В результате кризиса на Украине в конце 2013 – начале 2014 года и действий Российской Федерации был нанесен новый удар по российско-американским отношениям. Отвечая на вопрос телеканала «Си-эн-эн» (СЯЯ) (начало февраля 2015 года), президент США Б. Обама сказал следующее: «Путин принял решение по Крыму и Украине не из-за какой-то великой стратегии, а по сути потому, что он был застигнут врасплох из-за протестов на Майдане и бегства Януковича, после того как Соединённые Штаты помогли заключить соглашение о передаче власти [соглашение, подписанное 21 февраля Виктором Януковичем и лидерами оппозиции о политическом урегулировании кризиса]». «Это была импровизация, после которой Россия стала всё больше нарушать международное право», – подчеркнул американский президент. Б. Обама также отметил, что Украина не является членом НАТО, добавив при этом, что США будут добиваться своего при помощи дипломатических методов. «Я не думаю, что будет правильно со стороны США или других стран вступать в военный конфликт с Россией. Но мы усиливаем границы стран, которые являются членами НАТО», – сказал глава Белого дома[190].
Ситуация, сложившаяся вокруг Украины, открыла перед американским руководством возможность укрепить единство Североатлантического альянса, ещё больше увеличив военно-политическую зависимость европейских союзников от США и основательно рассорив их с Россией.
Как утверждал научный руководитель факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ С. А. Караганов, «Вашингтон на Украине отступать, видимо, не хочет. <…> Игра будет вестись за достижение негативных целей – недопущение попадания Украины под влияние России, поддержание раскола Европы и всё более очевидно – ослабления самой России и даже уже почти нескрываемое желание свалить правящий в ней режим и лично президента Путина. Будут пытаться втянуть Россию в полномасштабный конфликт с Украиной, в Афганистан-2. Себестоимость же такой политики пока невелика. Она ведёт к опасному для США сближению России и Китая, но большая её часть перекладывается на Европу, Россию и, конечно, на многострадальный народ Украины, брошенный в топку новой холодной войны»[191].
В Вашингтоне не скрывали, что Украина имеет второстепенное значение для национальных интересов США. Так, в начале сентября 2014 года Б. Обама заявил, что Соединённые Штаты очень мало торгуют с Украиной и с геополитической точки зрения то, что происходит на Украине, не несёт для них прямой угрозы[192]. Полтора года спустя, в марте 2016 года, американский президент сказал, что Украина всегда будет значить больше для России, чем для Соединённых Штатов. Это значит, что в любом военном столкновении с Западом из-за Украины Россия всегда будет иметь там «эскалационное доминирование»[193].
В то же время кризис вокруг Украины открыл перед внешней политикой США немалые возможности, которыми официальный Вашингтон поторопился воспользоваться. Во-первых, украинские события позволили Соединённым Штатам усилить свой нажим на европейских союзников по НАТО, с тем чтобы последние увеличили свой вклад в совместную оборону. Выступая в Королевском институте международных отношений в Лондоне (Chatham House) в апреле 2014 года, тогдашний генеральный секретарь НАТО, известный своими откровенно проамериканскими взглядами, А. Фог Расмуссен сказал, что Россия, совершив «агрессию» против Украины для того, чтобы воссоздать свою сферу влияния, бросила вызов миропорядку, который сложился после холодной войны. В этой связи выступавший призвал альянс к большей сплочённости и росту оборонных расходов европейских союзников: «Европейские страны должны делать больше. Как вы знаете, НАТО согласовала уровень оборонных расходов в 2 % ВВП. И если бы все европейские страны достигли этого рубежа в этом году, мы бы потратили дополнительно 90 млрд долл. на оборону»[194].
Во-вторых, украинские события открыли возможность для продвижения военной инфраструктуры Североатлантического альянса в восточном направлении. Так, преемник А. Фог Расмуссена, Йенс Столтенберг, поддержал идею создания сил быстрого реагирования НАТО численностью до 5 тыс. человек, единственной задачей которых было бы противодействие «русской угрозе»[195].
Таким образом, у НАТО в 2014 году снова появилось то, что имеет жизненное значение для любого военного союза, – враг, и этот враг – Россия. Сессия Совета НАТО на уровне министров иностранных дел 1 апреля 2014 года приняла решение расширить военное присутствие Североатлантического альянса в восточноевропейских странах – членах НАТО. Кроме того, было принято решение прекратить «всякое практическое или военное сотрудничество с Россией из-за аннексии Россией Крыма»[196].
