На протяжении 2000–2008 годов российско-американское торгово-экономическое и научно-техническое сотрудничество развивалось достаточно противоречиво. С одной стороны, двусторонняя торговля смогла преодолеть спад 1998–1999 годов и вышла на новый, более высокий уровень. По итогам 2007 года товарооборот вырос почти на 12,7 % и достиг 27,6 млрд долл., при этом объём российского экспорта в США вырос на 2 %, до 20,2 млрд долл., а импорта – на 57 %, до 7,4 млрд долл. Положительное для России сальдо снизилось на 2,3 млрд долл., составив 12,8 млрд долл. Удалось несколько повысить долю России во внешнеторговом обороте США (с 0,5 % в 1990-е годы до 0,8 % в 2007 году).
В то же время, однако, позитивная динамика двусторонней торговли была достигнута за счёт высоких мировых цен на топливно-энергетические товары, с одной стороны, и ослабления доллара – с другой. Структура же российско-американской торговли по сравнению с 1990-ми годами принципиально не изменилась. Основу российского экспорта по-прежнему составляли нефть и нефтепродукты – 11,5 млрд долл. (57 % экспорта), металлы и металлопродукция – более 3 млрд долл. (15 %). На товары химической промышленности приходилось около 1,9 млрд долл. (9,4 %). В импорте из США сохранилось преобладание продукции машиностроения и транспортных средств – более 4,4 млрд долл. (59 % всего импорта из США) и продовольствия – 1,2 млрд долл. (16 %), прежде всего мяса птицы[142].
В первые годы XXI столетия США утратили позиции ведущего иностранного инвестора в российскую экономику. С первого места Соединённые Штаты переместились на шестое по общему объёму накопленных иностранных инвестиций в России (8,5 млрд долл., или 3,9 % общего объёма накопленных иностранных инвестиций в 220 млрд долл.); по объёму прямых зарубежных инвестиций в российскую экономику США передвинулись на четвёртое место (3,6 млрд долл.)[143].
В начале 2000-х годов российско-американское инвестиционное сотрудничество приобрело двусторонний характер. Объём накопленных прямых российских инвестиций в американскую экономику превысил 8 млрд долл. к концу 2007 года.
Американские прямые инвестиции в России были вложены в основном в производственный сектор (75 %). Около половины американских капиталовложений были накоплены в топливно-энергетическом секторе («Эксон-Мобил», «Шеврон», «Коноко- Филипс» и др.). Среди других сфер успешного взаимодействия – автомобильная промышленность, металлургия, фармацевтика (компания «Эли Лилли»), пищевая и табачная промышленность. Расширилось производство на российских предприятиях корпораций «Алкоа», «Каргилл», «Катерпиллар», «Кока-Кола», «Пепсико», «Проктер энд Гэмбл» и «Форд». Был введён в эксплуатацию новый завод компании «ЗМ» («Три Эм», MMM) в Волоколамске, велось строительство автосборочной линии «Дженерал моторс» под Санкт-Петербургом. Кондитерским гигантом «Ригли» была приобретена шоколадная фабрика «Коркунов»[144].
В научно-технической сфере в целом сохранился тот позитивный импульс, который двустороннее технологическое сотрудничество приобрело в 1990-е годы, хотя новых масштабных проектов было немного. Ведущие компании аэрокосмической отрасли США («Боинг», «Локхид-Мартин», «Пратт энд Уитни») активно взаимодействовали с российскими предприятиями в рамках проектов по космическим запускам, производству авиадвигателей, разработке новых моделей самолётов.
Наибольшую активность проявила компания «Боинг». Соглашение между Роскосмосом и «Боингом», подписанное в 2001 году, предусматривало расширенное сотрудничество по космическим программам и в сфере самолётостроения. Среди наиболее значимых проектов – Международная космическая станция и океанская стартовая платформа для осуществления коммерческих запусков космических аппаратов («Морской старт»), работы по которым начались ещё в 1990-е годы. В Москве в начале 2000-х годов функционировал Конструкторско-дизайнерский центр, организованный корпорацией совместно с рядом российских авиационных НИИ для проектирования отдельных самолётных узлов и компонентов. В проекты «Боинга» в России было инвестировано более 1,2 млрд долл. Совместно с «Юнайтед текнолоджиз» («Пратт энд Уитни») продолжалась реализация проекта использования российских двигателей РД-180 на ракетах-носителях «Атлас» на сумму около 1 млрд долл. «Пратт энд Уитни» также активно инвестировал в те годы в предприятие «Пермские моторы».
