Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
На протяжении всей истории нашей славной человеческой расы существовало много известных ведьм:
Ведьма из Эндора, например, которая по приказу царя Саула вызвала призрак пророка Самуила (и получила очень плохие новости за свои усилия).
Ведьма из Стокгольма, Малин Матсдоттер, которая, будучи сожженной на костре, не вздрогнула, не закричала и не издала ни звука в знак протеста, когда пламя пожирало ее. Вместо этого она только улыбнулась.
Катрин Монвуазен, известная отравительница и абортистка из Франции XV века, которая готовила злые эликсиры из плодов, которые поставляло ее призвание.
Миссис Мазерсол, ведьма из Фенстантона, чье тело было наполнено зельями и символами, когда ее хоронили после казни, и, как говорят, набитое добычей тело позже скрылось с неизвестными лицами.
Но ведьма, о которой повествует эта история, современница, и некоторые называют ее Ведьмой Ларго.
Или, как ее чаще называли некоторые из ее ближайших соседей, "эта мусорная корзина в конце улицы".
Изобель Ригби было ее настоящим именем, хотя ее часто называли Иззи. Необычно лунно-бледная, особенно для климата Флориды, она щеголяла длинными блестящими волосами цвета воронова крыла, пронзительными темными глазами, костяком богини и была, одним словом (или несколькими словами, на самом деле), тем, что мужчины называют "той еще горячей штучкой".
Нет, давайте скажем это так: "той еще гребаной горячей штучкой".
Вид ее, стригущей свой газон в черных джинсовых шортах, обрезанных до ягодиц, очевидно, без бюстгальтера под узким топом... или на подъездной дорожке, моющей свой блестящий, серебристый "Лексус", на которой нет ничего, кроме сетчатого купальника с крошечными заплатками, прикрывающими - в основном - большие сливовые соски и подчеркивающими, а не скрывающими то, что, несомненно, должно было быть чисто выбритым лобком... да, один только вид стал причиной нескольких аварий в тупике - где все они проживали - и привел к случайному уничтожению двух почтовых ящиков и декоративного кашпо, а также отправил разносчика газет в больницу после того, как он врезался головой в заднюю часть стоящего на холостом ходу грузовика, водитель которого был настолько загипнотизирован, что едва услышал удар.
Все домохозяйки, очевидно, ненавидели ее.
Не из-за вышеупомянутой истории с "той еще гребаной горячей штучкой" или различных связанных с этим транспортных происшествий, настаивали они. Нет, настаивали они, это не имеет ничего общего ни с чем из этого.
И, настаивали они, это не вытекает из каких-либо слухов и домыслов относительно подозрительно молодого вдовства Иззи, и того, как ее муж - не старше сорока лет в то время, здоровый и спортивный и настолько физически подтянутый, что он сам привлекал к себе внимание, когда косил газон, загорелый и без рубашки - просто внезапно встал и упал замертво без предупреждения. Полная случайность. Внезапный сердечный приступ, инсульт, аневризма, что-то еще; в один день все было хорошо, а на следующий день все пропало. Оставив скорбящую Изобель, дом и все его содержимое, обе машины и значительную сумму денег, все просто так и законно.
Нет, настаивали домохозяйки. Это точно было не так. Не зависть к ее внешности, или ее деньгам, или ее свободе.
Они все, как и любой другой, у кого есть глаза или здравый смысл, должен был заметить, что она была чертовой ведьмой!
Всегда в черном - даже до того, как овдовела - с "готическим" макияжем, множеством серебряных украшений замысловатого дизайна и странными драгоценными камнями. То, как она никогда не загорала, не говоря уже о том, чтобы обгореть на солнце; с ее алебастровым цветом лица она должна была поджариться, как бекон. Ночью ее окна мерцали тем, что могло быть только светом свечей, занавески были достаточно прозрачными, чтобы пропускать немного света, но слишком непрозрачными, чтобы позволить кому-то заглянуть внутрь.
Конечно, ни одна уважаемая соседка-домохозяйка не попыталась бы сделать это, прижав свое лицо с ринопластикой и ботоксом в губах к стеклу. Или, по крайней мере, не призналась бы в этом.
Те, кто был в ее доме, сообщали, что он благоухал ладаном и запахами странных, дымных трав. Они сообщали о безделушках оккультного вида, выставленных на полках - кристаллах и кубках, декоративных фигурках, толстых книгах, которые, возможно, лучше было бы назвать "томами".