Что же касается увеличения военного потенциала альянса на востоке Европы, то оно носило весьма ограниченный характер. Было увеличено количество американских истребителей F-16 в Польше с 12 до 18, небольшое число военных самолётов было размещено на базах в Прибалтике, было отмечено увеличение количества натовских кораблей, временно пребывающих в Чёрном море, а также самолётов дальнего радиолокационного наблюдения (ДРЛО) в районе акваторий Чёрного и Балтийского морей.
Кроме того, в восточноевропейских странах начали периодически проводиться военные учения с участием местных военнослужащих и военных из «старых» стран – членов НАТО, прежде всего США. Так, Вашингтон отправил одну американскую пехотную роту в Польшу (150 человек) и ещё несколько рот – в страны Балтии (всего до 600 человек) в апреле 2014 года для проведения совместных манёвров с военнослужащими этих стран. В июне в Прибалтике состоялись ежегодные международные военные учения НАТО «Удар сабли» (Saber Strike 2014). В наземно-воздушных учениях приняли участие 4700 человек и около 800 единиц военной техники. В этих натовских манёврах приняли участие военнослужащие из Канады, Дании, Эстонии, Финляндии, Латвии, Литвы, Норвегии, Великобритании и США. А в марте 2015 года в Латвию прибыли 750 военнослужащих и 100 единиц техники из первой бригады 3-й пехотной дивизии для проведения совместных учений с военными прибалтийских стран на протяжении ближайших трёх месяцев.
Такое базирование на основе ротации соответствует новейшей американской концепции развёртывания «регионально адаптированных» бригад (“regionally aligned” brigades). В соответствии с данной концепцией, «регионально адаптированные» бригады сухопутных войск США не будут на постоянной основе размещаться в зоне ответственности того регионального командования, к которому они приписаны. Не меняя постоянной дислокации, «регионально адаптированные» бригады будут направлять свои воинские контингенты для проведения совместных учений с военнослужащими стран зоны ответственности. Военнослужащие «регионально адаптированных» бригад получат возможность более углублённо ознакомиться с языком и культурой того региона, к которому они приписаны[197].
В то же время руководство Североатлантического альянса осталось глухо к настойчивым призывам Польши и стран Балтии о размещении крупных американских воинских контингентов (численностью до бригады) на территории этих стран. И хотя пресс-секретарь Министерства обороны США назвал американские войска, пребывающие в Польше на основе ротации, новым «постоянным присутствием», это совсем не то, что ждали поляки и прибалты от Соединённых Штатов и других натовских союзников.
Ещё одним компонентом стратегии убеждения восточноевропейских союзников в надёжности американских обязательств стало размещение на территории некоторых восточноевропейских стран американской военной техники, выводимой из Афганистана. По данным командующего сухопутными войсками США в Европе генерал-лейтенанта Фредерика (Бена) Ходжеса, американские сухопутные войска направят в европейские страны НАТО 150 бронемашин. «Солдаты приедут, проведут учения и уедут. Техника останется [в Европе]», – пояснил Ходжес. По его словам, техника для бронетанковых рот или батальонов будет размещена в Прибалтике, Польше, Румынии, Болгарии. Так, осенью 2014 года в Латвии были оставлены пять танков «Абрамс» М1А2 и девять БМП М2А3 «Брэдли»[198].
Российская сторона внимательно наблюдала за возможными шагами Альянса, которые могут привести к изменению соотношения сил на востоке Европы. Как сказал постоянный представитель России при НАТО А. В. Грушко, «если речь пойдёт о дополнительном размещении существенных боевых сил НАТО в ЦВЕ (а мы слышим такие призывы), то подобные развёртывания, пусть и на основе ротации, трудно будет расценить иначе как прямое нарушение обязательств по базовым российско-натовским документам, включая Основополагающий акт. Ключевым критерием при оценке потенциалов является не ротируемость, а постоянство базирования сил в том или ином районе. Такие действия будут чреваты нарастанием напряжённости в Евро- Атлантике и подрывом сложившейся системы безопасности в регионе. Всё это способно отбросить Европу во времена холодной войны и запустить механизм гонки вооружений. В НАТО должны понимать, что, вступив на эту стезю, вряд ли стоит рассчитывать на “встречную сдержанность” России в развёртывании сил, как это предусмотрено Основополагающим актом. Но это – не наш выбор»[199].
Несмотря на всю риторику официального Вашингтона по поводу событий на Украине, последние никак не повлияли на решение высшего военно-политического руководства Соединённых Штатов о передислокации американских вооружённых сил в АТР. Как указывалось в Четырёхлетнем оборонном обзоре, опубликованном в марте 2014 года, то есть в самый разгар известных событий на Украине, США продолжат «перебалансировку американских вооружённых сил в Азиатско-Тихоокеанский регион, стремясь обеспечить мир и стабильность в регионе, который становится всё более важным с точки зрения политических и экономических интересов США, а также их интересов в сфере безопасности»[200].
