На место встречи я прибываю вовремя: Зутис сообщил, что в квартиру Сакулина зашел лохматобровый старичок, приехавший на собственной «Победе». Машина, правда, старого выпуска, так что к деловым знакомым Полубеловой отнести его можно лишь с большим натягом. И все же...

Сначала все было тихо и спокойно. Внезапно дверь подъезда распахнулась, оттуда показался Анатолий Сакулин. Он держал за шиворот, почти на весу тощего, костлявого старичка и нещадно его тряс.

— Я тебе покажу долги! — кричал на всю улицу Сакулин. — Ты у меня сейчас все расскажешь! Отвечай, где Светка? Куда ты ее засундучил?!.

Старик молча извивался в его клешнястых руках, тщетно пытаясь вырваться. Я уже хотел выскочить, чтобы отнять беднягу у разъяренного Сакулина, но старикан сам вывернулся, оставив в руках моряка замызганный пиджачок, вскочил в «Победу» и захлопнул за собой дверцу. Пока оторопевший Сакулин соображал, что произошло, старик завел мотор и рванул прямо с места.

— Саша, за ним! — командую я. — Жми на всю железку!

Водитель «Победы», насмерть перепуганный свирепым моряком, гонит, не разбирая ни знаков, ни дороги, и, чтобы поспеть за ним, дисциплинированному Зутису тоже пришлось пару раз нарушить правила. Серенькая «Победа» вырывается на шоссе, ведущее в Зальмалу, и мчится под сто километров в час. Надо отдать Сашке должное — его «Москвич» идет впритирочку. Легковушек на шоссе много, и это в глаза не бросается. Однако за Думбури поток машин заметно редеет, нашему «Москвичу» пришлось поотстать. Когда выехали на проспект Балтера, стало ясно — лихой гонщик живет у реки Индрупе.

Потом мы ехали ухабистой проселочной дорогой, потом тряской лесной. Неожиданно «Победа» вильнула во двор одиноко стоящего хутора. Зутис проехал далеко вперед и остановился на опушке леса.

— Что будем делать? — спросил он. — Нагрянем с обыском?

— С какой стати и по какому праву? Сперва надо разведать, здесь ли Светлана. Представляешь, какой у нас будет видик, если в доме ее не окажется. Старик подаст жалобу прокурору и будет стопроцентно прав.

— А ты уже испугался? — не преминул съязвить Зутис.

— За тебя, дуралея! — пихнул я его локтем в бок. — Заставь тебя богу молиться — всем лбы расшибешь. Вот что, Сашок, поезжай в Зальмалский горотдел и сообщи Чекуру. Мы должны устроить здесь засаду. Если Светлана в доме старика, ее непременно навестят, и мы схватим похитителей с поличным. Давай, Сашок, жми! И пусть Чекур пошлет кого-нибудь узнать у Сакулина, что ему предлагал старикан, почему он так разъярился...

Зутис уехал окольной лесной дорогой, чтобы лишний раз не проезжать мимо хутора. Над угрюмо насупившимся мохнатым лесом опустился свежий тихий вечер. Стало быстро темнеть, на ясно-голубом небе все четче обозначалась молочно-белая плошка луны.

Я неслышно подобрался к дому старика. За непроглядной изгородью из кустов сирени густела застойно-оцепенелая сонная тишина. Да, местечко для сокрытия похищенного — лучше не придумаешь. Кричи — не кричи, никто не услышит.

Вскоре раздался приглушенный шум мотора — это возвратился Зутис.

— Виктор Антонович твой план одобрил, — сообщает Саша, возбужденно блестя глазами. — Сказал: ждите, возможно, кто и явится. Тот парень уже побывал в дежурной части, все рассказал. Старик, оказывается, требовал выкуп. Он предъявил записку Тулиной, где та просила отдать деду пятьсот рублей, иначе он ее не выпустит.

— Значит, Светлана здесь... Вот что, Саша, оставайся в машине, а я буду дежурить возле дома. Под утро меня сменишь.

— Спать можно? — позевывая, спрашивает Зутис.

— Спи, только не очень крепко. Учти: слаще сон — толще жир.

— Типун тебе на язык! — ругнулся Зутис и стал откидывать спинку водительского кресла.

Я возвратился к дому старика и довольно уютно устроился за поленницей. Внезапно услышал, как кто-то отчаянно молотит кулаками в дверь. Звуки исходили из небольшого сарайчика в глубине двора. «Ага, вот где он ее прячет!..»

