Во времена холодной войны сфера торгово-экономических и научно-технических связей всегда играла подчинённую роль в советско-американских отношениях: Советский Союз и Соединённые Штаты, будучи лидерами биполярного мира, не могли не уделять главное внимание военно-политическим аспектам их двусторонних отношений. По словам российского дипломата (в 1998–2001 годах – заместителя министра иностранных дел РФ) В. Д. Средина, «вплоть до начала 90-х годов экономическая составляющая двусторонних отношений характеризовалась весьма низким уровнем развития и была в значительной мере заложником геополитического противостояния между двумя социально-экономическими системами. Имеющиеся деловые связи нередко приносились в жертву непрекращающейся идеологической борьбе, что придавало им хрупкий, неустойчивый характер. Сложившаяся за эти годы структура экономического обмена отличалась многочисленными перекосами и диспропорциями»[67].

После окончания холодной войны и распада СССР в российско-американской торговле (см. табл. 1.1) произошли следующие перемены:

– общий объём торговли между Россией и США намного вырос по сравнению с советским периодом взаимоотношений двух стран: в 1998 году объём российско-американской торговли впервые превысил 9 млрд долл. (что было в 3,5 раза выше уровня 1992 года);

– начиная с 1994 года у России впервые за несколько десятков лет возникло положительное сальдо её торгового баланса с США, которое, по данным на 2000 год, составило 5,6 млрд долл.;

– хотя основу американского экспорта в Россию на протяжении 1990-х годов по-прежнему составляли продовольствие, алкогольные напитки и табак, централизованные государственные закупки Москвой американского зерна и соевых бобов практически прекратились, и большую часть американского продовольственного экспорта в Российскую Федерацию представляли закупки мяса российскими коммерческими структурами;

– большую часть российского экспорта в США составила продукция обрабатывающей промышленности, прежде всего продукция российской чёрной и цветной металлургии, атомной промышленности и промышленности драгоценных металлов;

– если в советский период взаимоотношений Москвы и Вашингтона торговля с США была нужна Москве для того, чтобы преодолевать «узкие места» в советской экономике за счёт импорта дефицитных товаров (прежде всего зерна), то после окончания холодной войны возникла зависимость многих базовых отраслей российской экономики (чёрная и цветная металлургия, атомная промышленность, аэрокосмическая промышленность) от американского рынка;

– на протяжении 1990-х годов стороны перешли от простых торговых обменов и обменов научными делегациями к промышленной и научно-технической кооперации; многие американские компании, такие как «Локхид» (Lockheed), «Боинг» (Boeing), «Интел» (Intel), «Ай-би-эм» (IBM), вложили большие средства в высокотехнологический сектор российской экономики. Значительных успехов достигло и научно-техническое сотрудничество двух стран. В некоторых своих аспектах это сотрудничество является беспрецедентным: достаточно упомянуть такие перспективные научно-технические проекты, как «Морской старт», Международная космическая станция, продажа в США российских ракетных двигателей РД-180;

– взаимные поставки машин и оборудования на протяжении 1990-х годов намного возросли по сравнению с советским периодом.

Таблица 1.1. Торговля США и России в 1992–2014 годах (в млрд долл.)

Источник: United States Census Bureau. U. S. Trade in Goods by Country, 2013, 2015. URL: http://www.census.gov/foreign-trade (accessed 28.08.2024).

Ещё более значительные перемены произошли в кредитнофинансовой сфере российско-американских отношений:

– с приостановкой действия поправки Джексона – Вэника, которая лишала Советский Союз режима наибольшего благоприятствования в торговле с США, открылись перспективы прямых американских частных инвестиций в российскую экономику, а после проведения в Российской Федерации масштабной приватизации – и портфельных инвестиций;

– всё это привело к тому, что в 1990-х годах США стали крупнейшим иностранным инвестором в Россию, увеличив объём своих капиталовложений в российскую экономику до 4 млрд долл. (в 1997 году американская доля среди зарубежных инвестиций в РФ составила 27,5 %);

– прямые американские инвестиции приходились в 1990-е годы преимущественно на топливно-энергетический комплекс, прежде всего на месторождения нефти и газа в Тимано-Печорском бассейне («Полярное сияние»), в районе Каспийского моря («Каспийский трубопроводный консорциум») и на шельфе Сахалина (проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2»).

