— Ерунда — это все! Столько времени коту под хвост! Я с этими двумя наложницами два месяца не расставался, с одной слазил и на вторую запрыгивал. И ни-че-го! Человеческие самки от нас не беременеют. Абели просто чудесный подарок Торэсу от Богини. Забирайте их себе, если все еще верите во всякую чушь! Видеть их больше не могу.

Карета уехала, а растерянная Энни и вторая девушка потихоньку вошли в селение, так и не схваченные ни одним желающим оборотнем. Хмурые охранники направили их в барак.

В течение недели в людское поселение вернулись трое женщин, похищенных с помощью лестниц через стену, изрядно потрепанные, но живые и здоровые.

Жизнь в людском поселении понемногу пришла в норму. Безвозвратно исчезли только самая первая похищенная женщина и та, которую стащили дважды. Арес отдал двум пострадавшим мужьям выброшенных Шурхэном наложниц. Визжащим бывшим знатным девицам торжественно поставили клеймо и на том история с похищениями закончилась.

Энни досталась тому самому огромному типу, который избил свою молодую жену, когда Поли прибегала в гости на три дня и попала на первый праздник. Этот мужчина имел привычку распускать руки, когда его что-то раздражало, а потом заботится о жертве своего нетерпения. Высокомерная белоручка Энни с таким подходом быстро усвоила уроки домашнего хозяйства и хорошего поведения, так похожие на те, что старшая любимая доченька наблюдала дома, когда ее отец наказывал маленькую Поли.

Эпилог

Всю последнюю неделю перед родами Рэстан не отходил от Поли ни на минуту, вызвав во дворец Бету и сбросив на него все государственные дела.

Его сероглазая девочка стонала от болей, постоянно частично трансформировалась от малейшего волнения и, Рэстан решительно распустил весь гарем, чтобы не давать больше малышке лишнего повода для ревности или беспокойства.

Шурхэн, который регулярно прибегал к Рэстану посоветоваться о том, о сем однажды не выдержал и слишком смачно стал принюхиваться к Поли.

Когда клыки ревнивого короля были уже у его горла, Бета заорал:

— Друг, стой! Я просто чувствую в ней свою родную кровь! Хочу понять, кем твоя девочка мне приходится!

Слово за слово, и выяснилось, что Шурхэн именно девятнадцать лет тому назад был с Альфой в соседней стране, после очередного военного столкновения договаривались о дани. Тогда и он сам, и отец, да и остальные двуликие, при желании, легко баловались с человеческими самками, не особо считаясь с их желаниями.

— Знаешь, Рэстан, мне кажется, что дети между человечком и оборотнем появляются только в истинной паре. Наша раса стала забывать, что это такое. Возможно, мы давно проходим мимо своего счастья, поэтому двуликих и становится все меньше. И я, получается, девятнадцать лет тому назад прошел мимо, — печально сказал другу Шурхэн. — Судя по запаху твоей девочки, мать Поли была тогда подо мной или под моим отцом. И я думаю, что это был я. Отец наверняка узнал бы в женщине свою истинную, а мне тогда, в силу юнного возраста, все женщины пахли, как карамельки.

Рэстан понимающе кивнул.

— Я намного слабее отца, поэтому остро унюхал в Поли родную кровь только, когда в нашей девочке проснулся оборотень, хотя мой волк с первого вдоха рядом с ней что-то непонятное учуял, — рассуждал Шурхэн. — Бедный отец! Он почувствовал родную кровь там, где она просто не могла быть, и принял Поли за свою истинную пару. Он так ошибся! Слишком сильно хотел видеть следующим королем и Альфой своего наследника, а не тебя, Рэстан. Конечно, раз в целой стране тогда было только две истинные пары, то знания о них и их особенностях понемногу теряются. Тебе не кажется, что Поли твоя истинная? — спросил Шурхэн.

— Не знаю точно, но я почти уверен в этом. Только одно понимаю. Влюбился я точно не в ее запах. Помню, как на конюшне в глаза ее серые, сияющие, любопытные заглянул, так и пропал. С первого взгляда! Ну, вкусный запах, конечно тоже, имеет значение. Он поразил моего волка в самое сердце, — усмехнулся Рэстан, почесывая за ушком, привычно уснувшую у него на руках, под мирную беседу мужчин, любимую женщину. Он тихонько покачивался с ней на кресле качалке, стараясь, чтобы она спала подольше.

— Мне нужно проверить, убедиться… Если мать Поли родила твою девочку от меня, то в ее теле во время беременности произошли изменения, благодаря которым, я сразу узнаю мать своего ребенка по запаху, — задумчиво проговорил Бета. — Будет странно все время пытаться завести ребенка и узнать…Что он… она… рядом…маленькая…выросла без помощи, без поддержки…

— Но по твоей теории, Торэс и Абели… — задумчиво начал Рэстан, потом вдруг, озаренный догадкой, наклонился к Поли. — Девочка моя, дети Абби родились волчатами, а потом обернулись?

