1 Ноября 1843 года.
День Самайна. Англия
Овидия проснулась от громкого шума. Быстро поморгала, пытаясь сориентироваться, где она. В купе ничего не изменилось. Ноам, как и ночью, сидел на том же месте у дверей. Неужели он не спал всю ночь?
Овидия провела рукой по лицу, и вдруг поняла, что весь ее подбородок залит слюной. Быстрым движением привела себя в порядок. Выглянула в окно и увидела крупную надпись: Ватерлоо. Лондонская станция Ватерлоо. Значит, им удалось выполнить первую часть плана Ноама и оставить Винчестер позади.
Овидия хотела сделать глубокий вдох, но тяжесть в груди затрудняла дыхание. Девушка перевела взгляд на соседний диван и только сейчас заметила, что Ноама там уже нет, он стоит рядом с ее постелью и с любопытством разглядывает Овидию.
– Что? – с беспокойством в голосе спросила Серая Ведьма.
Клинхарт помолчал несколько секунд, после чего с улыбкой заметил:
– А ты знаешь, что храпишь во сне?
– Думаешь, именно так следует разговаривать с дамой?
– Мы приехали, – объявил Ноам, меняя тему и не обращая на реплику своей спутницы никакого внимания. – Сейчас объявят, что можно выходить, но прежде, чем это произойдет, я хочу, чтобы ты внимательно меня послушала.
От этих слов внутри у Овидии, которая за время сна успела немного успокоиться и подзабыть о том, зачем они здесь, все сжалось. Воспоминания о пережитом за последние дни навалились на нее, как огромная волна, которой не ждешь. Как на море во время шторма, когда кажется, что он уже затихает, но на самом все начинается заново.
Но Овидия сумела совладать с собой, уже не в первый раз за последние сутки, и начала внимательно слушать указания Ноама.
– Они будут нас искать. Пока еще, думаю, слухи не успели дойти далеко, но совсем скоро большинство Чувствительных будут знать о том, что произошло. И скорее всего, Нечувствительные тоже будут знать об этом.
Ноам помолчал, глядя на дверь купе. И Овидии вдруг ужасно захотелось, чтобы он посмотрел на нее, а не на дверь. – Я знаю кое-кого, кто мог бы оказаться нам полезен. Но сначала мне нужно объявить о своем визите.
– Так. А сейчас что мы будем делать?
Проводник объявил о прибытии поезда и попросил пассажиров покинуть вагоны. Овидия пристально посмотрела на Ноама.
– Что мы будем делать сейчас? Мы спокойно выйдем из поезда и направимся в Камден Таун.
Овидия слышала об этом месте. Насколько она знала, среди местных жителей оно считалось довольно модным, хотя и не являлось центром. Скорее даже окраиной.
– Ты знаешь, как туда добраться? – спросила Овидия с беспокойством в голосе.
– Конечно, – ответил он, глядя ей в глаза. И Овидии показалось, что он немного обиделся. – Я езжу в Лондон каждый месяц.
Мы приедем примерно через полчаса, так что веди себя как обычно. Все будет хорошо.
Девушка кивнула, и они оба встали как раз в тот момент, когда проводник постучал в дверь их купе. Ноам открыл, и Овидия прошептала ему «спасибо».
– Конечная остановка, дамы и господа. Надеюсь, вам понравилось путешествие.
Овидия кивнула и, подождав, пока Ноам возьмет свои вещи, направилась вместе с ним по узкому коридору к выходу. На станции было шумно и дымно, сотни лондонцев сновали туда-сюда, покупая билеты, разыскивая свои поезда и вагоны, прощаясь, встречаясь. От такой суеты у Овидии закружилась голова. Она ведь росла вдалеке от столицы и не привыкла к большим толпам и шуму вокруг.
К тому же ей не давала покоя мысль о том, что в этот самый момент ее разыскивали за убийство. И это совсем не придавало уверенности.