По линии международных финансовых институтов (и не без нажима на эти институты со стороны Вашингтона) российской стороне была предоставлена экономическая помощь, направленная на содействие рыночной трансформации российской экономики. Во многом в результате американского давления Международный валютный фонд (МВФ) выделил России в 1992–1996 годах 17,23 млрд долл., а Всемирный банк в 1992–1997 годах – 5 млрд долл. Кроме того, также не без американского участия, Парижский и Лондонский клубы согласились на длительную рассрочку выплаты долга бывшего СССР. Эти меры, разумеется, нельзя назвать «планом Маршалла», но они способствовали стабилизации финансовой ситуации в России и позволили приступить к некоторым структурным преобразованиям российской экономики[68].

Началась интеграция России в такие западные структуры, как «большая семёрка», МВФ, Всемирный банк, Азиатско-Тихоокеанский экономический совет, Всемирная торговая организация и др. (опять же не без содействия со стороны Соединённых Штатов). В этой связи следует отметить, что во всех вышеперечисленных организациях США и их союзники играли и играют ведущую роль, и стремление Вашингтона вовлечь Москву в эти организации вытекало из желания сделать российскую внешнюю политику более предсказуемой и управляемой.

Особое значение для официального Вашингтона имело участие России в новом режиме экспортного контроля, который пришёл на смену Координационному комитету по экспортному контролю (КОКОМ). Подписание Москвой Вассенаарского соглашения (декабрь 1995 года) стало результатом многолетних целенаправленных усилий американской дипломатии. Тем самым американская сторона стремилась обеспечить контроль над российским оружейным экспортом. На это же были направлены усилия американской стороны вовлечь Москву в режим контроля над экспортом ракетных технологий (РКРТ), что и произошло в 1995 году.

Большое значение имели перемены в организационной структуре двусторонних торгово-экономических и научно-технических режимов. Если в советский период функционировали 16 двусторонних форумов, организационно никак не связанных друг с другом, на которых стороны регулярно обсуждали различные аспекты их экономических и технологических связей, то на протяжении 1990-х годов была предпринята попытка создать более централизованную двустороннюю структуру.

В начале 1990-х годов Москва и Вашингтон попытались превратить российско-американские торгово-экономические и научно-технические связи в основу всего комплекса взаимоотношений между двумя странами. В ходе визита Б. Н. Ельцина в США в июле 1992 года были подписаны несколько очень важных двусторонних соглашений, направленных на развитие этих связей. Особое значение имели два из них: «Совместное заявление министра внешних экономических связей Российской Федерации П. О. Авена и министра торговли Соединённых Штатов Америки Барбары Хэкмен Франклин (Barbara Hackman Franklin) о создании межправительственного российско-американского комитета по развитию делового сотрудничества» и «Круг ведения межправительственного российско-американского комитета по развитию делового сотрудничества».

Согласно данным договорённостям, этот межправительственный российско-американский орган, возглавляемый министром внешних экономических связей Российской Федерации и министром торговли США, должен был иметь следующие функции:

– сосредоточивать внимание на устранении препятствий для торговли и инвестиционного сотрудничества;

– заниматься рассмотрением проектов сотрудничества, решая конкретные проблемы, когда действие правительства или бездействие с его стороны оказывает влияние на реализацию коммерческого проекта;

– создавать по взаимной договорённости специальные рабочие группы для содействия торговле и инвестициям и их поощрения в согласованных областях промышленного сотрудничества;

– заниматься вопросами улучшения условий коммерческой деятельности в обеих странах;

– осуществлять программы по оказанию содействия бизнесу в его работе на российском и американском рынках, включая выставки, семинары и другие мероприятия[69].

Сопредседателями Комитета стали министр внешних экономических связей Российской Федерации и министр торговли США, а функции заместителей сопредседателей были возложены на заместителя министра внешних экономических связей Российской Федерации и заместителя министра торговли США по вопросам международной торговли.

Рабочим органом Комитета стал Исполнительный совет, сопредседателями которого были заместители сопредседателей Комитета. В состав Исполнительного совета вошли ответственные секретари Комитета, сопредседатели рабочих групп и представители других соответствующих министерств и ведомств.

