Дороги разводили Дядю Фёдора и его родителей всё дальше и дальше друг от друга. Мальчик с котом ехали в Подмосковье, а взрослые – в Сочи, мама – на самолёте, папа – на поезде, при этом оба были уверены, что сын тоже направляется на курорт, забыв блажь о том, чтобы завести кота.

Дверь купе, где глава семейства медитировал над стаканом чая, со стуком распахнулась, и внутрь втиснулась дородная проводница, усталая, но по-прежнему чувствовавшая себя красавицей. Ещё два стакана в блестящих подстаканниках со стуком опустились на столик.

– Тук-тук. А я вот вам ещё чайку принесла, – с лучезарной улыбкой произнесла она.

– Зачем вы мне столько чаю носите? – удивился папа. – У вас что, в вагоне туалет платный?

– Ну что вы! – кокетливо похлопала ресницами женщина. – Для такого видного мужчины у нас в вагоне всё бесплатно.

– Интересно. – Папа смерил её подозрительным взглядом. – Почему это я «видный»?

– Ну, видно же, что вы в Сочи один едете, – со знанием дела заявила проводница.

– У меня жена есть, – решительно заявил мужчина. Вот ещё новости! Он не допустит таких посягательств на его личное пространство! – И сын. А не видно их, потому что они на самолёте в Сочи прилетят.

Улыбка тут же исчезла с лица проводницы, как не было, она надменно хмыкнула и заявила нагловато:

– Ясно. Четыре стакана по восемь копеек… Сорок копеек с вас.

– Восемью четыре – тридцать два, – вежливо возразил папа.

– И что? – рявкнула обиженная проводница. Мужчина со вздохом покачал головой – нет, одинокие работники общепита неисправимы! – и полез в кошелёк.

Дядя Фёдор и кот, получивший звучную фамилию, неспешно спускались с холма по пыльной дороге, ведущей в деревеньку. Внизу, под крутым берегом, журчала речка; над цветущим лугом жужжали шмели и порхали бабочки; щебетали птички. В пышной зелени садов проглядывали тёмные покатые крыши домишек и силуэты печных труб. Красота, да и только!

На повороте им попалась потрёпанная и слегка покосившаяся, но заботливо подновляемая табличка указателя – «Простоквашино».

– Ну вот, пришли! – уверенно объявил Матроскин, остановившись посреди улицы. – Осталось дом выбрать – и можно жить!

Тут высокая трава под раскидистым дубом зашевелилась вовсе не от ветра, послышалось негромкое ворчание, и на дорогу выкатился лохматый комок. При ближайшем рассмотрении ком оказался вихрастым дворовым псом, какие в деревнях обитают почти в каждом дворе.

– Здравствуйте, а вы в деревню? Жить? – весело прогавкал он.

Путешественники разом обернулись и смерили пса удивлёнными взглядами.

– Обалдеть… – пробормотал кот, от удивления – почти по слогам, – собака говорящая.

Это было выше понимания усатого-полосатого.

– От говорящего слышу, – обиженно фыркнул пёс.

Дядя Фёдор уже устал удивляться, он просто принимал вещи такими, какие они есть. Поэтому он поспешил прервать разгорающийся спор между вечными соперниками за внимание людей – кошками и собаками.

– Добрый день, – вежливо вмешался он. – У вас что, в этой деревне все животные разговаривают?

– Не-е… только я, – беспечно отозвался лохматый «дворянин». – Меня профессор научил, у которого я дачу охранял.

– Это мой профессор! – снова вылез вперёд Матроскин. Ему совершенно не нравилось, что вместо того, чтобы заниматься важным делом – поисками дома, – его спутник тратит время на какого-то постороннего пса. – У него ещё хозяйка была, с веником, злая как собака!

– А где же сейчас этот профессор? – снова вежливо перебил Дядя Фёдор, игнорируя реплику кота. – Вот бы с ним познакомиться…

– Уехал в Афр ику, – сообщил пёс, разбив честолюбивые юношеские мечты о знакомстве с интересными соседями. – Язык слонов изучать. А я с хозяйкой остался. Только мы с ней характерами не сошлись, – признался он, грустно опустив хвост. – Я люблю, когда у человека характер весёлый – колбасно-угощательный. А у неё тяжёлый – венико-выгонятельный. В общем, мне жить сейчас негде, – с тоской вздохнул он и тут же спросил, с надеждой посмотрев на новых знакомых: – Можно с вами?

– Ещё чего! – проворчал Матроскин, увлекая за собой Дядю Фёдора. Ему вовсе не нужен был конкурент за тёплую лежанку и бутерброд с колбасой. – Мы и сами нигде не живём. Ты к нам через год прибегай, когда мы хозяйством обзаведёмся.

– Ты, Матроскин, помолчи, – с сердитым укором оборвал кота мальчик. – Хорошая собака никому не помешает. Тем более говорящая.

– Конечно, – саркастически заметил кот. Он не скрывал обиды: на кого его собираются променять! – Будет жуликам зубы заговаривать, пока милиция приедет.

– Пойдём с нами, – дружелюбно обратился Дядя Фёдор к псу. – Втроём веселее. Как тебя зовут?

– Шарик, – представился тот радостно. Его хвост снова завился колечком. – Я из простых собак. Дворянской породы – во дворе, значит, вырос.

– Ну, отлично, – поддержал мальчик и деловито представился: – Я Дядя Фёдор, кота ты знаешь. Пошли дом выбирать? Давайте разделимся, по деревне пройдём, каждый дом выберет, и решим, чей лучше.

На том и порешили – и разошлись в разные стороны.

Спустя примерно полчаса вся компания снова встретилась на перекрёстке в центре деревни. Матроскин прибежал первым.

– Нашёл! – радостно завопил кот, кидаясь навстречу спутникам. – Ух, шикарный домина, утеплённый, и печка там на полкухни!

– Что печка! – отмахнулся Шарик. – Я вот нашёл дом – двор широкий, и будка огромная, никакой дом не нужен!

– Не о том думаете! – пожурил Дядя Фёдор. – Главное в доме – окна большие, чтобы было куда смотреть. Пойдёмте, я как раз такой нашёл…

Скрипучая калитка вела в сад, окружавший небольшой добротный домик. На тёмных брёвнах над дверью красовалась табличка: «Дом свободный, живите кто хотите».

– Ну, это ж мой дом! – радостно взвизгнул Шарик. – Вон про ту будку я говорил!

– Какой твой?! – тут же возмутился Матроскин. – Это мой! Вон она – печка в полкухни! Я о такой каждую зиму мечтал!

– Вот и хорошо, – примирительно поддержал Дядя Фёдор, не позволяя спору вновь разгореться. – Получается, мы с вами и правда лучший дом выбрали!

Дверь оказалась не заперта и даже толком не закрыта. Когда новые жильцы пересекли порог, она гостеприимно скрипнула и хлопнула о косяк. Табличка, будто подтверждая, что дом больше не пустует, рухнула на крыльцо. В щель тут же просунулась серая лапа, схватила табличку и затащила внутрь. Не пропадать же добру! В хозяйстве всё сгодится.