Хорошо, что Ноам был рядом. Овидия ощущала тепло своего спутника, чувствовала его руку, которую он предложил ей почти автоматически, будто делал это по сто раз на дню с разными девушками. А она инстинктивно вцепилась в нее так, что Ноам не смог сдержать легкой улыбки.
В любой другой ситуации Овидия, может быть, даже обиделась на такую улыбку, но из-за дрожи, которая сотрясала ее тело, не обращала на это никакого внимания. Сейчас она только и могла, что оглядываться по сторонам и ждать, что ее вот-вот узнают, поймают и снова запрут. На этот раз – вместе с Ноамом, который явно был соучастником ее побега.
Так они и шли. Овидия, вся в панике от происходящего, и Ноам, который старался изображать абсолютное спокойствие и уверенность. Но, увы, перед настоящей паникой у напускного спокойствия не было никаких шансов.
Они уже практически покинули здание вокзала, как их окликнул один из полицейских.
– Извините! Дама в голубом платье!
Овидия остановилась парализованная. Ноам взглянул на нее, глазами моля сохранять выдержку. И они оба направились к полноватому стражу порядка, одетому в униформу. Полицейская шапочка выглядела карикатурно маленькой на его большой голове.
– Мистер, мисс. Извините, что беспокою, но вам придется пройти досмотр.
Молодые люди растерянно переглянулась, делая вид, что не понимают, в чем дело.
– Что вы говорите? – спросил Ноам – Досмотр? Что-то случилось?
Полицейский кивнул в сторону длинной очереди, которая вела к столику и сидящему за ним коллеге, который проверял документы. А затем, понизив голос, сказал:
– Вчера вечером в районе Ноттинг-Хилл произошло покушение на убийство. Преступника видели на этой станции.
При слове «убийство» Овидию бросило в дрожь, и она с силой сжала руку Ноама.
– Кого он пытался убить? – с любопытством в голосе спросил Клинхарт.
– Судя по всему, собственную жену, – охранник покачал головой. – Ужас. Если найдут, его ждет виселица. А потом он отправится прямиком в ад, к чертям на сковородку. А вы, пожалуйста, пройдите в очередь. Это не займет много времени.
Овидия слышала, как Ноам спросил мужчину еще о чем-то, но от волнения не могла расслышать слов. Взгляд и разум ее были в той очереди. А еще она думала о том, что сейчас, по этой самой станции бродит самый настоящий убийца.
Когда волнение чуть отступило, и девушка смогла, наконец, разобрать слова, а не только отдельные звуки, она заметила, как охранник посмотрел на нее, а затем, обращаясь к Ноаму, произнес:
– Должен сказать вам, сэр, что вам несказанно повезло. Ваша супруга обворожительна.
Овидия почувствовала на себе взгляд Ноама, но не смогла заставить себя ответить на него. Им ничего не оставалось, как направиться к очереди и встать в ее конец, в то время как полицейский продолжил останавливать других пассажиров.
Некоторое время они стояли молча. Наконец, Ноам откашлялся и произнес:
– Успокойся, – сказал он. – Скоро мы отсюда выйдем. Хотя, если учесть, что где-то здесь бродит убийца, нам придется быть еще более осторожными.
Овидия кивнула. Ни на какие другие слова и жесты у нее просто не было сил.
Убийство.
Убийца.
Эти два слова как заведенные крутились у нее в голове, и переключить свои мысли на что-то другое у нее совершенно не получалось. Впрочем, была еще одна фраза, которая не имела к первым двум словам никакого отношения, но при этом кружилась вместе с ними, заливая мозг чем-то не имеющим отношения к страху, чем-то очень приятным.
«Ваша супруга обворожительна».
Наконец, подошла их очередь, и серьезный полицейский, представившись сотрудником Скотланд-Ярда, попросил молодых людей предъявить документы.
– Мне нужны ваши проездные билеты, имена и фамилии, возраст и место рождения.