Кроме того, чтобы не требовалось дополнительных доказательств, у нее был кот. Огромная мохнатая зверюга с черным мехом и глазами, которые, казалось, светились желто-оранжевым светом тех старых уличных фонарей.
Ведьма.
Она была, без тени сомнения, чертовой ведьмой.
Поздним воскресным утром / ранним воскресным днем в дорогом маленьком местечке с претенциозным названием "Таверна на Грине", затененное патио обеспечивало умеренно прохладное убежище от типичного душного летнего дня, при этом открывая обширные виды на первоклассное поле для гольфа Ларго и прилегающие теннисные корты загородного клуба. Белые кованые столы с круглыми стеклянными столешницами усеивали длинную изогнутую террасу, окруженную соответствующими белыми коваными стульями с неброскими узорами - никаких этих кричащих, безвкусных дерьмовых надписей "пожалуйста" и "спасибо" - пастельными подушками. Вазы со свежими цветами стояли по стойке смирно в центре каждого стола, в то время как официанты и официантки в прохладной, но накрахмаленной льняной униформе суетились взад и вперед.
Фарфор и столовые приборы звенели. Классическая музыка тихо лилась из скрытых динамиков. Разговоры бормотали, перемежаясь редким смехом. Мимозы, "Кровавые Мэри" и ароматные белые вина сопровождали киши, круассаны, яйца Бенедикт, тосты из кокоса и кардамона, фруктовый салат и разнообразную выпечку.
Бранч, другими словами.
Или, как любила говорить Джанет Брилл, "Это бранч, сучки!"
Джанет была самой дерзкой из ее лучших подруг, чьи мужья были партнерами в одной и той же престижной юридической фирме. Худая и угловатая неестественно рыжеволосая, она предпочитала короткие беззаботные прически, возможно, чрезмерное количество бирюзовых или изумрудных теней для век, акриловые ногти и обтягивающие платья-футляры в смелую диагональную полоску. Она говорила людям, что ей тридцать пять, по крайней мере, семь лет подряд, и никто не осмеливался спорить с ней.
Марджери Пенсон, напротив, была мягче и круглее - слишком кругленькая, часто жаловалась она, даже когда поливала свой французский тост сиропом. Пушистые каштановые кудри обрамляли ее ямочки на щеках, немного похожих на щеки бурундука; это было мило, когда она была подростком, но теперь вызывало у нее бесконечное раздражение. Вырез ее струящегося цветочного сарафана открывал намек на пышное декольте, а юбка доходила до ее колен с такими же ямочками.
Дорис Донаворт, их третья, опаздывала, но они начали без нее. Из всех них Дорис сделала больше всего работы над своим телом; все было подтянуто, подрезано и вставлено куда надо. Сочетание ее выдающихся грудных имплантатов и глупого платинового улья волос на голове, от которого она отказывалась избавляться, делало ее похожей, как указала Джанет, на жующую жвачку инопланетную девчонку из "Марс атакует".
Но, черт возьми, вот и Дорис, пробирающаяся сквозь суету бранча, возвышаясь как улей. Оборчатая блузка с открытыми плечами гарантировала, что все будут хорошо видеть ее инкрустированное бриллиантами ожерелье, а также ее сиськи; обтягивающая бедра юбка-карандаш придавала ей ту самую инопланетную девчонку из "Марс атакует".
Сегодня, однако, Дорис не выглядела своей обычной пластиково-идеальной собой. Ее ослепительная улыбка - еще больше имплантов - отсутствовала, какая-то угрюмость застилала глаза, и... и эти морщины беспокойства покрывали ее лоб?!
- Дорис! - Мардж вскочила. - Что случилось?
- Ты выглядишь так, будто кто-то застрелил твою собаку, - сказала Джанет. - А у тебя даже нет собаки.
Сев со вздохом уныния, Дорис махнула официанту, чтобы он принес вино, заказала фруктовую тарелку, омлет из яичного белка и круассан с шоколадным кремом, а затем повернулась к своим подругам и сбросила бомбу.
- Мне кажется, Гэри изменяет мне.
Они ахнули.
- Гэри? - воскликнула Джанет. - Ни за что!
- С чего бы это ты так думаешь? - добавила Мардж, широко раскрыв глаза.
- Ну... - Дорис заерзала с салфеткой, внезапно уклонившись от ответа. - Как часто вы делаете минет своим мужьям?
Джанет и Мардж моргнули и удивленно переглянулись.