Новой позитивной тенденцией в российско-американских технологических связях, которая стала набирать силу именно в 2000-е годы, явилось продвижение информационных технологий России на рынок США. Заказчиками российского программного обеспечения выступили такие ведущие американские компании, как «Ай-би-эм», «Боинг», «Интел», «Моторола» и др., причём некоторые из них создали в России собственные инженерные центры, укомплектованные российскими программистами. По американским оценкам, объём услуг по аутсорсингу, выполняемых в России по заказам американских компаний в 2005 году, превысил 0,5 млрд долларов[145].
В то же время российско-американская торговля сталкивалась в то время с торговыми барьерами, применявшимися американскими властями в отношении поставщиков из России. Принципиальной для российской стороны задачей являлось тогда получение режима наибольшего благоприятствования (РНБ) в торговле с США на постоянной и безусловной основе. И в начале XXI века Россия по-прежнему подпадала под поправку Джексона-Вэника к закону «О торговле» 1974 года, из-за чего РНБ действовал на временной основе.
В 2000-е годы сохраняла актуальность проблема дискриминации России в вопросах экспортного контроля. Участие России в создании нового международного режима экспортного контроля взамен КОКОМ, её подключение к Режиму контроля над ракетной технологией не привели к пересмотру национальных правил экспортного контроля США в отношении РФ в отличие, например, от восточноевропейских государств. Россия являлась тогда единственным из государств Вассенаарского соглашения 1996 года, включённым в предпоследнюю группу стран по жёсткости экспортного контроля по быстродействующим компьютерам.
Со стороны США были введены санкции против ряда российских организаций в связи с обвинением в якобы ненадлежащем сотрудничестве с Ираном, Сирией и Ливией, способствующем распространению оружия массового уничтожения и военных технологий. Правда, 22 ноября 2005 года президент США Дж. Буш-младший, учитывая сложную ситуацию, в которой оказалось НАСА в связи с выполнением своих обязательств по программе МКС из-за проблем с «шаттлами», подписал законодательный акт, содержащий поправки к принятому в 2000 году закону «О нераспространении в отношении Ирана», устраняющий политические ограничения на сотрудничество с Российской Федерацией по МКС. Таким образом, НАСА получило возможность приобретать у российских организаций и предприятий ракетно-космической отрасли оборудование и услуги для обеспечения американского участия в программе МКС.
Применение антидемпинговых процедур к российским экспортёрам являлось значительным фактором сдерживания в российско-американской торговле. Состоявшееся в июне 2002 года признание со стороны США рыночного статуса российской экономики давало основание рассчитывать на улучшение ситуации в этом вопросе. Однако после признания рыночного статуса экономики России возникла реальная угроза начала компенсационных расследований в отношении российских товаров.
Американская сторона постоянно увязывала ситуацию в области охраны прав американских владельцев интеллектуальной собственности с возможностью исключения России из льготного режима Генеральной системы преференций США (ГСП), предусматривающего беспошлинный ввоз в США многих товаров, а также завершение двустороннего переговорного процесса по присоединению России к ВТО. Среди главных неурегулированных в то время разногласий на двусторонних переговорах по присоединению России к ВТО – условия торговли авиатехникой, доступ на российский рынок финансовых услуг, меры санитарно-ветеринарного контроля, защита прав интеллектуальной собственности в России. Вместе с тем существовала и обратная проблема – проблема правоприменительной практики в США в отношении регистрации прав на интеллектуальную собственность российского происхождения, а также по защите российской аудиовизуальной продукции от несанкционированных копирования и продаж на американском рынке.
Таким образом, хотя экономическое положение России существенно окрепло в сравнении с 1990-ми годами, это не привело к серьёзному прорыву в российско-американских двусторонних торгово-экономических связях. Фактически именно в 2000-е годы США начали утрачивать позиции ведущего торгово-экономического партнёра России, каковыми они обладали на протяжении 1990-х годов.