Овидия тяжело сглотнула. Почему? Почему это дурацкое убийство должно было случиться именно в этот день?!
– Конечно.
Заметив сомнение в голосе Ноама, полицейский внимательно посмотрел на него, и перелистнув страничку в блокноте, приготовился записывать.
Ноам тем временем как мог старался тянуть время и не спеша ощупывал свои карманы, делая вид, что не знает, где билеты. Овидия молча наблюдала за происходящим, чувствуя, как ее желудок сжимается, а в горле скапливается комок.
– Вот, пожалуйста.
Полицейский осмотрел билеты, быстро записывая что-то в блокноте.
– Прибыли из Винчестера, – проговорил он, продолжая осматривать документы. – Имена и причина вашего визита?
Ноам и Овидия переглянулись. Действовать нужно было быстро. Сейчас.
– Ной и Оливия, – быстро ответила Овидия. – Это мой муж. Мы приехали в Лондон на медовый месяц. Хотим отпраздновать начало совместной жизни, осматривая ваш прекрасный город.
Ноам вздрогнул. Но вовремя совладал с замешательством и, приподняв одну бровь, промолчал. Серая Ведьма тем временем продолжала смотреть на полицейского.
– Фамилии? – потребовал тот, не обращая особого внимания на разъяснения Овидии.
Тут пришло время реагировать Ноаму:
– Роджерс. Ной и Оливия Роджерс. Мы оба из Винчестера. Моей жене девятнадцать лет, а мне двадцать.
Полицейский улыбнулся: создавалось впечатление, что данные, предоставленные мужчиной, убеждают его больше.
«Идиот», – подумала Овидия, глядя на него.
– Ясно. Вы можете быть свободны. Вот вам портрет предполагаемого убийцы, – с этими словами он протянул им рисунок, на котором был изображен худощавый тип с бородой и в шляпе.
Овидия подумала, как человек, столь слабый на вид, мог попытаться совершить убийство. На секунду ей пришло в голову, а не он ли убил Элию. Но нет. Это было невозможно. Преступления совершились с разницей в несколько часов. А одна только поездка из Винчестера в Лондон занимает ночь.
Овидия почувствовала, что Ноам тянет ее от стола с полицейским к выходу, и двинулась за ним. Лишь отойдя на безопасное расстояние, девушка смогла вздохнуть с облегчением.
– Твой муж? – выпалил Ноам.
«О, нет. Не сейчас».
Она не готова была сейчас обсуждать это с Ноамом.
– Я подумала, что сказать так будет лучше всего. Тебе не кажется?
Ноам странно посмотрел на нее. Пытаясь скрыть смущение, Овидия продолжила:
– Это звучало не так уж безумно. К тому же предыдущий полицейский сам подумал, что я твоя жена. Будет безопаснее, если лондонцы станут считать нас супружеской парой. К сожалению, среди Нечувствительных у мужей больше превосходства и власти над женщинами, зато они защищают их. Впрочем, все это нас не касается. Мы же не всерьез.
– Значит, будем представлять, что мы семейная пара.
– По крайней мере, пока все это не закончится – да.
– Ной и Оливия? – в тоне Ноама слышалась насмешка.
На этот раз Овидия посмотрела на него, немного покраснев.
– Нужно было отвечать быстро. А ты стоял и молчал.
– Спасибо, Уинтерсон, – неожиданно искренне проговорил Ноам. И Овидии пришлось отвести глаза, чтобы скрыть смущение.
– Нам следует договориться о том, как мы встретились и как поженились на случай, если такой вопрос возникнет, – добавила она.
Они остановились, и Овидия почувствовала холод: противный сыроватый ветерок пронимал до костей. Но жаловаться на погоду ей сейчас хотелось меньше всего. Ноам смотрел по сторонам, делая вид, что разглядывает местных жителей, а сам думал о словах Овидии.