— Ты же ничего им не сделаешь? — от волнения у сонной Поли руки стали лапами, и она нервно заскребла когтями по деревянной спинке кресла. — Абби сказала только мне и Грэйси, по секрету. Даже Торэс еще не знает, только лекарь и господин Горэн. Она сказала, что тебе это очень не понравится.

— Нет-нет, моя маленькая! Что ты! Не волнуйся. Просто Абели и Торэс — истинная пара. Рождение ребенка в волчьей ипостаси с последующим обращением в младенца, самый верный признак истинной пары.

— Похоже, твой малыш, Рэстан, будет наследником от двух потомков истинных пар, — вдруг Шурхэн вскинулся. — Мне нужно срочно навестить мать Поли!

— Что ты говоришь? — возмутился Рэстан. — Пока моя девочка не родит, и мы не проведем свадебное торжество, даже не думай никуда отлучаться!

— Отпусти меня, Рэстан! Если она моя истинная… Я волком быстро обернусь, — хмуро попросил Бета.

Король только неохотно кивнул.

Родила Поли удивительно легко. Волчонка, щенка, серого. С незапамятных времен серый или белый окрас обозначал свободный и дикий дух ребенка. При этом волчонок, как обычно, родился совершенно беспомощным, слепым и глухим. Поли была в полном шоке, и в страхе не верила, что у потомка истинных так и должно быть. К счастью, уже через минуту малыш обернулся обычным орущим младенцем и у нее отлегло от сердца.

Мать и отец немедленно окружили свое орущее сокровище теплом, любовью и заботой.

— Ему важно получать достаточно материнского молока и чувствовать защиту в первые дни жизни. Не волнуйся, родная, волчата быстро растут и, не пройдет и года, он сможет принимать участие в небольшой охоте, тогда как его вторая ипостась, младенец, еще только будет учиться ползать. Сынишка снова обернется волчонком примерно через десять недель после рождения, — успокаивал Рэстан свою любимую и, как он уже точно знал, истинную пару.

Пышную королевскую свадьбу провели на третий день в новом, только что построенном, прекрасном храме Богине, сразу, едва Поли пришла в себя после родов. Это было самое первое торжественное событие в новом храме. На наследного принца в свадебной корзине, которую за молодыми гордо нес в зубах Шурхэн, с любопытством и умилением поглядывали все собравшиеся двуликие и почти весь человеческий квартал в полном составе.

Мать Поли тоже была здесь, в храме. Девушка удивилась, что за прошедшие годы она совершенно не изменилась, выглядела такой же молодой, красивой, но невероятно испуганной.

Поли не захотела даже поговорить ни с матерью, ни с сестрой.

— Абби и Грэйси — моя единственная семья, — в запале сказала она Шурхэну и Рэстану, которые подробно рассказали ей новости как раз когда она наряжалась в платье невесты.

— А я? — воскликнул Шурхэн. — Доченька я для тебя… Ты только скажи!

— А мы? — возмутился Рэстан с сыном на руках.

— И Вы, — успокаивающе проворковала им Поли. — Конечно, и Вы.

Она ласково обняла своего синеглазого, чмокнула нежную щечку сына и улыбнулась отцу.

Как женщина, родившая оборотню ребенка, мать Поли на следующий день после королевской свадьбы, в том же храме, стала Первой женой Шурхэна. Он притащил ее в свой дворец, после того, как быстренько и безжалостно сделал вдовой. За юным наследником земельного лорда, братом Поли, до его совершеннолетия, Шурхэн оставил присматривать дядю мальчика со стороны отца. Желания самой женщины на такие значительные изменения в жизни никто не спрашивал.

Шурхэн невероятно злился на свою истинную пару за плохое отношение к их общему ребенку. С его молчаливого согласия, в гареме, несмотря на статус Первой жены, оборотницы быстро показали человечке, хоть и с увеличившейся, благодаря беременности от оборотня, продолжительностью жизни, ее настоящее место. На нее часто рычали, иногда кусали и царапали, устраивая ссоры. Шурхэн не заступался за нее и не одергивал наложниц. Единственное, за что он был благодарен этой женщине — это рождение драгоценной дочери, но ее последующее отношение к ней напрочь отбило у мужчины желание нежничать с такой матерью. Женитьба и статус первой жены Беты — это дань традиции и закон, но это все, что она получит, думал, наблюдая за парой Шурхэн.

Но все же… ее запах дурманил голову и звал. Особенно в полную луну…