С одной стороны, в 2008 году российско-американские отношения столкнулись с серьёзным кризисом: резкое обострение двусторонних противоречий в региональной сфере, ярким проявлением чего стала российско-грузинская война; постепенный демонтаж механизма контроля над вооружениями; и, главное, рост идеологической несовместимости Москвы и Вашингтона, ярким проявлением чего стала Мюнхенская речь В. В. Путина.

С другой стороны, в 2008 году в РФ и США были выбраны новые президенты – Д. А. Медведев и Б. Обама. Смена высшего политического руководства в обеих странах открывала, казалось, перспективы «нового начала» в российско-американских отношениях.

Выступая с посланием Федеральному Собранию РФ 5 ноября 2008 года, президент Д. А. Медведев сказал: «Не секрет, что многие государства ещё по инерции оглядываются на то, куда “дует ветер” в отношениях между Россией и Соединёнными Штатами. Да, сегодня эти отношения переживают не самый простой период. И у нас тоже возникает много вопросов, в том числе нравственного порядка. Но подчеркну, у нас нет проблем с американским народом, у нас нет врождённого антиамериканизма. И надеемся, что нашими партнёрами, новой администрацией США, будет сделан выбор в пользу полноценных отношений с Россией»[157].

Через несколько дней после своего вступления в должность Б. Обама поговорил с Д. А. Медведевым по телефону, и оба лидера договорились встретиться в начале 2009 года. И уже в марте 2009 года государственный секретарь США Х. Клинтон вручила министру иностранных дел РФ С. В. Лаврову кнопку с надписью «перегрузка» (на самом деле американцы имели в виду «перезагрузку» российско-американских отношений). В конечном счёте сторонам удалось договориться о значении слова «перезагрузка» и о том, как оно должно звучать по-русски, – однако это не единственный результат встречи глав внешнеполитических ведомств двух стран 6 марта 2009 года.

Выступая на пресс-конференции по итогам переговоров с госсекретарем США, С. В. Лавров подчеркнул, что особое внимание было уделено проблематике нераспространения ядерного оружия и другим видам оружия массового уничтожения, проблематике стратегических наступательных вооружений и стратегических оборонительных вооружений. «Уверен, что нам вполне по силам выйти на общий знаменатель, а может быть, даже и с некоторым плюсом наших стратегических отношений по проблематике и СНВ, и противоракетной обороны. Я отмечаю готовность наших американских партнёров к диалогу на основе взаимного учёта интересов», – подчеркнул в этой связи российский министр.

Была рассмотрена ситуация в сфере нераспространения ядерного оружия в Иране и на Корейском полуострове. «Убеждён, что в ближайшее время мы будем стараться выйти на какие-то договорённости, какие-то результаты, которые позволили бы приблизить политико-дипломатическое решение этих вопросов в рамках тех переговорных форматов, которые существуют», – отметил С. В. Лавров.

Стороны договорились взаимодействовать в рамках процесса подготовки к очередной обзорной конференции Договора о нераспространении ядерного оружия, которая должна была состояться в 2010 году. При этом С. В. Лавров и Х. Клинтон договорились о том, что российско-американская инициатива о недопущении попадания ядерного оружия или материалов, которые могут быть использованы для его производства, в руки негосударственных игроков будет оставаться предметом особого внимания Москвы и Вашингтона. Были достигнуты и конкретные договорённости по противодействию угрозе ядерного терроризма.

Главы внешнеполитических ведомств двух стран достаточно конструктивно обсудили и региональные проблемы, и российско-американские торгово-экономические связи. Подводя итог этой встречи, С. В. Лавров сказал: «Думаю, что в Лондоне наши президенты сделают стратегический выбор в пользу налаживания конструктивных отношений между Россией и Соединёнными Штатами (на 1 апреля 2009 года была намечена встреча Д. А. Медведева и Б. Обамы в рамках саммита «Большой двадцатки». – В.Б.). <…> Я очень доволен сегодняшними переговорами»[158].

Дальнейший ход событий показал, что надежды С. В. Лаврова на улучшение российско-американских отношений имели под собой веские основания. По итогам встречи президентов двух стран 1 апреля 2009 года было принято совместное заявление, в котором, в частности, было сказано: «Мы договорились, что будем добиваться новых, проверяемых сокращений наших стратегических наступательных арсеналов в ходе поэтапного процесса, начиная с замены Договора о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений новым юридически обязывающим договором. Мы поручаем нашим переговорщикам незамедлительно начать переговоры по этому новому договору»[159].

Серьёзным успехом российской дипломатии стал тот раздел данного документа, в котором говорилось, что «взаимосвязь между наступательными и оборонительными вооружениями будет обсуждаться двумя правительствами»[160]. Впервые после выхода США из Договора по ПРО американская сторона признала, что между наступательными и оборонительными стратегическими вооружениями может существовать взаимосвязь и этот вопрос заслуживает обсуждения.

В заявлении отмечалось: «В качестве ключевой меры ядерного нераспространения и разоружения мы подчеркнули важность вступления в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. В этой связи Президент Б. Обама подтвердил приверженность работе в направлении ратификации этого Договора американской стороной»[161].