– Это хорошая идея, Овидия. Даже великолепная. Но мы все равно должны будем проявлять осторожность. И боюсь, что, к несчастью для нас обоих, нам придется на публике демонстрировать нашу привязанность друг другу. Чтобы у людей не оставалось никаких сомнений.
– Если это поможет доказать мою невинность, я согласна.
На этих словах Ноам как-то странно встрепенулся, после чего подошел к Овидии очень близко и шепотом спросил:
– Невинность? О какой невинности ты говоришь сейчас?
Овидия широко открыла глаза. Краска залила ее щеки. Нет, она спокойно могла говорить на подобные темы. Но не в таком месте, где все сказанное могло в любой момент стать достоянием ушей Нечувствительных, для которых интимные отношения были куда более табуированной темой, чем для Чувствительных. Да их повергнет в шок одно только упоминание о близости мужа и жены.
«О какой чепухе я сейчас переживаю», – промелькнуло в голове у Серой Ведьмы.
– Знаешь, Ноам, меня немного беспокоит, что, когда я говорю серьезные вещи, ты все в шутку переводишь.
– Мы докажем, что ты невиновна, – очень серьезно ответил Ноам. – Даже не сомневайся.
Овидия смотрела в его полное решимости в лицо и в очередной раз спрашивала себя: зачем он ей помогает. Не лучше ли было остаться в Винчестере, купаться в роскоши и неспеша выбирать себе девушку из десятков желающих?
– Раз уж мы сейчас притворяемся мужем и женой, – сказал Ноам, подавая Овидии руку, – предлагаю тебе воспользоваться привилегиями, которые дает этот статус. – И для начала скупим весь имеющийся в Лондоне крепкий алкоголь.
– Хоть в чем-то мы с тобой согласны, – улыбнулась Овидия, внутренне благодаря Ноама за то, что в очередной раз смог снять напряжение дурацкой шуткой.
И не теряя больше ни минуты, они покинули станцию. Но ощущение, что все жители Лондона были тайными шпионами, которые высматривали ее, не покидало Овидию. Ноам, чувствуя, как крепко сжимает руку его спутница, чувствовал это, но не подавал виду. И совсем скоро они утонули в лондонской толпе, в дурнопахнущем воздухе и серости этого города.
1 ноября 1843 года.
Лондон, Англия.
Начало дня в шумном Лондоне было совсем не похоже на тихие сельские утра в родном Винчестере.
Сотни людей разных классов и происхождения сновали туда-сюда, не обращая друг на друга никакого внимания. Овидия пыталась как можно внимательнее рассматривать их, чтобы не пропустить появления кого-нибудь из членов Общества или Дезертиров. Впрочем, будь кто-то из них рядом, сердце подало бы ей знак, даже если бы она завязала глаза. Но нет. На всем пути в Камден Таун им не встретилось никого похожего.
Ноам объяснил, что некто, на чью помощь он рассчитывал, находился в этом районе города. И что прежде, чем прийти к этому таинственному «некто», им нужно сообщить о своем визите – иначе их не примут, таковы правила.
– Ты его боишься? – спросила Овидия, глядя на твердый подбородок своего спутника и думая о том, может ли Ноам вообще чего-нибудь бояться.
– Тех, от кого мы с тобой бежим, я опасаюсь больше, – ответил Ноам.
Овидия промолчала.
Дома тем временем становились все ниже, и уже были больше похожи на те, что она привыкла видеть в Винчестере. А люди, одетые в одежду представителей высшего класса, почти перестали встречаться.
На углу улицы Ноам остановился, и Овидия проследила за его взглядом. Клинхарт смотрел на здание, над входом которого красовалось слово: Пансион.
– Мы останемся здесь на ночь. Сейчас мы зайдем внутрь, я буду говорить, а ты постарайся выглядеть как можно спокойнее.
– Конечно. Тебя же не подозревают в… – и Овидия осеклась, опасаясь, что кто-то может услышать страшное слово.