О том же было сказано и в Стратегии национальной безопасности США, утверждённой президентом Б. Обамой в феврале 2015 года, где необходимость американской перебалансировки объясняется, в частности, тем, что «в течение ближайших пяти лет почти половина всего (экономического) роста за пределами Соединённых Штатов будет обеспечена за счёт Азии. Помимо этого, могут увеличиться проблемы безопасности региона – включая территориальные споры по поводу островных владений и провокации со стороны Северной Кореи»[201].
При этом, однако, в соответствии с СНБ-2015, Соединённые Штаты были готовы и впредь «укреплять надёжный альянс с Европой». Этот альянс, как следует из документа, будет укрепляться прежде всего в военно-политической области: «НАТО – это самый мощный альянс, который когда-либо знал мир. Это центральный узел расширяющейся сети глобальной безопасности. Наши обязательства по коллективной защите всех членов НАТО в соответствии со статьёй 5 нерушимы, как и наше стремление обеспечивать готовность и способность альянса к кризисному реагированию и коллективным действиям. Мы будем и впредь углублять отношения с Европейским Союзом, который способствует делу мира и процветания во всём регионе, а также укреплять связи НАТО – ЕС в интересах обеспечения трансатлантической безопасности».
Что касается ситуации на Украине, то в СНБ-2015 отсутствуют какие бы то ни было указания на готовность американской стороны к прямому (тем более вооружённому) вмешательству в украинский конфликт: «Российская агрессия на Украине наглядно показывает, что европейскую безопасность, а также международные нормы и правила противодействия территориальным захватам нельзя воспринимать как данность. В ответ мы возглавили международные усилия по оказанию поддержки украинскому народу, который сам выбирает собственное будущее и развивает свою демократию и экономику. Мы даём гарантии союзникам, подтверждая свои обязательства в сфере безопасности и повышая боеготовность за счёт проведения боевой подготовки и учений. Мы также обеспечиваем динамичное присутствие в Центральной и Восточной Европе в интересах сдерживания дальнейшей российской агрессии. <…> Мы будем поддерживать таких партнёров, как Грузия, Молдавия и Украина, чтобы они могли лучше работать совместно с США и НАТО, а также сами обеспечивали свою обороноспособность. <.> Мы будем сдерживать агрессию России, бдительно наблюдая за её стратегическим потенциалом, а при необходимости поможем в перспективе нашим союзникам и партнёрам противостоять российскому принуждению»[202].
При всём желании поддержать своих союзников по НАТО в Восточной Европе Соединённые Штаты были просто не в состоянии это сделать: регион не являлся тогда приоритетным для США, и у Вашингтона в условиях сокращения оборонных расходов и численности вооружённых сил не было средств для размещения на востоке Европы крупных американских воинских контингентов на постоянной основе. Ещё меньшими возможностями такого рода обладали западноевропейские союзники Соединённых Штатов.
События на Украине в 2014 году заставили американское военно-политическое руководство уделить ещё больше внимания локальной войне. На Министерство обороны произвели глубокое впечатление действия российских военных в Крыму, в результате которых Крымский полуостров был присоединён к России без единого выстрела, а украинские военные оказались не в состоянии оказать им сопротивление. В США заговорили о «новой тактике» российских военных, активно использующих силы спецназначения, кибероружие, а также пропаганду и тайные операции.
Особую озабоченность у американских военных вызвало то, что они тогда называли «гибридной войной», которую Россия якобы вела на Украине. По словам главнокомандующего силами НАТО в Европе генерала Ф. Бридлава, российская сторона активно использовала дипломатические, информационные, военные и экономические инструменты, чтобы добиться своих целей в этой стране. Говоря о военных мерах, которые якобы применяет российская сторона, Ф. Бридлав упомянул «ежедневную переброску войск, артиллерийские обстрелы через границу и применение других военных мер». Главнокомандующий отметил: «Самое опасное тут – это готовность применять так называемых “зелёных человечков” —вооружённых людей без знаков различия, которые сеют беспорядок, захватывают правительственные здания, подстрекают население. Они организуют сепаратистов и дают им советы по военным вопросам, с тем чтобы ещё более дестабилизировать ту или иную страну. Мы видим это на востоке Украины, где таким образом было организовано русское население. И есть опасность того, что это же может произойти и в других европейских государствах. Мы должны так перестроить полицию и вооружённые силы, чтобы быть готовыми к этим вызовам»[203].