В Комитет вошли следующие рабочие группы:

– группа по вопросам регулирования внешней торговли;

– группа по инвестициям и коммерческим проектам;

– группа по содействию коммерческой деятельности;

– группа по отраслевому промышленному сотрудничеству и содействию развитию торговли, со следующими подгруппами:

– по нефтяному и газовому оборудованию и соответствующим услугам;

– по медицинскому оборудованию, материалам и услугам в области здравоохранения;

– по аэрокосмической технике;

– по финансовым услугам;

– по строительному и горнодобывающему оборудованию;

– по оборудованию для переработки и упаковки продовольственных товаров;

– по информационному оборудованию и услугам;

– рабочая группа по стандартам;

– рабочая группа по сотрудничеству в области малого бизнеса.

Кроме того, был создан Подкомитет по конверсии военного производства для содействия успешному сотрудничеству по конверсии путём развития контактов между заинтересованными группами и обмена информацией о предприятиях, на которых проводится конверсия.

Через полгода, однако, пало правительство «младореформаторов», большую роль в котором играл П. О. Авен, и поэтому возглавляемый им межправительственный российско-американский комитет по развитию делового сотрудничества так и не приобрёл должного авторитета в московских и вашингтонских коридорах власти. Кроме того, республиканская администрация, с которой заключалось это соглашение, проиграла президентские выборы 1992 года.

Между тем в конце того же года российское правительство возглавил «политический тяжеловес» В. С. Черномырдин. Если верить бывшему заместителю государственного секретаря США в администрации У. Клинтона и ведущему американскому эксперту по российским делам С. Тэлботту, идея о подключении нового председателя Правительства РФ к работе российско-американских институтов торгово-экономического сотрудничества возникла в ходе визита А. В. Козырева в Соединённые Штаты в марте 1993 года, когда шла подготовка к предстоящей встрече президентов двух стран. В ходе беседы с С. Тэлботтом В. С. Черномырдин якобы сказал, что нужно как-то «институциализировать» концепцию партнёрства. Одна из таких возможностей – организация совместной комиссии под руководством двух сопредседателей – вице-президента А. Гора и председателя Правительства В. С. Черномырдина.

С. Тэлботт сразу же поддержал это предложение: «Среди прочего, оно помогло бы втянуть нашего вице-президента в политику отношений с Россией. С непредсказуемостью Ельцина связь между президентами оставалась самой сомнительной шестерёнкой во всём механизме. Не помешает второй канал связи, на уровне пониже. Я пообещал Козыреву прощупать почву в своём правительстве и выяснить, можно ли убедить Клинтона озвучить эту идею в Ванкувере»[70].

В принятой в ходе первой официальной встречи Б. Н. Ельцина и У. Клинтона 4 апреля 1993 года Ванкуверской декларации была подтверждена готовность сторон существенно обновить российско-американские институты: президенты двух держав «согласились придать новый импульс развитию российско-американских отношений во всех областях. В целях координации и руководства этими усилиями, активизации комплексного интенсивного диалога они согласовали меры по совершенствованию механизма взаимных консультаций. Будут, в частности, созданы рабочие группы с участием высокопоставленных представителей обоих правительств с широкими полномочиями по сотрудничеству в области экономики, науки и технологий. Президенты согласились создать российско-американскую комиссию по вопросам технологии, которая занималась бы двусторонним сотрудничеством в области энергетики и космоса. Возглавить комиссию президенты намерены поручить председателю Правительства Российской Федерации В. С. Черномырдину и вице-президенту США А. Гору»[71].

Таким образом, Кремль и Белый дом попытались создать мощную и влиятельную структуру, которая была бы ориентирована исключительно на развитие торгово-экономических и научно-технических связей между двумя странами, объединяя при этом под своим началом все двусторонние органы, отвечающие за развитие этих связей. Совершенно беспрецедентным был уровень вновь создаваемой комиссии: ведь её должны были возглавить вторые лица в России и Соединённых Штатах.