– Меня не подозревают, а тебя да. И поэтому я тут. Чтобы защищать тебя.
С этими словами он потащил ее к лестнице, которая вела ко входу в пансион. И по движениям Клинхарта Овидия поняла, что он сердится на нее. Ничего, она извинится перед ним. Чуть позже.
Внутри пансиона было мрачновато: холл освещали только несколько свечей. В полумраке угадывались очертания темной мебели. Справа у входа за стойкой сидел пожилой мужчина и что-то читал. Слева располагалась гостиная, сквозь открытую дверь которой Овидия увидела несколько мужчин с газетами, горничную, убиравшую столы для завтрака и камин, который полыхал на полную мощность, что для этого времени суток оказалось Овидии странным.
«Для пансиона здесь очень много шума и суеты», – подумала Серая Ведьма.
– Доброе утро, сэр, – поприветствовал Ноам мужчину за стойкой и слегка поклонился. – Мы с женой хотели бы остановиться у вас на одну ночь. У вас есть свободная комната?
Мужчина с явной неохотой поднял голову от газеты, устало посмотрел на Ноама, потом пренебрежительно – на Овидию. Назвал цены на разные номера. Ноам быстро выбрал один из них. Овидия, которая все это время стояла плечом к плечу со своим спутником, не могла удержаться от того, чтобы не поразглядывать все вокруг. Помещение было очень скромным. Серая Ведьма перевела взгляд на метродотеля. Интересно, кто он? Наемный работник или владелец отеля? А если владелец, то как стал им? Досталось ли ему это здание в наследство или…
– Дорогая?
Услышав голос Ноама, Овидия вздрогнула. Он что, действительно назвал ее только что «дорогая»?
– Ты неисправима.
Девушка нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
Вместо ответа Ноам повернулся к метрдотелю и, принимая из его рук ключи, сказал:
– Вечно витает в облаках.
Мужчины рассмеялись.
Овидия, которой было неприятно слушать, как ее обсуждают с посторонним человеком, да еще и в ее же присутствии, хотела было возмутиться. Но вовремя вспомнила, что в мире Нечувствительных женщинам было положено помалкивать. Даже в таких ситуациях.
Ну, ничего, вот сейчас они поднимутся в номер, и она растолкует этому дерзкому мальчишке что к чему.
– Второй этаж, третья дверь направо. Приятного времяпрепровождения, мистер и миссис Роджерс.
– Спасибо, сэр.
Ноам жестом предложил Овидии пройти вперед, а сам кивком попрощался с администратором. Пока шли по лестнице, молчали. Войдя в комнату, Ноам быстро задернул шторы и поспешил убедиться, что маленькое окно, выходящее в переулок, хорошо закрыто.
Овидия обратила внимание на стену из голого кирпича и встроенный в нее камин, потухший, но с запасом дров, достаточным, чтобы они могли согреться ночью.
Напротив камина, у противоположной стены располагалась большая двуспальная кровать.
– Не беспокойся об этом, – быстро сказал Ноам, заметив замешательство девушки. – Этими привилегиями мужа и жены мы не будем пользоваться.
Овидия кивнула. Тем временем Клинхарт взгромоздил сумку с вещами на кровать, а сам снял пальто, оставшись в одном зеленом костюме.
– Я разожгу огонь и пойду принесу что-нибудь поесть. А сегодня днем свяжусь со своим контактом.
– А если он откажется нас принимать? – спросила Овидия, наблюдая за тем, как Ноам раскладывает дрова в камине. – Что тогда будем делать?
Ноам остановился и, обернувшись к Овидии, резко проговорил:
– Будем продолжать искать доказательства твоей невиновности и виновного.
Сказав это, Клинхарт встал, щелкнул пальцами, и дрова в камине загорелись.
Овидия посмотрела на Ноама. Лицо его выглядело уставшим.