Как указывалось в документе, стороны начали диалог по вопросам безопасности и стабильности в Европе: «Мы обсудили нашу заинтересованность в рассмотрении возможностей всестороннего диалога по вопросам укрепления евроатлантической и европейской безопасности, включая существующие обязательства и предложения Президента Д. А. Медведева от июня 2008 года по этим вопросам (имеется в виду предложение президента РФ от 5 июня 2008 года о разработке Договора о европейской безопасности. – В.Б.)»[162]. При этом стороны дали позитивную оценку возобновлению диалога в формате Совета Россия – НАТО.

Президентам удалось добиться подвижек и в российско-американском диалоге по торгово-экономическим связям: «Мы будем стремиться придать новую динамику нашим экономическим связям, в том числе путём запуска комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству на межправительственном уровне и активизации бизнес-диалога. В эти сложные для мировой экономики времена наши лидеры бизнеса особенно должны использовать все возможности для генерирования экономической активности. Мы оба дали обещание поручить нашим правительствам предпринять усилия с целью завершить как можно скорее вступление России во Всемирную торговую организацию и продолжить работу по созданию благоприятных условий для развития российско-американских экономических связей»[163].

Разумеется, восстановление российско-американской Комиссии по экономическому и техническому сотрудничеству в какой-то новой форме должно было стать (и стало) мощным стимулом для развития торгово-экономического и технологического сотрудничества между нашими странами. Большое значение имела и готовность американской стороны снять препятствия на пути вступления России в ВТО.

«Всего за несколько месяцев путём интенсивных усилий нам удалось задать новую тональность нашим отношениям, – отмечалось в заключительной части совместного заявления. – Теперь пришло время приступить к работе и перейти от тёплых слов к конкретным свершениям на благо России, США и всех тех живущих в мире, кто заинтересован добиться мира и процветания»[164].

Таким образом, лидеры двух стран не просто высказались о желательности нормализации российско-американских отношений, но и выработали чёткую программу поступательного развития этих отношений в различных областях – от экономики до контроля над стратегическими ядерными вооружениями. Надо сказать, что на протяжении следующих двух с половиной лет эта программа успешно претворялась в жизнь. «Пере/за/грузка» работала.

Так, в следующем, 2010 году Д. А. Медведев и Б. Обама подписали 8 апреля в Праге Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3). Согласно положениям Договора, через семь лет после его вступления в силу и в дальнейшем суммарное количество у каждой из сторон не превышало, во-первых, 700 единиц для развёрнутых межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжёлых бомбардировщиков, во-вторых, – 1550 единиц для боезарядов для них и, в-третьих, – 800 единиц для развёрнутых и неразвёрнутых пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок, а также тяжёлых бомбардировщиков. По новому Договору суммарное количество боезарядов будет сокращено на треть, предельный уровень для стратегических носителей будет понижен более чем в два раза.

Новый Договор позволил сторонам самостоятельно определять состав и структуру своих стратегических наступательных вооружений. При этом ко всем средствам СНВ был применён сходный режим, исключающий особые меры контроля над теми или иными системами. Пражский Договор охватил все существовавшие на момент его подписания стратегические наступательные вооружения независимо от их оснащения – ядерного или неядерного. Обычные неядерные боезаряды включаются в предельные уровни для боезарядов, предусмотренных Договором, а их носители – в общие уровни средств доставки. Срок действия Договора – десять лет, но он мог быть продлён на пять лет по взаимному согласию сторон[165].

Большим успехом российской дипломатии стало включение в текст Договора положения о наличии взаимосвязи между стратегическими наступательными вооружениями и стратегическими оборонительными вооружениями, а также о возрастающей важности этой взаимосвязи в процессе сокращения стратегических ядерных вооружений. Кроме того, было зафиксировано обязательство сторон не переоборудовать и не использовать пусковые установки межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет подводных лодок для размещения в них противоракет и наоборот[166].

При этом Москва оставила за собой право выйти из Договора, если количественное и качественное наращивание потенциала стратегической противоракетной обороны США начнёт оказывать существенное влияние на эффективность российских стратегических ядерных сил. Как указывалось в Заявлении Российской Федерации относительно противоракетной обороны от 8 апреля 2010 года, «Договор между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений, подписанный в г. Прага 8 апреля 2010 года, может действовать и быть жизнеспособным только в условиях, когда нет качественного и количественного наращивания возможностей систем противоракетной обороны Соединённых Штатов Америки. Следовательно, исключительные обстоятельства, упомянутые в Статье XIV Договора, включают также такое наращивание возможностей систем противоракетной обороны Соединённых Штатов Америки, при котором возникнет угроза потенциалу стратегических ядерных сил Российской Федерации»[167].

«В целом новое соглашение знаменует переход на более высокий уровень взаимодействия России и США в деле разоружения и нераспространения, закладывается фундамент качественно новых отношений в военно-стратегической области, а также в вопросах укрепления взаимной и глобальной безопасности, – отметил в этой связи министр иностранных дел РФ С. В. Лавров. – Договор создаёт дополнительные возможности для дальнейшего развития двустороннего партнёрства России и США»[168].