В соответствии с Ванкуверской декларацией предполагалось создать российско-американскую комиссию по вопросам технологии, которая занималась бы двусторонним сотрудничеством в области энергетики и космоса (см. выше). Однако уже на учредительном заседании этой комиссии (1–2 сентября 1993 года) было объявлено о создании Совместной российско-американской Комиссии по экономическому и техническому сотрудничеству, что, понятно, не одно и то же.

В «Российско-американском совместном заявлении об экономическом и техническом сотрудничестве» от 1 сентября 1993 года говорилось, что «Комиссия будет <…> служить в качестве органа высокопоставленных представителей в целях поощрения развития широкомасштабного сотрудничества между энергетической и космической промышленностью двух стран, содействовать улучшению охраны окружающей среды и более эффективному использованию энергии, а также будет рассматривать наиболее важные проблемы экономического сотрудничества России и США. Комиссия будет проводить заседания попеременно в России и США не реже двух раз в год, уделяя первостепенное внимание постоянной совместной работе представителей заинтересованных министерств, ведомств и организаций России и США. Она будет содействовать и координировать деятельность таких существующих форумов, как Комитет делового сотрудничества, Комитет по конверсии оборонной промышленности, а также ведущийся в настоящее время диалог по сотрудничеству в космосе». Таким образом, с первых дней своего существования Комиссия Гор – Черномырдин выступила с претензией на координацию всех российско-американских торгово-экономических и научно-технических связей.

В Комиссию был инкорпорирован и Комитет делового сотрудничества, созданный в июле 1992 года. Итак, с образованием Комиссии возникла централизованная иерархическая структура, охватившая все аспекты двустороннего экономического и научно-технического сотрудничества и (что особенно важно) возглавляемая вторыми лицами в США и РФ.

Только за пять лет работы Комиссии – 1993–1999 годы – в ходе её пленарных заседаний было заключено 57 российско-американских межправительственных соглашений (а всего, с учётом ведомственных соглашений, под эгидой Комиссии было достигнуто 220 различных договоренностей), касающихся самых различных областей: от государственных гарантий американских инвестиций в Россию до процедуры ликвидации реакторов по наработке оружейного плутония. По космической проблематике было принято 53 документа, торгово-экономическим связям (включая инвестиции в малый бизнес) – 51, энергетике – 43, науке и технологии – 24, экологии – 18, конверсии – 13, здравоохранению – 13, сельскому хозяйству – 6 документов. «Удалось заложить достаточно эффективную институциональную базу, отвечающую современным потребностям хозяйственного взаимодействия между нашими странами, – отмечал в этой связи В. Д. Средин. – Разработаны действенные рычаги выявления и продвижения перспективных двусторонних проектов. Отлажен механизм регулирования возникающих споров»[72]. Следует, видимо, напомнить, что за период 1986–1991 годов, во времена «перестройки», было заключено 78 советско-американских договоров и соглашений на высшем уровне, а в 1971–1975 годах, в разгар «разрядки», – 48.

В свою очередь, представители американской администрации также высоко оценивали результаты деятельности Комиссии Гор – Черномырдин. «Практически весь кабинет министров США садился по одну сторону гигантского стола переговоров, а напротив располагались партнёры – московская команда, – вспоминал министр обороны США У. Перри. – Министр здравоохранения и социальных услуг сидел напротив российского министра здравоохранения, руководитель НАСА – напротив руководителя российской космической программы, министр энергетики – напротив министра по атомной энергии, директор Агентства по охране окружающей среды – напротив министра экологии и так далее. Каждая пара докладывала о претворении в жизнь совместных проектов, которые объединяли технологии обеих стран с пользой для двух сторон. Сначала такие диалоги вызывали затруднения официальных лиц, чьи страны полвека развивали свои технологии независимо друг от друга. Но благодаря этому механизму было создано много ценных совместных проектов»[73].

Каковы же конкретные результаты работы Комиссии за почти шесть лет её существования (сентябрь 1993 года – июль 1999 года)? Пожалуй, именно в аэрокосмической сфере Комиссия добилась наиболее впечатляющих результатов. Прежде всего под эгидой Комиссии (и, в частности, её Комитета по космосу) было налажено сотрудничество двух великих космических держав в деле создания Международной космической станции. Прелюдией к созданию МКС стала российско-американская программа «Шаттл – Мир», в ходе которой было осуществлено девять полётов кораблей «Спейс шаттл» к станции «Мир», шесть американских астронавтов совершили длительный полёт на станции «Мир» и четверо российских космонавтов летали в составе экипажей корабля «Спейс шаттл». Полученный опыт совместной эксплуатации сложных космических систем оказался весьма полезным и при работах на МКС.

