Получив в клубе собаководства адреса владельцев колли, я отправляюсь в питомник служебных собак и разыскиваю кинолога Ромуальда. Он все еще переживает гибель своей Коры и к моей просьбе относится без энтузиазма.

— Вообще-то, Дим Димыч, не положено...

— Да мне не обязательно ищейку, мне хотя бы щенка. Самого завалящего, — упрашиваю я.

— Завалящих не держим, — обижается Ромуальд. — Объясни хоть, зачем тебе?

— Личный сыск, — говорю я коротко и веско.

— Так бы сразу и сказал... Ладно, дам тебе на вечер Демона, но учти — отвечаешь головой.

Я вполуха слушаю наставления Ромуальда по уходу за щенком. Меня сейчас больше интересует собаководческая терминология — как бы не оказаться профаном на предстоящей встрече, если она, конечно, состоится. Обрадованный проявленной заинтересованностью, Ромуальд, как истый энтузиаст, обрушивает на мою голову водопад информации. Убедившись, что я твердо усвоил разницу между фокстерьером и экстерьером, что я нипочем не спутаю прикус с фикусом, он торжественно вручает мне поводок.

— Вернешь к вечерней кормежке! Опоздаешь — больше никогда не получишь.

Демон оказался веселым, общительным щенком, еще не приступившим к изучению различных собачьих премудростей. Натягивая поводок, он старательно метил столбы и деревья, облаивал прохожих и вообще вел себя очень непринужденно. Мы с Демоном никак не могли достичь полной гармонии во взгляде на окружающую действительность: он хотел изучить ее глубоко и основательно, я же спешил обойти как можно больше собачьих площадок.

Из пятидесяти адресов, полученных в клубе служебного собаководства, я отобрал десяток наиболее близких к месту нападения на таксиста и терпеливо кружил в этом районе. Терпение! Терпение! Для работника угрозыска это едва ли не главная добродетель. Собак навстречу попадается много, но все не те. Солидные, степенные доги обдают звонко тявкающего Демона холодным аристократическим презрением. Пугливо жмутся к ногам хозяев болонки и пекинессы. И только бойкие терьеры отчаянно рвутся с поводков, стремясь свести близкое знакомство с Демоном.

Я захожу в сквер, опускаюсь на скамейку, с наслаждением вытягиваю ноги, уставшие за день. Ценнейшее качество — терпеливость, а в личном сыске просто незаменимое, но, честно говоря, я... недостаточно стар для него. Слово «ждать» всегда ассоциировалось у меня со словом «медлить». Вот и сейчас: сижу как дурак с этим глупым щенком-несмышленышем и чувствую, что скоро нас будет трудно различить. Чего я жду? Почему так уверен, что именно сегодня встречу эту неуловимую девчонку? А если с собакой выйдет гулять ее мать или кто-то из родителей?..

И снова мы с Демоном неутомимо бродим по собачьим площадкам. То есть это я неутомим, щенок явно устал и хочет домой. И когда я окончательно решаю прекратить на сегодня поиск, судьба постановляет, что пора мне улыбнуться — заслужил долготерпением. Мы с Демоном идем по дорожке старого запущенного парка, как вдруг из боковой аллеи появляется девушка, держа на поводке красивого джентльменистого колли. Я узнал бы ее и без собаки. Те же, что на снимке, иссиня-черные волосы, те же яркие полные губы. Правда, волосы почему-то стянуты сзади в «конский хвост», и одета она в старенькое демисезонное пальто.

Я вовсю пялю на девчонку глаза, делая вид, что сражен ее красотой, я останавливаюсь, я провожаю ее длинным взглядом. Она надменно дергает плечом и сворачивает влево. Я направляюсь в противоположную сторону, чтобы, сделав круг, выйти ей навстречу.

А ведь лошадиная прическа красотке совсем не подходит, распущенные волосы ей больше к лицу. И это замызганное пальтишко. При мамашиной-то обеспеченности!.. И вдруг я вспоминаю сбритые баки. Тоже, значит, маскируется, тоже не хочет, чтоб ее узнали. Да, тут вопросами в лоб немногого добьешься...

Мы снова сближаемся, она всматривается настороженно. И мне ничего не остается, как продолжать играть роль юнца-простачка, жаждущего познакомиться с хорошенькой девушкой. Как бы нечаянно, я отпускаю поводок. Обретя долгожданную свободу, Демон тотчас подскакивает к псу и начинает с ним заигрывать. Колли снисходительно следит за вертящимся вокруг него комком шерсти и юного нахальства. Я не спешу одергивать зарвавшегося щенка.