На шум вышел из дома хозяин — суровый и неласковый.

— Опять громыхаешь? Чего тебе?

— Эй, дед, ты был у Толика? — послышался голос Светланы.

— Прохиндей твой Толик! — Старик сердито сплюнул. — Еле вырвался от него — хотел в милицию оттащить.

— Жаль, что не дотащил...

— Ах, ты вон как заговорила! — задвигал старик бровями. — Ну и кукуй здесь до морковкина заговенья! Не хотела по-хорошему — сиди под замком! И все дела!

— Дед, а дед, открыл бы — надо мне... Куда я убегу, когда ночь на дворе...

— Ништо, потерпишь до утра. Вышла ты из моего доверия, вот что я тебе скажу. Значит, что-то не то написала, раз он так осатанел.

— Дед, а как тебе удалось вырваться из Толькиных клешней? Мне — так вот никак!

— И не говори, сам дивуюсь, что жив остался. Сумасшедший он у тебя, как есть ненормальный.

— Дед, выпустил бы, а? Скучно мне здесь. Света нет, читать нечего...

— Кончай скулеж, пигалица! Тебя сюда не для веселья поместили, а чтоб не сболтнула чего лишнего...

— Ну, дед, дай мне только выбраться отсюда. Уж я их посажу на якорь! Всех до единого!.. Ты-то как в этой теплой компании оказался?

— А, что говорить! — Старик опять в сердцах сплюнул. — Вспомнил Бородач мои старые грешки, ну и пригрозил, что стукнет, куда следует, если ослушаюсь. Те грехи, по давности, давно списаны, небось, а все же боязно...

— Боясь старых грехов, принялся за новые? Рисковый ты мужик, дед!

— И не говори, дочка, совсем запутал меня этот бородатик...

— Ой, дед, выпусти скорей, пока меня не нашли. Потом захочешь покаяться — ан поздно!

— Ладно, девонька, спи. Утром решим, как с тобой управиться. Может, и вправду выпущу. Ну их! И все дела!..

Старик попробовал, надежно ли приперта дверь, и ушел в дом. В сарае заскрипел топчан — видимо, дедова пленница устраивалась на ночлег.

Я раздумывал, как быть. Отпереть сарай и выпустить Светлану? А куда она пойдет на ночь глядя? К тому же, если этот запутавшийся дед действительно освободит ее утром, я лишу его возможности искупить свою вину... Пусть поспит Светлана еще одну ночку в неволе — умнее будет. Ведь скрыла от нас со следователем имя одного из своих женихов — Вадима Огаркова, не сказала о том, что мать занималась валютными махинациями. И вот он — результат! Пусть, пусть поспит в сараюшке, пока я здесь — она в безопасности. А тем временем, может быть, кто и объявится...

Я сел на чурбачок для колки дров, плотнее запахнул ворот куртки. Ночь была теплой, но с реки потягивало волглой сыростью. Хорошо Сашке, залег себе в машине и дрыхнет без задних ног... Соснуть, что ли, и мне полчасика? Все равно услышу, если что... Я прислонился к поленнице, закрыл глаза, сторожкая беспокойная дрема навалилась мягкой пеленой...

Пробудили меня легкий украдчивый шорох и чье-то посапывание. Я выглянул из своего укрытия и в тусклом плывучем сумраке увидел плотную фигуру незнакомца. Он возился у сарая, пытаясь бесшумно снять жердь, которой подпиралась дверь. За забором, в нескольких метрах от дома, светились фары автомашины. Ага, прибыли голуби! Зутиса будить поздно — неизвестно, что у этого ночного гостя на уме. Ничего, оружие при мне — справлюсь!

Я подкрался к сараю, вынул пистолет. Неизвестный отставил жердь в сторону, открыл дверь. Вошел в сарай, включил карманный фонарик. Луч света обшарил пол, потолок, пока не уткнулся в топчан, на котором лицом к стене спала Светлана. Преступник вытащил финку и, подсвечивая фонариком, стал подкрадываться к лежащей.

Я щелкнул предохранителем пистолета.

— Не двигаться, руки вверх!..

Неизвестный медленно поворачивается, и я вижу испуганно-злобное лицо, на котором чернеют фатоватые усики... Альберт Глотов по кличке Брюнет, объявленный в розыск! Давно мы его ищем, правда, по другому делу. Вот так встреча!..