– Сейчас наша главная задача – поесть чего-нибудь, отдохнуть и, по-возможности, сохранить цивилизованные отношения друг с другом.
– Ты очень многого просишь, Клинхарт, – ответила Овидия, приподняв одну бровь.
– Я знаю, Уинтерсон, – Ноам взял пальто и, засовывая руку в рукав, добавил. – Мне нужно пойти сделать пару дел. Это займет не больше часа. А ты никуда, пожалуйста, не уходи.
– Куда мне идти, я же здесь ничего не знаю, – ответила Овидия.
Ноам кивнул и направился к выходу. Овидия смотрела, как он подходит к двери, как берется за ручку, как делает паузу, по-видимому, выдыхая, и ей показалось, что она чувствует, как мышцы его спины напряглись. Он обернулся, и Овидия отметила, что лицо его стало мягче, теплее. Будто огонек от камина осветил его изнутри.
– Я знаю, что я не идеальная компания для тебя, – произнес Ноам мягким усталым голосом. – Знаю… что ты меня ненавидишь. Я не дурак, Уинтерсон.
От этих слов в глазах Овидии защипало, и она отвернулась. Слишком много воспоминаний было за ними, слишком много боли.
– Но я хочу прояснить одну вещь, – сказал Ноам.
Серая Ведьма собрала все оставшиеся у нее силы и снова взглянула на Ноама.
От напряжения, которое читалось в его глазах, сердце заныло.
– Я собираюсь помочь тебе всем, чем смогу, – медленно проговорил он, прислоняясь спиной к двери. – Я буду рядом, пока это тебе нужно. Если ты захочешь оскорбить меня, ты в праве это сделать. Не захочешь разговаривать – я пойму и не буду навязываться. Но я собираюсь отомстить. И я сделаю это. Клянусь.
С этими словами Клинхарт резко отвернулся и пошел прочь, оставив Овидию одну в этой холодной и темной комнате.
Впрочем, одиночество Серой Ведьмы длилось недолго. Потому что уже в следующее мгновение тени разом выскочили из нее и принялись беспорядочно летать по комнате. Серая Ведьма внутренне приготовилась к ставшей уже привычной борьбе с непослушными сестрам. Но к ее удивлению, стоило ей только один раз попросить их оставаться на месте и не лазать по углам, и уж тем более не вылетать из комнаты, как они моментально подчинились и аккуратно сели в углу.
Тем временем Овидия подошла к сумке с вещами, которую принес с собой Ноам, и принялась вытаскивать оттуда один за другим свертки, оставленные Шарлоттой. Наконец, спустя некоторое время, она нашла то, что искала. Письмо ее отца. Серая Ведьма поднесла его к лицу и чуть не расплакалась: от конверта пахло домом… Тщетно борясь с подступающими слезами, которые сам собой лились из-под ресниц, Овидия села на пол у камина и вскрыла конверт. Внутри лежало кольцо.
Сердце девушки екнуло. Она узнала бы это кольцо из тысячи. Изящное, с маленьким прозрачным рубином, оно когда-то принадлежало ее матери. Овидия взяла его в руки, аккуратно положила на пол рядом с собой и принялась читать.
«Овидия!
У меня мало времени. Пишу, пока Шарлотта и Жанетта готовят все необходимое для твоего побега. Не буду тебя обманывать: мое сердце разбито. В том, что произошло сегодня вечером, много непонятного, но я верю в твою невиновность. Как только мне стало извесно, что тебя собираются допрашивать, я сразу стал думать, что предпринять во избежание этого. Но к моему удивлению, Ноам Клинхарт и Шарлотта сориентировались быстрее и пришли ко мне с уже готовым планом.