- Эм-м-м... черт, - ответила Джанет, немного подумав. - Я не делала этого уже много лет. Ненавижу, когда он у меня во рту. Ты вообще когда-нибудь смотрела на пенис? Это самая глупая вещь на свете. И я не могу его сосать. На нем все еще могут быть капли мочи.
- Месяцы, если подумать, - сказала Мардж. - Он просто перестал спрашивать. Перестал спрашивать и о ручной работе. И он никогда не хочет, понимаете... - ее голос упал до шепота маленькой девочки. - Черт. Он боится, что я все еще могу забеременеть, а он никогда не хотел детей. Называет их "жопогоблинами". Хотя некоторое время назад он просил меня... - она резко спохватилась, ярко покраснев. - Ну, неважно.
- К черту это, Мардж, - сказала Джанет, с интересом наклоняясь вперед. - Выкладывай. Мы рассказываем тебе наше дерьмо, ты рассказывай нам свое.
Взгляд Мардж блуждал повсюду, но только не на них двоих.
- Он попросил меня засунуть ему в дырку члена мармеладного червяка.
Дорис выплюнула вино.
- Он что?
- Ты издеваешься над нами? - Джанет чуть не подавилась своей "Кровавой Мэри". Затем, ухмыляясь, она наклонилась еще ближе. - Итак, ты это сделала?
Покрытая сиропом вилка выпала из руки Мардж со звоном.
- Конечно, нет! - закричала она.
- Чушь! - закричала Джанет. - Ты это сделала! Я вижу, когда ты лжешь! Ты засунула мармеладного червяка в член Стюарта!
Несколько посетителей повернули головы, и их официант чуть не выронил шоколадный круассан Дорис. Он пришел в себя, поставил тарелки и поспешно отступил, слишком быстро отвернувшись, чтобы они могли увидеть, ухмыляется ли он.
- Скажи это немного громче, почему бы тебе не сделать это! - простонала Мардж, наклонив голову. - И это даже не то, о чем мы говорили.
- Да, ладно, - смягчилась Джанет. - Дорис, в чем дело?
Голые плечи Дорис поникли, и даже впечатляющие пики ее бюстов, казалось, также поникли.
- Ну, мы тоже давно ничего не делали. Ну, в сексуальном плане. Я имею в виду, он давно не был на мне. Я знаю, что он был под большим давлением в фирме, но... Иногда я становлюсь параноиком. Пару ночей назад мы оба были в постели, и я задумалась. Вот я, дом за миллион долларов, новенький "БМВ"... У меня вся эта прекрасная жизнь, и все это благодаря ему, но что он получает от этого? Так что... я подумала, что сделаю ему минет-сюрприз.
Они уставились на нее, Мардж широко раскрыла глаза, Джанет слегка сморщила нос от отвращения.
- Что? - спросила Дорис, защищаясь. - Большинству мужей это понравилось бы, не так ли?
- Я думаю... - Мардж замолчала.
- И? - подсказала Джанет. - Что случилось? Расскажи нам подробности!
- Я собиралась... Я стянула одеяло, стянула с него трусы, собиралась засунуть его в рот и начать сосать, но...
Покачав головой, она отвернулась.
- Черт возьми, Дорис! Не оставляй нас в подвешенном состоянии! Нельзя начинать такую историю, а потом просто остановиться!
Джанет бросила на Мардж взгляд, намекая, что то же самое относится и к историям о члене с мармеладным червяком; рано или поздно правда должна выйти наружу.
- Он... его член... он странно пах. Пах как... как "киска". И я знаю, что это была не моя "киска", потому что последний раз, когда мы занимались сексом, был, хм-м-м, в ночь Суперкубка.
За столом воцарилась тишина. Они потягивали свои напитки и ковырялись в еде.
Наконец, Джанет, поставив свой стакан пустым, но с тающими кубиками льда и стеблем сельдерея, заговорила.
- Ну, черт, - резюмировала она. - Это проблема. Ты собираешься с ним разводиться?
Дорис побледнела.
- Разводиться с ним? А что еще, черт возьми, мне делать?
- Да, - сказала Мардж. - Мы все в одной лодке, не так ли? Наши богатые мужья дают нам жизнь Рейли: шикарные машины, шикарные дома, шикарные отпуска, и нам ничего не нужно делать. Черт, нам даже не нужно убираться; у нас есть горничные для этого!
- Давайте посмотрим правде в глаза, - сказала Дорис. - Мне бы чертовски не повезло. Нам всем бы так не хотелось. У нас нет никаких навыков.
- Да, - призналась Джанет. - У меня степень магистра искусств по истории искусств. С таким я не смогу устроиться и на автомойку.