Стремясь придать новый импульс российско-американским торгово-экономическим связям, президенты РФ и США в ходе встречи в Генуе (июль 2001 года) попытались создать замену ликвидированной Комиссии Гор – Черномырдин в виде «Российско-американского делового диалога» (РАДД). В Совместном заявлении от 23 июля 2001 года руководители двух стран подчеркнули: «Диалог будет развиваться по трём ключевым направлениям: расширит контакты между деловыми кругами обеих стран; выявит области, в которых законы, нормативные акты и существующая практика препятствуют торговле и инвестициям; станет тем форумом, на котором вопросы, затрагивающие интересы деловых кругов, будут ставиться перед правительствами наших стран. <…> Диалог будет открыт для заинтересованных российских и американских компаний и деловых ассоциаций. Мы надеемся таким образом привлечь к участию в нём крупные, средние и особенно малые предприятия самых различных секторов, включая, в частности, технологически ориентированные производства. Мы приветствуем предложения Российского союза промышленников и предпринимателей, Российско-американского совета делового сотрудничества, Американской торговой палаты в России и Американо-российского делового совета взять на себя лидерство в этих усилиях. Мы приветствуем предложения организаторов Диалога о подготовке официальных докладов правительствам Российской Федерации и США»[146].
Таким образом, было создано ещё одно объединение российских и американских бизнесменов, которое, правда, получило право направлять официальные доклады правительствам РФ и Соединённых Штатов. Разумеется, ни по своим возможностям, ни по влиянию в «коридорах власти» РАДД не мог сравниться с Комиссией Гор – Черномырдин, которая фактически и объединяла правительства двух стран.
РАДД представлял собой механизм взаимодействия деловых кругов в целях расширения контактов между частными секторами двух стран, выявления областей, в которых законы, нормативные акты и практика препятствуют торговле и инвестициям, а также обеспечения форума, на котором деловые круги могут высказать правительствам обеих стран общие интересы и заботы. В рамках РАДД были сформированы «круглый стол» по информационным технологиям, рабочая группа по авиакосмической проблематике, развивался банковский диалог.
«Круглый стол» по информационным технологиям, в свою очередь, сформировал (в мае 2002 года) рабочую группу в области информационных технологий и телекоммуникаций для содействия российско-американскому сотрудничеству в области информационных технологий.
В ходе российско-американской встречи в верхах (Москва, май 2002 года) было решено начать двусторонний энергетический диалог. В рамках этого диалога Москва и Вашингтон намеревались:
– развивать двустороннее сотрудничество в области энергетики на взаимовыгодной основе в соответствии с национальной энергетической политикой двух стран;
– снижать неустойчивость и повышать предсказуемость мировых энергетических рынков и надёжность мировых поставок энергоресурсов;
– содействовать коммерческому сотрудничеству в энергетическом секторе, увеличивая взаимодействие между российскими и американскими компаниями в области разведки, производства, переработки, транспортировки и сбыта энергоносителей, а также в реализации совместных проектов, в том числе в третьих странах;
– содействовать инвестициям для дальнейшего развития и модернизации топливно-энергетического сектора России, в том числе расширению добычи нефти и газа в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и в прибрежных районах;
– расширять доступ российских энергоресурсов на мировые рынки, в том числе путём коммерческого развития и модернизации российской портовой и транспортной инфраструктуры, электроэнергетического и газового секторов, нефтеперерабатывающих мощностей;
– способствовать научно-техническому и деловому сотрудничеству в области использования нетрадиционных источников энергии, энергосберегающих и экологически чистых технологий;
– сотрудничать в разработке и развитии новых, более экологически безопасных технологий ядерной энергетики.
Для реализации заявленных целей была создана российско- американская рабочая группа по сотрудничеству в области энергетики[147].
Несомненным успехом этой рабочей группы стало проведение в Хьюстоне в начале октября 2002 года первого Американо-российского коммерческого энергетического саммита, в котором приняли участие представители государственных, предпринимательских и научных кругов обеих стран. Хьюстонский саммит открыл новые пути для диалога и сотрудничества по энергетическим вопросам, привёл к решениям по новым конкретным инвестиционным проектам и программам, деловым договорённостям. В ходе второго энергосаммита, состоявшегося в Санкт-Петербурге в сентябре 2003 года, был достигнут ряд договорённостей, наиболее весомая из которых – соглашение о кредите компании «ЛУКОЙЛ» в размере 225 млн долл. на строительство нефтеналивного комплекса в порту Высоцк (Ленинградская область) под гарантии ОПИК[148]. Предметно обсуждались перспективы сотрудничества в газовой отрасли, в том числе применительно к производству и экспорту сжиженного природного газа (СПГ).
Результатом российско-американского энергодиалога стали новые совместные проекты в сфере энергетики. Так, в сентябре 2004 года американская компания «Коноко» стала крупнейшим инвестором в российский нефтегазовый сектор, приобретя более 7 % акций компании «ЛУКОЙЛ», находившихся в федеральной собственности, за почти 2 млрд долл. В сентябре 2004 года компания объявила о намерении довести свою долю до 20 % за счёт приобретения новых активов. «Коноко» и «ЛУКОЙЛ» создали совместное предприятие (СП) по освоению Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции.