— Почему ваш красавец пес не носит своих медалей? — спрашиваю я таким тоном, будто мы с ней век знакомы.

Девушка ничуть не удивлена — видимо, знакомства на улице ей не в новинку. Она улыбается мне стандартной чарующей улыбкой, наверняка позаимствованной у какой-нибудь зарубежной кинодивы. Голову на отсечение — я на нее произвел впечатление и все такое прочее. Скромность тут излишня, в данном конкретном случае она только затемнила бы истину.

— С чего вы взяли, что наш Джимми медалист? Он еще не выставлялся.

Если сейчас прислушаться к моему сердцу, меня действительно можно принять за влюбленного. Но причина другая — я услышал ее голос, ее манеру с ленивой жеманностью растягивать гласные. То, о чем рассказывал Сеглиньш. Сомнений нет — это она звонила в больницу!

— Его, значит, зовут Джимми? А вас?

Красотка вскидывает на меня кокетливый взгляд из-под густо облепленных тушью длинных накладных ресниц.

— Лаурой.

— Какое поэтическое имя! А я всего лишь Дмитрий. Для вас, естественно, Дима...

Я хочу подойти и представиться по всем правилам хорошего тона, но колли угрожающе оскаливает зубы.

— Не подходите близко, Джимми этого не любит.

— А если я все же попробую?

— Тогда вам придется покупать новые брюки. Защитничек, я гляжу, у вас не очень надежный.

— Молодой, необученный, — вздыхаю я. — Но каков экстерьер! А высота в холке! А ширина пясти! Наконец, обратите внимание на скакательный сустав! Ручаюсь, через год он станет рекордистом-медалистом. Вот тогда я смогу подойти к вам безбоязненно.

— Поздно! Тогда будет поздно.

— Выйдете на минуточку замуж?

— Все может быть...

— И кто же он, этот счастливчик?

Кокетливая улыбка, завлекательная игра ресниц.

— Так кто же? — настаиваю я на правах ревнивого влюбленного.

— Его здесь нет, но он скоро вернется, — неохотно роняет Лаура.

Я лихорадочно перебираю в памяти «странствующих и путешествующих». Геолог? Моряк? Снабженец? Экскурсовод?.. И вдруг в моем мозгу вспыхивают слова свидетеля в окулярах: «Он шел упругим, размашистым шагом, спутница едва за ним успевала». Проверим!

— А, знаю! «Вы служите, мы вас подождем». Угадал?

Испуганно-удивленный взгляд Лауры говорит о том, что я попал в яблочко. Так, так... Значит, парень, с которым она ушла, — солдат. Запомним, пригодится. Но сейчас меня гораздо больше интересует, кто остался после их ухода. Валет? Дюндин? Или кто-то третий, кого мы еще не знаем?.. Я осторожно нащупываю пути к разгадке.

— Неужели ваш солдатик не боится за вас? Такую шикарную девушку могут и увести. Думаю, охотников нашлось бы немало. Да я бы первый!..

— А Джимми на что? — весело парирует Лаура. — Джимми меня в обиду не даст!

— Ну, не всегда же вы ходите с таким грозным стражем...

По какому-то наитию я вдруг решаюсь броситься напролом. Хоть и не великий я физиономист, но кое-что узнаю по выражению лица. Я оглушительно хлопаю себя по лбу.

— Теперь я вспомнил, наконец, где вас видел. Вы шли по Рандавас. Так? И провожал вас мощнецкого вида парень? Так?.. Это он и был, ваш будущий муж?

Оживленное смеющееся лицо девушки мгновенно становится злым и отчужденным. Перемену в настроении хозяйки чувствует и Джимми, он снова сердито оскаливается.

— Вы меня с кем-то путаете! — резко бросает Лаура. — По Рандавас я никогда и ни с кем не гуляла. Я даже не знаю, где такая улица.

Я круто стопорю, я даю полный назад.

— Вообще-то вас трудно спутать с кем-либо, вы неповторимы в своем очаровании. Да и какое все это имеет значение — была, не была... Главное, чтоб вы забыли про того вояку. Он что, приезжал на побывку?

Все кончено, нет больше прежнего доверия, взгляд Лауры холоден и насторожен.

— А почему это вас так интересует?

Если я сейчас достану удостоверение, она замкнется окончательно, и мне придется долго докапываться до истины. И тут меня осеняет. Я оглядываюсь, прикладываю палец к губам.

— Тсс! Интересуюсь не только я... Валера тоже...