Я знаю, где и с кем ты. И это немного успокаивает мое старое сердце. Я не знаю, когда мы снова увидимся, но хочу, чтобы ты знала: мы сделаем все возможное, чтобы доказать твою невиновность. Во время твоего отсутствия Шарлотта, ее родители и я будем вести свое расследование. Я знаю, что за мной установлена слежка, но, к счастью, мне очень помогают папа и мама Лотти, которые тоже верят в твою невиновность. А вот Галус думает, что ты убийца, но стоило ли ожидать другого от человека, который всегда испытывал неприязнь к тебе. Ты можешь отсутствовать столько, сколько будет нужно. Я уже говорил тебе о своих переживаниях по поводу того, что происходит в Обществе. И то, что случилось с тобой (а в том, что эта история была заранее спланирована и разыграна как по нотам, у меня нет никаких сомнений), подтвердило мои худшие опасения.
Я думаю о тебе, моя девочка. И рад, что с тобой твои тени, которые, я знаю, защищают тебя. И верю в твою силу.
По поводу кольца: оно, как ты знаешь, принадлежало твоей матери. Теперь оно твое. Носи его, и пусть это крохотное напоминание о семье и доме поддержит тебя в темные времена.
Я люблю тебя, малышка.
Обнимаю крепко-крепко,
твой отец»
Дочитав письмо, Овидия отложила его, сырое от слез, в сторону. Подняла кольцо и осторожно поднесла его к глазам, любуясь рубином, который красиво отражал свет от огня.
Овидия надела кольцо на безымянный палец левой руки, заметив, как темно-красный оттенок камня контрастирует с ее белой кожей. В этот момент тени, присутствие которых она ощущала все это время, окружили ее и с любопытством наблюдали за происходящим. Даже Альбион, самая большая и малоподвижная из всех, сдвинулась со своего места и подлетела к хозяйке.
Как оно сияет, – восхищенно шептала Фесте, устроившись на коленях рядом с Овидией и разглядывая кольцо.
Непосредственная поза тени, так похожая на позу обычной девочки, рассматривающей украшения, навела Овидию на мысль о том, как все-таки странно были устроены ее сестры. Она чувствовала присутствие каждой, ощущала их вибрации, общалась с ними как со старыми знакомыми. Знакомыми, у которых не было веса. И тела.
Тебе очень идет, – послышался голос Вейн слева. – Как будто для тебя сделано.
– Оно принадлежало моей матери, – объяснила Овидия. – Отец передал мне его вместе с письмом. Он знает, что я в безопасности.
Конечно, в безопасности, – почти сердито воскликнула Вейн. – Мы же тебя защищаем.
Вернулся, – разочарованно проговорила Фесте.
В этот момент ключ повернулся в двери и в комнату вошел Ноам. В обеих руках его были сумки. Девушка встала, чтобы помочь. Ноам отдал ей сумки и закрыл дверь.
Тени внимательно следили за Ноамом, поблескивая золотом глаз из угла комнаты. Точнее, там были только Вейн и Фесте. Альбион, которая привыкла большую часть времени проводить внутри своей хозяйки, успела вернуться на место.
– Ты что-то купил? Что там? – спросила Овидия, с любопытством осматривая сумки.
– Самое необходимое. Мыло, пару полотенец… еще хлеб, сыр, пару банок варенья и шоколад на ужин и завтрак. Да, и чай от Fortnum & Mason, это самый лучший чай во всем Лондоне. И свежее молоко.
Кровать быстро оказалась завалена едой. Уютный тон, с которым Ноам перечислял все купленное, успокаивал Овидию. Но одна мысль все-таки продолжала крутиться у нее в голове. Откуда у него деньги?
– Но как тебе удалось? Ведь все это очень дорого, Ноам.
– Не понимаю, чему ты удивляешься, Уинтерсон. Ты же знаешь, что я из богатой семьи.
– Я знаю, что положение твоей семьи выше, чем моей. Но все это, – девушка сделала широкий жест, – это же все равно очень дорого.
– Не настолько, чтобы выходило за грани моих возможностей.
– Скромничаешь?
Ноам посмотрел на Овидию. В глазах его читалось удивление.
