Мэйхуа поставила чайник на плиту и со вздохом присела у кухонного стола. Тяжко это – когда собственный ребенок тебя ненавидит.
Она слышала, как Луна в своей комнате гремит ящиками стола и швыряет тетрадки. Слышала, как Луна, топая, сбегает по ступенькам вниз. Будучи подростком, Мэйхуа никогда не давала волю своему гневу. Ее родители, как и любые другие родители того поколения, попросту выпороли бы ее. Нет, она научилась глотать подобные чувства и избавляться от них, как избавляются от переваренной пищи.
Но она помнила, каково это – быть в таком возрасте. Еще бы не помнить. Все переживалось особенно остро. И так тяжело. Страх, когда заболел дедушка. Горе, когда соседский ребенок утонул в речке, вспухшей от дождя.
И любовь: ее первые романтические отношения. Когда сердце пело.
Как же ей объяснить Луне? Начать с самого начала? Рассказать, как мальчик из их университета стал провожать ее после занятий английским?
Часто он приносил ей дикие цветы или особенно спелую гуаву. Его звали Лин Гуаньминь. Ему удивительно подходит это имя, думала она. Гуаньминь. Сияющий.
Ее английский был куда лучше, чем у него, так что они начали вместе заниматься. Скоро они уже могли закончить предложения друг друга. Гуаньминь понимал ее нужды и потребности прежде, чем она осмеливалась их озвучить. Однажды он протянул ей раскрытую ладонь, и она позволила взять себя за руку. Это вошло у них в привычку, и по ночам она часто думала о том, как большой палец его руки легонько поглаживает ее руку.
Исчез он внезапно. Потом ходили всякие слухи, но никто доподлинно не знал, почему однажды ночью Лин Гуаньминь собрал вещи и уехал неизвестно куда. Кто-то говорил о том, что он утаивал серьезную болезнь, другие – что непредвиденные обстоятельства враз лишили его семью средств.
Все, что знала Мэйхуа, – только что он был с ней, сжимал ее пальцы, а теперь вместо него лишь ветер. Она ждала, что он вернется, вот-вот появится из-за угла. Точно одержимая, проверяла почтовый ящик в поисках письма или хотя бы знака. Почему он исчез, не сказав ей ни слова?
Прошел год, потом еще два, и вот Мэйхуа стала готовиться к диплому бакалавра. Она с головой ушла в учебу, но это лишь утомляло ее, не принося никакой радости. Когда не было экзаменов и нечего было зубрить, она долго-долго спала.
Родителей Мэйхуа познакомила сводня, и их брак работал как безупречно смазанный механизм. Они были партнерами, поддерживали друг друга во всем. И больше походили на лучших друзей, чем на влюбленную пару. Идеальный брак. Мэйхуа велела себе забыть Лин Гуаньминя и тот мимолетный роман. Родители всегда твердили: хороший брак должен давать стабильность.
Они отправили ее к той же сводне: уже старая, согбенная и опиравшаяся на трость, она все еще занималась своим ремеслом. Дома у этой достопочтенной дамы, попивая ее лучший чай, Мэйхуа и познакомилась с Сюэцином. Он был славный, остроумный и симпатичный. В нем чувствовалась цельность, на него можно было положиться.
Они встретились еще несколько раз – и всякий раз их разговор скатывался на философские темы. Эти встречи немного облегчили боль от исчезновения Лин Гуаньминя. Сама Мэйхуа не ощутила той искры, но скоро поняла, что Сюэцин быстро и крепко влюбился в нее. Прежде ей не доводилось встречать такого заботливого и внимательного человека. Вот, решила она, мужчина, с которым можно дожить до старости.
Чанг Сюэцин хотел взять ее в жены. Он сходил к родителям Мэйхуа, и она ответила согласием. Вскоре после того как они уехали в США, она поняла, что беременна. Вот она, жизнь, подумала Мэйхуа. Такая, какую я всегда хотела.
Все эти годы она нет-нет да и вспоминала Лин Гуаньминя с легкой ностальгией. Да, интересное было время, говорила она себе. Ах, молодость.
Прошло двадцать лет, и однажды в дверь постучали. Она никак не ожидала увидеть на пороге Лин Гуаньминя – точно такого же, только странно похорошевшего. Она пригласила его на чай.
Он нашел ее благодаря статье ко Дню матери, напечатанной в китайской газете, издававшейся в Америке: там была их с Луной фотография.
Они проговорили несколько часов, рассказывая друг другу, что произошло за все годы, которые они не виделись. Он объяснил, что из-за семейной ссоры его заставили ехать на юг и заниматься бизнесом деда. Он очень сожалел, что у него не было шанса как следует попрощаться с Мэйхуа. Он так и не женился.
Тот день изменил все. Гуаньминь ушел прежде, чем пришла из школы Луна и вернулся Сюэцин. Мэйхуа собиралась рассказать им за ужином – но тайна казалась слишком драгоценной, чтобы ею делиться. Она хотела еще немного придержать ее для себя. Секрет, ее личное сокровище. Так что она промолчала в тот вечер… и продолжила молчать. Гуаньминь тогда жил и работал в Нью-Йорке, и мысль о том, что он где-то рядом, не давала ей покоя. Он оставил бумажку с номером телефона. Прошло несколько недель, и Мэйхуа робко набрала его.
Он сел на поезд, арендовал машину и приехал. Он стал ездить чаще, к ним вернулась прежняя дружба. А однажды, когда она полезла в сервант за жестянкой чая, он поцеловал ее.
С тех пор прошло почти два года. И всякий день Мэйхуа терзало всепоглощающее чувство вины. Она все еще любила Сюэцина, правда-правда. Просто иначе. Но если быть предельно честной с собой, то она никогда не переставала любить Гуаньминя. Все эти годы он ждал встречи с ней. А она почему не ждала?
Она чувствовала, что ее разрывает на части. Нужно перестать встречаться с Лин Гуаньминем. Попрощаться с ним и сказать, чтобы больше не приходил.
Однако она была не в силах.