Девушка нервно дергает поводок.

— К-какой Валера?

— Разве у вас их несколько?

— Имя довольно распространенное...

— Имеется в виду Валера Дьяков.

— Не знаю такого, — хмурится Лаура.

— Завал! — Я вынужден сменить стиль — из скромного влюбленного превратиться в нагловатого посланца Валета: — А вот он тебя знает и помнит. Передай, говорит, Чернышу наше с кисточкой, а если не признает, покажи вот эту иконку. — Я вынимаю фотографию и помахиваю ею перед носом девицы. — «Хоть этот снимок и невзрачен, но он напомнит обо мне...»

Лицо Лауры проясняется.

— Так ты от Валета? С этого бы и начал. А то темнит, строит из себя черт-те что, плетет ахинею. Где Валет, куда запропал?

— О берлоге, по некоторым соображениям, болтать не велено. Нужны хрустики, чтобы начать новую жизнь.

И снова неуловимо меняется ее лицо: оно становится жестким и твердым.

— Мы ему ничего не должны, расчет был полный.

— Все правильно, все о'кэй. Но он сейчас на мели...

— Впечатляет, но не трогает. Какое наше дело? И почему это я должна доверять совершенно незнакомому мне человеку?

— Лаура, ты забыла, мы знакомы целую вечность. Меня зовут Дима, а это вот Демон — будущий медалист...

— Уникально интересно! Так вот, Дима, передай Валету, чтобы никого больше не подсылал, а приходил сам. Хочу посмотреть на него в натуре, в полный рост. Понятно?.. Тогда и потарахтим. Буду ждать завтра в это же время. Идем, Джимми!..

И она пошла прочь.

А я так ничего и не узнал, что же произошло на Рандавас. Я смотрю, как она удаляется легкой, пружинистой походкой и не знаю, что делать: следовать за Лаурой, имея на поводке такого чертенка, как Демон, бессмысленно — я только открою карты раньше времени. Подождать до завтра? А вдруг она больше не придет?.. Я быстро выхожу из парка, она уже заворачивает за угол. Оглянулась, погрозила пальцем. Я посылаю вслед пламенный воздушный поцелуй. Ладно, рискнем, теперь ясно, в каком примерно районе она живет.

По дороге в питомник меня одолевают тревожные мысли. Чем-то я все же спугнул девушку, что-то она заподозрила. А жаль, можно было провести отличную оперативную комбинацию, сыграв друга Валета... Впрочем, еще не все потеряно. Завтра явлюсь на то же место, скажу, что Валет никак не может придти... Любопытно, какие отношения связывают ее с Дьяковым: интимные, деловые, интимно-деловые? Вон сколько вариантов, выбирай любой. Скорее всего, третий... Теперь можно попытаться реконструировать картину происшествия. Увидев Лауру с солдатом, Валет возревновал и устроил своей бывшей возлюбленной скандал. Зная его необузданную натуру, можно предположить, что он бросался с ножом на Лауру или на солдата. Отсюда крик, услышанный таксистом: «Валера, не надо!» Да, но с таким же вероятием на месте Валета мог быть Некто, сбривший баки, Валериан Дюндин... Насколько я успел заметить, высокой нравственностью Лаура не блещет. На Рандавас она была, безусловно, и знает, что там произошло. Слишком горячо и многословно она все отрицает... «И где такая улица — не знаю!» Так я тебе и поверил! Это неправда хотя бы потому, что все водители троллейбусов непременно называют эту остановку. Была, конечно, была! Но с кем?..

Принимая щенка, Ромуальд спросил:

— Ну, как пригодилась моя наука?

— Экстерьер, прикус, постав, холка, пясть, — четко отбарабанил я.

— Способный ученик, — похвалил Ромуальд. — А про пустовку забыл?

Уж эти мне собачники — хоть кого в краску вгонят!

— Разговаривал я с девушкой... Как-то неловко было...

— У настоящих собаководов неловкостей не бывает, — наставительно проворчал Ромуальд. — Особенно, когда речь идет о таком важном событии в собачьей жизни.

СЛЕДОВАТЕЛЮ Г. В. СУШКО

На Ваш письменный запрос отдел кадров камвольного комбината сообщает: Дюндин Валериан Георгиевич, 1956 года рождения, беспартийный, образование восемь классов, по работе характеризуется как человек, способствующий осуществлению плановых заданий. Норму выполняет на 100,5%, прогуливает умеренно, как правило, в начале месяца. Что касается его моральных качеств, то здесь имеется ряд моментов отрицательного характера, а именно...