– Тебе хочется знать, каково состояние моей семьи? Это тебя интересует?
– Просто скажи мне, сколько ты сейчас привез с собой, – ответила Овидия, не сводя глаз с Клинхарта. – Чтобы я точно могла знать, сколько я тебе должна.
Ноам сухо рассмеялся.
– Никакого долга нет, Уинтерсон, – ответил он мягко. И Овидия почувствовала, что напряжение в его теле спало.
– Конечно, но…
– Овидия, неужели ты думаешь, что я мог бы покинуть Винчестер, не взяв с собой ни копейки денег? Это не мои деньги, они – наши. И пойдут на наши нужды. Я взял с собой достаточно, чтобы мы могли прожить спокойно несколько месяцев.
Овидия подпрыгнула от удивления, и пара локонов из ее прически упали на лицо.
– Месяцев?
– Я молю небо, чтобы история не затянулась так надолго, – сказал Ноам, снимая пальто и бросая его на кресло рядом с кроватью. – Я, как и ты, хочу вернуться домой.
– Еще один момент, в котором мы совпадаем.
Ноам не ответил. Вместо этого он полез в одну из сумок и достал оттуда что-то объемное. Подержал в руках, будто взвешивая. А потом обернулся и, подойдя к кровати, протянул Овидии книгу.
– Это тебе, – сказал он.
Сердце Овидии остановилось.
– Что это?!
– Может быть, ты не знаешь, что это за предмет, но он поможет тебе немного развлечься. Тебе следует прочитать информацию, содержащуюся в ней, чтобы…
– Я знаю, что такое книга, Ноам.
– Ну это я так, на всякий случай, – улыбнулся Клинхарт, и взгляд его, скользнув по кольцу Овидии, вернулся к лицу.
Серая Ведьма выглядела ошарашенной. Она смотрела на название и не могла поверить своим глазам. Это была ее любимая книга. Роман, который она читала, наверное, тысячу раз.
– Отвлекись немного. Ты говорила, что любишь ее…
Овидия вспомнила их разговор у реки четыре года назад, когда она рассказывала ему о себе и любимых вещах. Но резко оборвала себя на полумысли. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям.
Она осторожно открыла книгу и прочитала вслух первую фразу из знаменитого романа Джейн Остин, которую знала наизусть.
«Эмма Вудхаус, красавица, счастливейшая обладательница незаурядного ума и наследница порядочного состояния и уютного дома, казалось, объединяет в себе все лучшие дары земного существования. Почти двадцать один год прожила она на свете, не ведая ни тревог, ни серьезных огорчений».
– Спорный текст, – сказал Ноам, складывая еду обратно в сумки, и Овидия, которая продолжала держать книгу в руках, любуясь ею, не смогла скрыть улыбки. Ее вдруг накрыло невероятным умиротворением от осознания своего счастья, от того, что Ноам был с ней, а любимая книга лежала на коленях.
А еще она подумала, что то признание у реки, когда она рассказала Ноаму, что любит «Эмму», на самом деле противоречило главному принципу ее жизни: не открывать сердце никому, кроме самых близких. Что ж, похоже, в тот день, нарушив свой принцип, она совершила не такую уж страшную ошибку.
Девушка снова посмотрела на Ноама. Но тот был занят перечитыванием списка снадобий, которые положила им с собой Шарлотта. И Овидия вернулась к книге.
Впрочем, долго наслаждаться любимым занятием у нее не получилось. Уже через пару минут девушка вдруг вспомнила о том, зачем они приехали в Лондон. И тяжесть от прошлых бед и грядущих испытаний, от осознания того, что надежда на спасение была так мала, мраморной плитой легла ей на плечи. Пытаясь успокоиться, она посмотрела на мамино колечко, но стало только хуже. В какой-то момент Овидии показалось, что она забыла, как дышать, и слезы бурными потоками потекли из ее глаз.