И вдруг фонарик гаснет. Я бросаюсь наперерез. Успеваю схватить Глотова за руку, но в тот же миг острая боль обжигает левый бок. «Нож» — мелькает запоздалая мысль. Приемом самбо выкручиваю руку Глотова и одновременно стреляю. Преступник падает на каменный пол. Враз обессиленный, я опускаюсь рядом, чувствуя, как из раны течет кровь.

— Кто здесь? Дедушка, на помощь! — забившись в угол, кричит Светлана.

Старик и Зутис вбегают в сарай друг за другом, старик несет керосиновую лампу. Зутис кидается ко мне.

— Дима, ты ранен?

— Есть немного... Погляди, что с ним?

Зутис бегло осматривает Глотова.

— В отключке! Ничего, очухается. Ты ему в плечо попал. А сознание он потерял от испуга.

Старик бессмысленно топчется на месте, размахивая лампой, как кадилом.

— Осподи, осподи, что ж теперь будет?..

— Хватит, дед, причитать! Неси скорей бинты и вату, не видишь — перевязать их надо.

Старик опрометью кидается в дом и приносит чистую простыню, которую Саша тут же раздирает на бинты, наклоняется ко мне.

— Ну-ка, Дима, подними руку, я посмотрю, что там у тебя... Ножом, что ли?

— Ножом. Темно, понимаешь...

Зутис пробует наложить повязку, получается неловко и неумело.

— Дайте я, — мягко отстраняет его Светлана. — Нас ведь учили, я сандружинница...

Она быстро и почти профессионально перевязывает мою рану, пытается улыбнуться.

— Ничего, до свадьбы заживет!

Зутис кивает в сторону лежащего без сознания Глотова.

— Теперь его!

Светлана отказывается наотрез:

— Его не буду, не заставите! Он меня чуть на тот свет не отправил, а я — перевязывать?..

Зутис, чертыхаясь, сам перевязывает раненого бандита. В этот момент заводится мотор, и слышно, как от дома отъезжает машина.

— Саша, надо задержать, там его сообщники.

— Сиди, сиди, такси это, номер я запомнил. Видать, струхнул шофер и дал деру... Дед, помоги мне этого до машины доволочь.

— Само собой, само собой, — лебезит старик, быстро шевеля бровями. — Скажите, гражданин начальник, а зачтется мне это в снисхождение?

— Чего, чего?! — рявкает Зутис, и дедок сразу стушевывается.

Зутис подгоняет свой «Москвич» к самому дому. Вместе со стариком они подхватывают бесчувственного Глотова под мышки и волоком тащат к машине. Там Саша пристраивает его на заднем сиденье и возвращается за мной.

— Ну, как, Дима, дойдешь? Помочь тебе?

— Сам пойду! — Постанывая от боли, я поднимаюсь. — Поехали, Светлана.

Девушка отпрянула.

— Я с ним не сяду, я боюсь...

— Сядете впереди, рядом со мной, — успокаивает Зутис.

Внезапно на улице взревел мотор. Зутис кидается к машине, но поздно — она скрывается за поворотом. Саша бессильно грозит вслед кулаком.

— Ах, проныра, как ловко притворился!.. Пожалел я его, не стал руки связывать... Боялся потревожить раненое плечо...

— А ключ зажигания зачем оставил?

— Ключ-то вынул, вот он, да толку... Пилочку для ногтей всунь — заведется с пол-оборота... Дед, есть здесь телефон где-нибудь?

— Есть, пойдемте провожу...

Через двадцать минут прибыла «скорая помощь», вслед за ней приехала оперативная машина Зальмалского горотдела внутренних дел.

— Все машины ПМГ, все посты ГАИ ориентированы на указанный вами номер «Москвича», но пока сообщений о задержании не поступало, — отрапортовал круглолицый лейтенант. — Скорее всего, угонщик избавится от машины и постарается скрыться, пересев на другой транспорт.

— Как это избавится? — забеспокоился Зутис.

— Ну, как обычно бывает. Подожжет, разобьет о столб... или разгонит и в реку с моста, — невозмутимо пояснил инспектор ГАИ.

Зутис бледно улыбнулся.

— Ну и фантазия у вас, лейтенант...

— Да вы не волнуйтесь, — успокоил офицер. — Вам выпадет самый распространенный вариант: хлопнул дверцей и давай делать ноги...