Комиссия (в том числе и её сопредседатели) внесла большой вклад и в выработку и согласование графика создания и запуска на орбиту первых модулей МКС. В этой связи следует подчеркнуть, что сама станция, пожалуй, – самый технически сложный объект в истории человечества[74]; кроме того, в её создании принимали участие такие страны, как Канада, Бельгия, Дания, Франция, ФРГ, Италия, Нидерланды, Норвегия, Испания, Швеция, Швейцария, Великобритания, Япония, Россия и США. У всех этих стран были различные, зачастую трудносовместимые, подходы к освоению космического пространства, а также совершенно разные, зачастую несопоставимые, возможности в создании и эксплуатации космической техники.

Вот почему на Россию и Соединённые Штаты – на страны, которые создали основу МКС, а также обеспечили основные транспортные средства и средства спутниковой связи в процессе эксплуатации станции, – легла высокая ответственность, особенно на начальном этапе создания МКС. Именно Комиссия Гор – Черномырдин стала тем двусторонним органом, который сыграл основную роль в решении многочисленных проблем (как финансовых, так и технических), возникших в процессе работы по МКС.

Так, в рамках Комиссии удалось согласовать вопрос о создании в России функционально-грузового блока (ФГБ) МКС по контракту с фирмой «Боинг» (стоимость контракта – 200 млн долл.), а также добиться решения финансовых и технических проблем, связанных с созданием российского служебного модуля, аналогичного по назначению базовому блоку станции «Мир». И хотя этот график неоднократно срывался, работы по МКС постепенно продвигались вперёд: ФГБ был выведен на орбиту в ноябре 1998 года, а запуск российского служебного модуля состоялся в июле 2000 года.

Российско-американское сотрудничество в космосе в 1990-е годы не ограничивалось, однако, лишь работами по созданию МКС. Большое значение для будущего российской космонавтики имело решение проблемы расширения доступа российской космической отрасли к рынку коммерческих космических запусков.

Уже в ходе работы первой сессии Комиссии сторонам удалось договориться о российской квоте на коммерческие космические запуски на геостационарную орбиту, а затем Москва сумела добиться постепенного увеличения этой квоты. Кроме того, на основе ряда отдельных соглашений, подписанных в рамках Комитета по космосу Комиссии, было налажено сотрудничество в таких областях, как исследования Земли, астрофизика, исследования планет, астрономия, космическая медицина и биология.

Работа Комиссии также укрепила связи между российской и американской аэрокосмической промышленностью в области производства и испытания российских ракетных двигателей в целях создания нового поколения систем запуска. В частности, Комиссия способствовала заключению между «Локхид Мартин» и НПО «Энергомаш» соглашения на сумму более 1 млрд долл. о закупке в течение десяти лет 101 российского ракетного двигателя РД-180 для ракет-носителей, выводящих на орбиту коммерческие спутники[75].

Наиболее значимыми программами сотрудничества в области аэронавтики, осуществлявшимися в рамках Комиссии, стали российско-американская программа исследований Ту-144, которая предполагала проведение высокоскоростных лётных испытаний самолётов гражданской авиации на базе самолёта Ту-144 с целью создания сверхзвукового пассажирского авиалайнера нового поколения, и совместная программа испытаний гиперзвукового прямоточного воздушно-реактивного двигателя.

В ядерной области усилия Комиссии были сосредоточены на двух главных направлениях: мирном использовании атомной энергии, а также на сотрудничестве, связанном с процессом сокращения ядерных вооружений, включая сферы безопасного обращения, диспозиции и использования ядерных материалов. Наглядными примерами российско-американского взаимодействия в этой области являются: переработка высокообогащённого оружейного урана в низкообогащённый и его поставки в США для дальнейшего использования в энергетических целях; сотрудничество в прекращении производства оружейного плутония; сотрудничество в деле его безопасного и эффективного использования и диспозиции; повышение уровня защиты и учёта ядерных материалов, а также некоторые улучшения в области ядерной безопасности.