Кроме того, выступая перед конгрессменами в начале апреля 2014 года, Ф. Бридлав предложил увеличить количество военных учений в странах – членах НАТО на востоке Европы, разместить военнослужащих, а также дополнительные склады с вооружением и военным имуществом в данном регионе и увеличить американское военно-морское, военно-воздушное и наземное присутствие в странах, которые граничат с Украиной. Правда, эти предложения командующего силами НАТО в Европе не встретили поддержки в Пентагоне: Ч. Хейгел заявил, что у Соединённых Штатов нет планов развёртывания дополнительных американских войск на востоке Европы и даже в случае прямого российского вторжения на Украину Вашингтон не пойдёт на военное вмешательство[204]. Как свидетельствует вышеприведённая цитата из СНБ-2015, именно эта точка зрения возобладала в Вашингтоне.
На протяжении 2014–2016 годов администрация США не проявляла особого желания поставлять вооружения и военное имущество украинским властям. В марте 2014 года американцы поставили украинской стороне 300 тыс. армейских сухпайков, а в ноябре того же года – 20 радаров для артиллерийской разведки и целеуказания. Кроме того, американская сторона на протяжении 2014 года поставляла на Украину так называемое «нелетальное вооружение» и обмундирование[205].
А вот что касается поставок «летальных вооружений», то тут Белый дом проявил большую осторожность. В проекте бюджета на 2016 год в качестве ответа на «агрессивные действия Российской Федерации» администрация предусмотрела выделение 117 млн долл. на «противодействие российским агрессивным действиям» на Украине, включая «продвижение демократии и улучшение качества государственного управления, расширение возможностей сил безопасности, укрепление власти закона и противодействие коррупции, а также поддержку интеграции в Европейский Союз, торговли и энергетической безопасности»[206].
Очевидно, что на прямую военную помощь Украине администрация Б. Обамы серьёзные средства не выделила. И это понятно – как уже было сказано, Украина никогда не была приоритетом для внешней политики Соединённых Штатов.
Сама возможность поставок «летальных вооружений» украинским властям рассматривалась Белым домом лишь как реакция на полный провал минского процесса. Так, 24 февраля 2015 года «источник, близкий к Госдепартаменту США», сообщил агентству «Интерфакс», что США пока не приступали к поставкам «летального вооружения» на Украину, данное решение будет приниматься президентом Б. Обамой после консультаций со своим ближайшим окружением в случае провала реализации минских договоренностей от 12 февраля[207].
При этом американскому президенту приходилось выдерживать серьёзное давление со стороны многих представителей политико-академической элиты Соединённых Штатов, включая членов его собственного кабинета, которые, напротив, стремились начать массированные поставки вооружений на Украину как можно быстрее – и вне зависимости от дипломатических усилий «нормандской четвёрки»[208].
Так, например, министр обороны США Э. Картер, назначенный на этот пост в феврале 2015 года, заявил о том, что поддерживает поставки на Украину боевого оружия. С таким заявлением он выступил на сенатских слушаниях по утверждению своей кандидатуры[209].
В Конгрессе также доминировали в то время настроения в пользу начала поставок американских вооружений Киеву. В феврале 2015 года группа влиятельных конгрессменов выступила за оказание военной помощи украинским военным на сумму в 1 млрд долл., включая поставки противотанковых ракет и радаров, а также подготовку украинских военнослужащих[210].
Большой резонанс вызвал опубликованный в феврале 2015 года совместный доклад группы влиятельных американских экспертов Атлантического совета** (Atlantic Council) – А. Даадлера, М. Флурноя, Дж. Хербста, Й. Лодала, С. Пайфера, Дж. Ставридиса, С. Тэлботта и Ч. Уайльда – под названием «Сохраняя независимость Украины, препятствуя российской агрессии: что должны сделать Соединённые Штаты и НАТО». По мнению авторов доклада, США и НАТО должны направить на Украину оружие (конкретно, радары для контрбатарейной борьбы, беспилотники, оборудование для подавления электронных устройств вражеских беспилотников, аппаратура для противодействия перехвату электромагнитных сообщений, бронемашины «Хаммер» и медицинская техника). Общие расходы на военную помощь Украине, по мнению авторов доклада, должны были составить по 1 млрд долл. на протяжении 2015, 2016 и 2017 годов[211].
Этот нажим на Белый дом, однако, не достиг своей цели: администрация Б. Обамы продолжала упорно противиться поставкам американского оружия на Украину. Так, 4 марта 2015 года официальный представитель Белого дома Дж. Эрнест заявил, что президент США Б. Обама по-прежнему не принял решение по предложениям о поставке вооружений Украине, опасаясь, что это лишь приведёт к увеличению числа погибших. Тогда же было объявлено о задержке реализации программы подготовки украинских военных (которая должна была начаться в марте 2015 года во Львовской области), в которой должны были принять участие до 300 американских военнослужащих[212].