тянущейся вуали беседа казалась почти абсурдной. Как она должна была создать хоть какую-то видимость близости с мужчиной, которого едва знала, когда даже их рассадка походила на переговоры?

Она поколебалась, прежде чем спросить:

— Ты нервничаешь?

Она тут же мысленно отругала себя за вопрос — слишком личный, слишком откровенный.

Захиан усмехнулся, по-видимому, позабавленный её попыткой светской беседы.

— Всё в порядке, принцесса. Конечно, я нервничаю. Я должен жениться на Принцессе Огня, самой прекрасной драконийке из когда-либо живших. Любой мужчина нервничал бы, ты не находишь?

Алина слегка наклонила голову, размышляя.

— Я не мужчина, — задумчиво произнесла она сухим тоном. — Поэтому, видимо, я не нахожу.

Его смех был лёгким, приятным звуком, мягко отозвавшимся эхом между ними.

— Принцесса, в моём королевстве женщины-фениксийки не согласились бы с таким утверждением.

Этому, по крайней мере, стоило порадоваться. Но мимолётное тепло его слов мало чем помогло прогнать тени из её разума. Вопреки здравому смыслу, она украдкой бросила взгляд через балконные двери; её взор потянулся к горизонту, где вдалеке в тумане висел парящий остров валькирианцев. Она гадала, думает ли о ней Кай. Помнит ли он, какой сегодня день. Есть ли ему дело. Или она исчезла из его мыслей так же легко, как свеча, задутая ветром?

Она подавила боль. Скоро. Скоро она проложит свой собственный путь, сразится за свою судьбу.

Голос Захиана вернул её обратно.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Алина кивнула, прежде чем осознала, что вуаль, скорее всего, скрыла это движение.

— Да, просто устала. — Она повернулась к ближайшей служанке, собираясь попросить чаю, но никто из них не пошевелился. Они стояли неестественно тихо, спины прямые, как у статуй, глаза пустые.

Странный холодок пополз по спине Алины.

— Что-то случилось? — спросила она, но ответом ей была лишь тишина.

Тревога скользнула в живот. Она повернулась к Захиану, собираясь спросить, заметил ли он странное поведение слуг, но прежде чем она успела, тяжёлые двери распахнулись, и внутрь шагнул Хейган.