«Меморандум о договорённости между правительством Российской Федерации и правительством Соединённых Штатов Америки относительно мер гласности и дополнительных мероприятий в связи с Соглашением между правительством Российской Федерации и правительством Соединённых Штатов Америки об использовании высокообогащённого урана, извлечённого из ядерного оружия», подписанный в ходе первой сессии Комиссии 1 сентября 1993 года, заложил правовые основы российско-американского сотрудничества в этой важнейшей сфере. В ходе реализации данного соглашения Минатомэнерго РФ стало одним из крупнейших поставщиков ядерного топлива для американских АЭС. По состоянию на конец 2009 года общий объём валютной выручки российской стороны от продажи в США низкообогащённого урана составил 8,8 млрд долл.[76], в среднем на сумму в 500 млн долларов.

Огромное значение имели также усилия Комиссии, направленные на решение комплекса экономических, технологических и экологических проблем, связанных с прекращением эксплуатации российских реакторов, производящих оружейный плутоний, а также с его безопасным хранением. Именно в ходе девятой сессии Комиссии (сентябрь 1997 года) было подписано упомянутое выше межправительственное соглашение, в соответствии с которым должно быть прекращено производство на российских плутониевых реакторах в Северске и Железногорске, а американская сторона обеспечивает поэтапное финансирование совместных работ по осуществлению модификации данных реакторов.

Превращение США в одного из крупнейших зарубежных инвесторов в российскую экономику – это также во многом заслуга Комиссии. Так, в результате усилий Комиссии и её сопредседателей активизировалась деятельность Экспортно-импортного банка США в содействии финансированию экспорта американских товаров и услуг в Россию. Объём операций Эксимбанка по проектам в России в конце 1990-х годов превысил 2 млрд долл., почти половина из которых была задействована в финансировании нефтедобывающей промышленности.

Бесспорные успехи в деятельности Комиссии вызвали в администрации У. Клинтона, по свидетельству С. Тэлботта, «энтузиазм и оптимизм», и для этого, как уже было сказано, имелись веские основания. «Создавалось впечатление, – отмечал в своих мемуарах С. Тэлботт, – что комиссия Гора – Черномырдина (так в цитате. – В.Б.) оправдает наши надежды на неё как на средство установления не только партнёрства наших стран, но и личной дипломатии на самом высоком уровне»[77].

К своей десятой сессии (март 1998 года) Комиссия Гор – Черномырдин достигла, казалось, пика своего влияния в коридорах власти Москвы и Вашингтона. Как указывалось в «Совместном докладе председателя Правительства Российской Федерации и вице-президента Соединённых Штатов Америки в связи с пятой годовщиной создания Российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству» от 11 марта 1998 года, «председатель Правительства Российской Федерации и вице-президент Соединённых Штатов Америки с удовлетворением констатировали, что за истёкшие пять лет российско-американское сотрудничество в экономической и технологической сферах стало весомым фактором укрепления партнёрских отношений между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки, обеспечения их устойчивости, предсказуемости и преемственности. Комиссия оправдала связанные с её деятельностью ожидания».

Через несколько дней, однако, Комиссия испытала неожиданный, но очень болезненный удар: указом президента Б. Н. Ельцина В. С. Черномырдин, глава Правительства РФ и сопредседатель Комиссии, был отправлен в отставку. Сменявшие на протяжении последующих полутора лет друг друга российские премьеры не сумели набрать политический вес, сопоставимый с весом В. С. Черномырдина, что, в свою очередь, не могло не сказываться и на работе Комиссии. Кроме того, с некоторыми из этих людей (а точнее – с Е. М. Примаковым) А. Гор не сумел наладить доверительных отношений[78].

Немаловажным представляется и то обстоятельство, что преемники В. С. Черномырдина (пожалуй, за исключением лишь B. В. Путина) вынуждены были работать под «дамокловым мечом» возможной отставки. И действительно, С. В. Кириенко и С. В. Степашин были отправлены в отставку буквально через несколько недель после заседаний рабочих групп Комиссии. Всё это, разумеется, не могло не сказываться самым негативным образом на работе Комиссии.