Тем не менее, хотя российские и американские компании проявили заинтересованность в сотрудничестве в сфере энергетики, двустороннее сотрудничество столкнулось в этой сфере с немалыми проблемами. В ходе своей встречи в Братиславе в феврале 2005 года президенты РФ и США были вынуждены констатировать необходимость личного вмешательства для преодоления этих трудностей. Конкретно, в Совместном российско-американском заявлении по сотрудничеству в энергетике от 24 февраля 2005 года было сказано: «Мы поручили нашим министрам энергетики и торговли выработать рекомендации по дальнейшей интенсификации и развитию энергодиалога, которые мы смогли бы поддержать на одной из наших очередных встреч. Эти рекомендации будут направлены на выявление барьеров в торговле и инвестициях в энергетический сектор, а также на выдвижение инициатив для их устранения на основе предсказуемости, справедливости и закона, и выдвижение конкретных предложений по сотрудничеству в развитии торговли и инвестиций в энергетическом секторе. Мы будем продвигать создание транспарентных налоговых, правовых, административных и контрактных условий для сотрудничества наших компаний, и мы поддерживаем развитие российской системы трубопроводов, что создаст предпосылки для увеличения поставок нефти и газа на экспорт, в том числе на американский рынок»[149].
Необходимость вмешательства на высшем уровне в ход российско-американского диалога по проблемам энергетики сама по себе служила свидетельством того, что в функционировании механизма этого диалога далеко не всё было благополучно. Президентам США и РФ приходилось лично вмешиваться в процесс принятия решений в экономической сфере, чтобы избежать бюрократических препятствий на пути двустороннего торгово-экономического сотрудничества.
Так, в ходе саммита в Братиславе президенты В. В. Путин и Дж. Буш-младший одобрили до 20 совместных поручений, которые относились, в том числе, и к торгово-экономическому сотрудничеству, вступлению Российской Федерации в ВТО и т. д. Но, в отличие от 1990-х годов, отсутствовал механизм реализации этих поручений: ни Деловой диалог, ни Энергодиалог не являлись такими механизмами (и в этом – их принципиальное отличие от Комиссии Гор – Черномырдин). Контакты у участников обоих диалогов с руководителями российских и американских министерств и ведомств носили эпизодический и необязательный (для государственных бюрократов) характер. Правда, в ноябре 2002 года, в ходе российско-американской встречи в верхах, было объявлено о создании межправительственной Американо-российской рабочей группы по сотрудничеству в области энергетики – но с тех пор об этой двусторонней структуре никто больше не слышал. В этих условиях – условиях слабости двусторонних институтов – российско-американский торгово-экономический режим был обречён на неэффективность.
О неудовлетворительном состоянии последнего свидетельствовал тот факт, что за 2000-е годы было подписано лишь два межправительственных соглашения, посвящённых экономическим связям двух стран: Соглашение о мерах по охране технологий в связи с деятельностью в рамках проекта «Морской старт» от 21 марта 2006 года и Соглашение о сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии от 6 мая 2008 года.
Отдавая себе отчёт в необходимости повысить уровень управляемости российско-американскими торгово-экономическими связями, В. В. Путин и Дж. Буш-младший в своей Сочинской декларации (апрель 2008 года) заявили о намерении «укреплять российско-американское экономическое и деловое взаимодействие, в том числе через создание в течение ближайших нескольких месяцев новых межправительственного и бизнес-диалога. <…> Наш экономический диалог будет направлен на определение областей, в которых наши законы и правила тормозят торговлю и инвестиции, повышение транспарентности делового и инвестиционного климата и усиление верховенства закона, что является критически важным для нужд рыночной экономики и привлечения новых участников к коммерческой деятельности, осуществляемой нашими странами. <.> Мы будем интенсифицировать российско-американское энергетическое сотрудничество при помощи нового, более структурированного энергетического диалога, который объединит лучшие российские и американские умы для концентрации усилий на расширении поставок энергии без ущерба для экологии, развивая при этом новые источники энергии с пониженным уровнем выбросов углерода»[150].
Тем самым оба лидера фактически расписались в том, что оставляют своим преемникам находящийся в неудовлетворительном состоянии режим двусторонних торгово-экономических отношений, который нуждается в срочной коррекции.