Но не только осложнение социально-политической обстановки в России создало препоны для деятельности Комиссии. В условиях серьёзного обострения российско-американских отношений во второй половине 1990-х годов Комиссия просто не имела возможности действовать по принципу «бизнес как обычно» (business as usual).

Трудно переоценить значение деятельности Комиссии для поступательного развития торгово-экономических и научно-технических связей между США и РФ: ведь именно этот двусторонний орган помогал Москве и Вашингтону устранять постоянно возникающие препятствия на пути российско-американского экономического сотрудничества. Москва так и не дождалась бескорыстной западной помощи российским реформам, своего рода нового «плана Маршалла». Вместо этого товаропроизводители из Российской Федерации столкнулись с дискриминационными мерами на американском рынке; вышеупомянутые кредиты Международного валютного фонда и Всемирного банка были предоставлены на крайне тяжёлых для России условиях (в частности, РФ была вынуждена обслуживать внешний долг всего бывшего СССР).

Как следствие, во второй половине 1990-х годов в российско- американских отношениях начали нарастать разногласия и по экономическим проблемам. Чего стоит, например, российско-американская «стальная война».

В конце 1998 года впервые в истории российско-американских отношений вспыхнула торговая война между Россией и США. В том году Россия экспортировала в Соединённые Штаты 4 млн тонн стали (что на 1,3 млн тонн больше, чем в 1997 году). Согласно российско-американскому соглашению от 22 февраля 1999 года, Министерство торговли США прекратило антидемпинговое расследование в отношении российских предприятий чёрной металлургии в обмен на сокращение российского экспорта горячекатаной рулонной стали в Соединённые Штаты на 78 % по сравнению с уровнем 1998 года – до 750 тыс. тонн (уровень 1996 года)[79]. Данное соглашение вызвало критическую реакцию со стороны российских металлургов и в дальнейшем было аннулировано. К сожалению, пик российско-американской «стальной войны» пришёлся на тот период в двусторонних отношениях, когда Комиссия уже утратила своё былое влияние и была не в состоянии урегулировать данный конфликт.

В свою очередь американская сторона настойчиво добивалась на протяжении 1990-х годов снижения сверхвысоких российских тарифов на импорт авиационной и автомобильной техники, отмены ограничений на поставки в РФ мяса птицы, либерализации режима контроля над деятельностью американских банков на российской территории, ставя вступление России в ВТО в зависимость от снижения этих, а также некоторых других импортных пошлин.

Никуда не исчезли и разногласия между Москвой и Вашингтоном по проблемам торговли высокими технологиями: от квот на запуски коммерческих спутников до продаж российских вооружений и двойных технологий в «горячие точки» мира. И хотя экономические связи и технологические обмены не стали в 1990-е годы надёжной основой взаимоотношений России и Америки, приходится констатировать, что двусторонние торгово-экономические связи приобрели в то время самостоятельное значение в общем комплексе этих взаимоотношений, перестав быть придатком и заложником военно-политических проблем, разделяющих наши страны.

Именно Комиссия по экономическому и технологическому сотрудничеству, получившая по имени своих первых сопредседателей полуофициальное название «Комиссия Гор – Черномырдин», была тем институтом, в рамках которого обе державы имели возможность обсуждать и находить решения этих, а также многих других торгово-экономических и научно-технических проблем. И после сворачивания работы Комиссии деловые сообщества двух стран лишились этого института.

Упомянутый выше разворот самолёта Е. М. Примакова над Атлантикой в ночь с 23 на 24 марта 1999 года стал сильнейшим ударом по Комиссии – ведь российская делегация во главе с Е. М. Примаковым направлялась в США на заседание Комиссии. Так, из-за натовской силовой акции против Югославии в марте 1999 года была скомкана 11-я сессия российско-американской Комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству. И хотя находившиеся в Вашингтоне в конце марта российские министры топлива и энергетики и по атомной энергии С.В Генералов и Е. О. Адамов, а также вице-премьер Г. В. Кулик подписали целый ряд соглашений по российско-американскому сотрудничеству в области энергетики, безопасному хранению ядерных материалов и радиоактивных отходов, а также по сельскому хозяйству, тем не менее вышеупомянутый разворот самолёта нанёс непоправимый ущерб авторитету Комиссии.

После отставки В. С. Черномырдина Комиссия ещё некоторое время существовала, но скорее по инерции. Состоялись два заседания рабочих групп на уровне сопредседателей (в июле 1998 года и в июле 1999 года), были подписаны три межправительственных соглашения и даже было принято решение о создании нового структурного подразделения Комиссии, а именно – новой рабочей группы по правоохранительной деятельности в целях борьбы с коррупцией, «отмыванием» незаконных доходов и другими формами организованной преступности, а также в деле укрепления реформы правовой системы и соблюдения законности в сфере предпринимательства в России. Стороны договорились о том, что в рамках Комиссии они будут обмениваться информацией «раннего предупреждения» о потенциальных торговых спорах.

Предвыборная кампания 2000 года в США также нанесла серьёзный ущерб механизму российско-американских отношений. Ведь сама эта кампания фактически началась в августе 1999 года в атмосфере скандала вокруг «Бэнк оф Нью-Йорк» (Bank of New York), который самым негативным образом сказался на этих отношениях. На волне скандала, раздутого в угоду предвыборным соображениям, в Конгрессе США, где в то время доминировали республиканцы, усилилась критика не только всей политики администрации У. Клинтона на российском направлении, но и тех российско-американских институтов, которые были созданы в 1990-е годы.

В ходе предвыборной кампании 2000 года республиканской пропагандистской машине удалось раскрутить направленную против А. Гора кампанию «Кто потерял Россию?», воспользовавшись тем обстоятельством, что кандидат демократов в течение долгого времени был сопредседателем Комиссии Гор – Черномырдин. Слишком свежи в памяти американцев были тогда воспоминания о российском дефолте 1998 года и скандале вокруг «Бэнк оф Нью-Йорк», который обвиняли в отмывании криминальных денег из России, а также слишком тесными были связи А. Гора с тем, что республиканцы называли «российским клептократическим режимом», чтобы бывший вице-президент мог бы представить в 2000 году итоги своей деятельности на российском направлении в положительном свете.

Так, например, в докладе экспертной группы по России, созданной республиканским большинством Палаты представителей Конгресса США, опубликованном в сентябре 2000 года, указывалось, что функционирование Комиссии Гор – Черномырдин стало «идеальным прикрытием неизбежного провала всей политики администрации Клинтона по отношению к России». Подменяя нормальный процесс формирования политики и хорошо апробированные меж- и внутриправительственные каналы связи, Комиссия Гор – Черномырдин перекрыла все потоки информации политикам в Вашингтоне. «Незначительные достижения Комиссии не могли прикрыть её крупных провалов: даже сегодня Россия не имеет главных элементов рыночной экономики; стоимость и издержки американо-российского сотрудничества в области космоса продолжают нарастать, “приватизация” российского энергетического сектора (ещё один приоритет Комиссии) проходила в условиях криминальной коррупции, Россия во всё возрастающих масштабах распространяла опасные технологии»[80].

Неудивительно, что после рабочей встречи сопредседателей Комиссии в июле 1999 года в Вашингтоне использование механизма Комиссии для решения проблем в российско-американских торгово-экономических отношениях стало крайне затруднительным ввиду неблагоприятной политической конъюнктуры. Однако даже в этих крайне непростых условиях стороны создали совместную рабочую группу по стали в рамках Межправительственного американо-российского Комитета по развитию делового сотрудничества, действующего под эгидой Российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству (в соответствии с меморандумом Министерства торговли США и Министерства экономики и торговли РФ от 4 июня 2000 года), и, кроме того, смогли выработать с использованием механизмов Комиссии российско-американское соглашение об обращении с оружейным плутонием, изъятым из военных программ, подписанное А. Гором и М. М. Касьяновым 1 сентября 2000 года[81].

После очередной перестановки в российском кабинете в результате отставки председателя Правительства РФ С. В. Степашина в августе 1999 года деятельность Комиссии была парализована, а начавшийся в России и США избирательный цикл 1999–2000 годов заставил правящие круги в обеих странах окончательно забыть о её существовании.